Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

И теперь, находясь в темной комнате, Марк смотрел на Кирана. Хотя окон не было, свет проникал через решетку намного выше. Комната была тесной, тяжелой, как низ шахты лифта.

— Это должно быть ужасно, — сказал Киран, отвечая на вопрос, который Марк не задавал. — Именно здесь король держит пленных до того, как привести их к трону. Это должно пугать.

— Киран. — Марк подошел ближе к нему. — Все будет хорошо.

Киран болезненно улыбнулся.

— Это то, что я люблю в смертных, — сказал он. — Что вы можете говорить такие вещи, для удобства, будь они правдой или нет.

— Что дала тебе эта девочка? — спросил Марк. Волосы Кирана были сине-черными в тенях. — Маленькая девочка на ступеньках.

— Цветок, — руки Кирана были связаны перед ним; он открыл ладонь и показал Марку раздавленный белый цветок. — Белый нарцисс.

— Прощение, — сказал Марк. Киран озадаченно посмотрел на него; он мало знал о цветах. — Цветы имеют свое значение. Белый нарцисс означает прощение.

Киран выпустил цветок из его руки.

— Я слышал слова этих людей, когда мы проходил через двор, — сказал он. — И я не помню.

— Как ты думаешь, твой отец заставил тебя забыть? — Руки Марка начали болеть.

— Нет. Я думаю, что это не имело значения для меня. Я думаю, что я был добрым, потому что я был принцем, высокомерным и небрежным, и это подходило мне — быть добрым, но я мог так же легко быть жестоким. Я не помню, что сохранил ферму или ребенка. Я был пьян от легкой жизни в те дни. Меня не должны благодарить или прощать.

— Киран…

— И во время охоты я думал только о себе. — Белые нити пронзили темные волосы Кирана. Он опустил голову на каменную стену.

— Нет, — сказал Марк. — Ты думал обо мне. Ты был добр ко мне.

— Я хотел тебя, — сказал Киран, жестко изогнув рот. — Я был добр к тебе, потому что это принесло мне пользу в конце.

Марк покачал головой.

— Когда смертные говорят, что все будет хорошо, это не только для комфорта, — сказал он. — Отчасти это потому, что мы, как и фейри, не верим в абсолютную истину. Мы приносим нашу собственную правду в мир. Поскольку я верю, что все будет хорошо, я буду менее несчастным и испуганным. И поскольку ты злишься на себя, ты веришь, что все, что ты сделал, ты сделал из эгоизма.

— Я был эгоистом, — запротестовал Киран. — Я…

— Мы все иногда эгоистичны, — сказал Марк. — И я не говорю, что тебе нечего искупить. Возможно, ты был эгоистичным принцем, но не жестоким. У тебя была сила, и ты решил использовать ее, чтобы быть добрым. Ты мог бы выбрать противоположное. Не отвергай сделанный тобой выбор. Все это не было бессмысленным.

— Почему ты пытаешься меня успокоить и подбодрить? — сухо сказал Киран, как будто у него заболело горло. — Я был зол на тебя, когда ты согласился вернуться в свою семью из Охоты — я же говорил, что ничего из этого не было настоящим.

— Как будто я не знаю, почему ты так сказал, — сказал Марк. — Я слышал тебя на охоте. Когда тебя били, когда тебя мучили, ты шептал себе, что ничего из этого не было настоящим. Как будто шептал, что боль была сном. Это был подарок, который ты хотел мне дать — дар избежать агонии, отступить в место, где ты был в безопасности.

— Я думал, что Сумеречные Охотники были жестоки. Я думал, они тебя обидят, — сказал Киран. — С тобой, с твоей семьей я научился другому. Я думал, что люблю тебя на Охоте, Марк, но это была тень того, что я чувствую к тебе сейчас, зная, на какую любящую доброту ты способен.

Эльфийские оковы у его горла засияли, когда он поднялся и упал, резко выдыхая.

— В охоте я нуждался в тебе, — сказал Киран. — Ты нуждался во мне так сильно, что я не мог понять, захочешь ли ты меня, если не будешь нуждаться во мне. Ты бы…?

Марк запнулся, приближаясь к Кирану. Его запястья горели огнем, но ему было все равно. Он прижался ближе к Кирану, и связанные руки Кирана схватились за талию Марка, пытаясь притянуть Марка к себе. Его пятки оторвались от земли, когда он наклонился к Кирану. Они оба пытались подойти как можно ближе, чтобы успокоить друг друга, несмотря на их связанные руки.

Марк уткнулся лицом в изгиб шеи Кирана, вдыхая знакомый запах: трава и небо. Возможно, это была последняя трава и небо, которое он когда-либо узнает.

Дверь в камеру распахнулась, и Марка ослепила вспышка света. Он чувствовал, что Киран напрягся напротив него.

Винтер, генерал красных колпаков, стоял в дверях, в своей рубашке и колпаке цвета ржавой старой крови, его сапоги на железной подошве лязгали по каменному полу. В его руке была длинная пика со стальным наконечником.

— Разойдитесь, вы оба, — сказал он четким голосом. — Король хочет видеть тебя сейчас.

* * *

Эмма полетела к передней части камеры и вспомнила шипы как раз вовремя, чтобы успеть отскочить от них. Джулиан последовал с большим колебанием.

— О, слава Ангелу, что вы здесь, — сказала Эмма. — Я имею в виду, не то, что вы здесь, в тюрьме, это плохо, но… — Она подняла руки. — Я рада вас видеть.

Клэри слабо усмехнулась.

— Мы знаем, что вы имеете в виду. Я рада видеть вас тоже.

Ее лицо было испачкано в грязи, ее рыжие волосы были завязаны в узел на затылке. В свете рунического камня Эмма могла видеть, что она выглядела немного похудевшей; ее запачканная грязью джинсовая куртка свободно свисала с плеч. Джейс, стоящий позади нее, был высоким и золотистым, как всегда, его глаза ярко горели в темноте, подбородок был затенен грубой щетиной.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, не обращая внимания на шутки. — Вы были у Фэйри? Зачем?

— Мы были на миссии, — сказал Джулиан.

Клэри опустила голову.

— Пожалуйста, не говорите мне, что это миссия, чтобы найти нас.

— Это миссия, чтобы найти Черный Том Мертвых. Инквизитор послал нас за ним.

Джейс выглядел недоверчивым.

— Роберт послал вас сюда?

Эмма и Джулиан посмотрели друг на друга. Наступила ужасная тишина. Джейс подошел ближе к колючим решеткам клетки, которая разделяла его и Клэри.

— Что бы вы ни сказали нам, не сдерживайтесь, — сказала она. — Если что-то случилось, вы должны сообщить нам об этом.

Возможно, неудивительно, что Джулиан заговорил.

— Роберт Лайтвуд мертв.

Ведьмин огонь погас.

В темноте, с ее бесполезной руной Ночного Видения, Эмма ничего не видела. Она слышала, как Джейс издает приглушенный шум, и Клэри шепчет. Слова утешения, слова успокоения — Эмма была в этом уверена. Она узнала в этом себя, шепчущую Джулиану в тишине ночи.

Шепот прекратился, и ведьмин огонь снова зажегся. Джейс держал его в одной руке, а другую крепко обвил вокруг одной из лоз. Кровь текла из его пальцев вниз по руке. Эмма представила шипы, вонзающиеся в его ладонь, и поморщилась.

— А как же все остальные? — сказал он таким напряженным голосом, что он был едва ли человеком. — А как насчет Алека?

Эмма подошла ближе к передней части камеры.

— С ним все в порядке, — сказала она и как можно быстрее рассказала им о случившемся: от убийства Аннабель Роберта и Ливви до вознесения Горация на должность Инквизитора. Когда она закончила, наступила тишина, но, по крайней мере, Джейс отпустил виноградную лозу.

— Мне очень жаль твою сестру, — тихо сказала Клэри. — Мне жаль, что нас там не было.

Джулиан ничего не сказал.

— Ты ничего не смогла бы сделать, — сказала Эмма.

— Король близок к тому, чтобы получить Черный Том, — сказал Джейс. Он разжал и сжал свою окровавленную руку. — Это действительно плохие новости.

— Но вы пришли сюда не для этого, — сказал Джулиан. — Вы пришли сюда, чтобы найти Эша. Он оружие, которое вы ищите, верно?

Клэри кивнула.

— Мы получили предупреждение от Спирального Лабиринта о том, что у Фейри есть оружие, к которому у Неблагого Короля есть доступ, что-то, что может свести на нет силы Сумеречных Охотников.

— Нас послали сюда из-за нашей ангельской крови. Слухи о неэффективности магии Сумеречного Охотника в Дворах распространялись; Безмолвные братья сказали, что мы будем более устойчивы к воздействию, — сказал Джейс. — Мы не страдаем от искажения времени, и мы можем использовать руны — или, по крайней мере, мы могли бы, прежде чем они забрали наши стила. По крайней мере, у нас все еще они есть. — Он поднял светящийся ведьмин огонь, пульсирующий в руке. —

Итак, мы знали, что что-то искали, — сказала Клэри. — Но не то, чтобы это был мой… это был Эш.

— Как ты это поняла? — спросила Эмма.

— Мы довольно рано узнали, что король похитил сына Благой Королевы, — сказал Джейс. — Это не то что, является секретом в Дворах. А потом в первый раз, когда Клэри увидела его — на расстоянии мы были схвачены еще до того, как приблизились…

Клэри беспокойно двигалась внутри камеры.

— Я сразу поняла, кем он был. Он выглядит точно так же, как мой брат.

Эмма слышала, как Джулиан, Ливви, Марк и Дрю произносили слова «мой брат» больше раз, чем она могла сосчитать. Это никогда не звучало так, как когда Клэри сказала это: пронизано горечью и сожалением.

— А теперь у короля есть Чёрный Том, а это значит, что у нас почти нет времени, — сказал Джейс, слегка коснувшись ладонью шеи Клари.

— Хорошо, — сказал Джулиан. — Что именно Король планирует сделать с Черным Томом, чтобы сделать Эша оружием?

Джейс понизил голос, хотя Эмма сомневалась, что кто-нибудь может их услышать.

— В Черном Томе есть заклинания, которые наделяют Эша определенными силами. Король однажды сделал что-то подобное…

— Вы слышали о Первом Наследнике? — Спросила Клэри.

— Да, — сказала Эмма. — Киран упомянул его — или, по крайней мере, упомянул историю.

— Это было то, что сказал ему его брат Адаон. — Джулиан нахмурился. — Киран сказал, что его отец хотел книгу с тех пор, как был украден Первый Наследник. Может быть, чтобы воскресить ребенка из мертвых? Но какое это имеет отношение к Эшу?

— Это старая история, — сказал Джейс. — Но, как вы знаете, все истории правдивы.

— Или, по крайней мере, отчасти. — Клэри улыбнулась ему. Эмма почувствовала искру тоски — даже в темноте и холоде этой тюрьмы их любовь была прежней. Клэри повернулась к Джулиану и Эмме. — Мы узнали, что давным-давно Король Неблагих и Королева Благих решили объединить Дворы. Часть их плана заключалась в том, чтобы иметь ребенка вместе, ребенка, который будет наследником обоих Дворов. Но этого было недостаточно для них — они хотели создать волшебного ребенка, настолько могущественного, чтобы он мог уничтожить нефилимов.

— До рождения ребенка они использовали обряды и заклинания, чтобы дать ребенку «дары», — сказала Джейс. — Представьте, Спящая красавица, но родители — злые фейри.

— Ребенок был бы совершенно красивым, идеальным лидером, вдохновляющим на абсолютную преданность, — сказала Клэри. — Но родилась девочка. Королю даже не приходило в голову, что ребенок не будет мужчиной — будучи тем, кем он является, он думал, что идеальным лидером должен быть мужчина. Король был в ярости и думал, что королева предала его. Королева, в свою очередь, была в ярости, что он хотел отказаться от всего их плана только потому, что ребенок был девочкой. Затем ребенка похитили и, возможно, убили.

— Неудивительно…все эти разговоры о том, что король ненавидит своих дочерей, — размышляла Эмма.

— Что ты имеешь в виду «возможно»? — спросил Джулиан.

Джейс сказал:

— Мы не смогли выяснить, что случилось с этим ребенком. Никто не знает — заявление Короля состояло в том, что она была похищена и убита, но похоже, что она сбежала от Фейри и продолжала жить. — Он пожал плечами. — Ясно, что Эш смешал в себе кровь королевских фейри, кровь нефилимов и кровь демонов. Король считает, что он идеальный кандидат, чтобы закончить то, что они начали с Первым наследником.

— Конец всех Сумеречных Охотников, — медленно произнес Джулиан.

— Бедствие, которое король уже принес сюда, медленно распространялось, — сказала Клэри. — Но если королю позволят исполнять заклинания, которые он хочет, на Эше, Эш станет оружием, даже более мощным, чем гниль. Мы даже не знаем всего, что он сможет сделать, но у него будет та же смесь ангельской и адской крови, что и у Себастьяна.

— Он был бы демоническим, но невосприимчивым к рунам или ангельской магии, — сказал Джейс. — Он мог выносить руны, но ничто демоническое не могло причинить ему вреда. Прикосновение его рук может привести к распространению болезни, как лесной пожар.

— Эта болезнь уже в Идрисе, — сказала Эмма. — Часть Броселиндского леса была уничтожена.

— Нам нужно вернуться, — сказала Клэри. Она выглядела еще бледнее, чем раньше, и моложе. Эмма вспомнила Клэри на крыше в Институте Л.А. Знание, что что-то ужасное не за горами. Как стена тьмы и крови. Тень, которая распространяется по всему миру и уничтожает все.

— Мы не можем больше ждать, — сказал Джейс. — Мы должны выбраться отсюда.

— Я предполагаю, что желание уйти отсюда до сих пор не сработало, так как вы все еще в тюрьме, — сказал Джулиан.

Джейс прищурился.

— Джулиан, — сказала Эмма. Она хотела извиниться, ведь у него нет сочувствия, но она этого не сделала, потому что в этот момент она услышала крик, за которым последовал громкий стук. Джейс закрыл ладонью свет ведьминого огня, и в почти полной темноте Эмма отступила от стен клетки. Она не хотела случайно наткнуться лицом на острые шипы.

Раздался глухой звук, когда дверь тюрьмы распахнулась.

— Наверное, охранники, — тихо сказала Клэри.

Эмма уставилась в тьму. К ним приближались две фигуры; она могла видеть золотой блеск косы на униформе охранника. — У них есть меч, — прошептала Эмма.

— Они, вероятно, идут за нами, — сказала Клэри. — Мы были здесь дольше.

— Нет, — сказал Джулиан. Эмма знала, о чем он думал. Джейс и Клэри были в своем роде ценными заложниками. Эмма и Джулиан были ворами из Сумеречных Охотников, которые убили Всадника. Их не оставили бы томиться в темнице. Они будут быстро обезглавлены ради развлечения Двора.

— Сопротивляйтесь, — настойчиво сказал Джейс. — Если они откроют вашу камеру, дайте отпор…

Кортана, подумала Эмма в отчаянии. Кортана!

Но ничего не случилось. В ее руке не было внезапного и утешительного веса. Только давление на ее плечо; Джулиан подошел и встал рядом с ней. Без оружия они оказались перед своей камерой. Был звук вздоха, затем топот бегущих ног. Меньший из стражников добрался до их камеры и схватился за одну из лоз, затем вскрикнул от боли. Голос что-то пробормотал на волшебном языке, и факелы вдоль стен загорелись тусклым пламенем. Эмма обнаружила, что уставилась сквозь клубок лоз и шипов на Кристину, одетую в цвета фейри-стража с длинным мечом на спине.

— Эмма? — Кристина вздохнула с широко раскрытыми глазами. — Что ты здесь делаешь?

* * *

Следи за Тиберием.

Кит делал именно это. Или, по крайней мере, он смотрел на Тая, который, казалось, был достаточно близко. Они были на пляже около института; Тай снял с себя носки и туфли и шел к краю воды. Он взглянул на Кита, сидевшего на песчаном холме, и поманил его ближе.

— Вода не такая холодная! — позвал он. — Даю слово.

Я верю тебе, хотел сказать Кит. Он всегда верил Таю. Тай не был лжецом, если не должен был быть, хотя он умел скрывать правду. Он задавался вопросом, что произойдет, если Хелен сразу спросит их обоих, пытаются ли они воскресить Ливви из мертвых.

Может быть, он будет тем, кто скажет правду. В конце концов, он был тем, кто действительно не хотел этого делать.

Кит медленно поднялся на ноги и пошел по пляжу, чтобы присоединиться к Таю. Волны разбивались, по крайней мере, на двадцать футов; к тому времени, когда они достигли береговой линии, они были белой пеной и серебряной водой. Волна выплеснулась на босые ноги Тая и пропитала кроссовки Кита.

Тай был прав. Было не так холодно.

— Завтра мы пойдем на Теневой Рынок, — сказал Тай. Лунный свет отражал нежные тени на его лице. Казалось, он спокоен, подумал Кит, и понял, что прошло много времени с тех пор, как он не чувствовал, что Тай был натянутой проволокой, бьющейся рядом с ним.

— Ты ненавидел Теневой Рынок в Лондоне, — сказал Кит. — Это действительно беспокоило тебя. Шум и толпа…

Тай посмотрел на Кита.

— Я надену свои наушники. Со мной все будет хорошо.

— … и я не знаю, должны ли мы идти снова так скоро, — добавил Кит. — Что, если у Хелен и Алины появятся подозрения?

Серые глаза Тая потемнели.

— Джулиан сказал мне однажды, — сказал он, — что когда люди продолжают придумывать причины не делать что-то, это потому, что они не хотят этого делать. Ты не хочешь этого делать? Заклинание и все остальное?

Голос Тая звучал напряженно. Снова натянутая проволока, острая от напряжения. Под хлопком его рубашки его тонкие плечи тоже напряглись. Ворот рубашки был расстегнут и была видна утонченная линия ео ключиц.

Кит почувствовал прилив нежности к Таю, смешанный с паникой. В других обстоятельствах, подумал он, он просто солгал бы. Но он не мог лгать Таю. Он плескался дальше в воде, пока его джинсы не стали мокрыми до колен. Он обернулся, вокруг него брызнула пена прибоя.

— Разве ты не слышал, что сказал Шейд? Ливви, которую мы возвращаем, может быть не похожа на нашу Ливви. Твою Ливви.

Тай последовал за ним в воду. Туман спускался, чтобы коснуться воды, окружая их белым и серым.

— Если мы сделаем заклинание правильно, это будет она. Это все. Мы должны сделать это правильно.

Кит чувствовал вкус соли во рту.

— Я не знаю …

Тай протянул руку, указывая на горизонт, где звезды начали исчезать в тумане. Горизонт был черной линией, смазанной серебром.

— Ливви там, — сказал он. — Просто в прошлом, где я могу добраться до нее, но я слышу ее. Она произносит мое имя. Она хочет, чтобы я вернул ее. Ей нужно, чтобы я вернул ее. — Уголок рта Тая дрожал. — Я не хочу делать это без тебя. Но я сделаю, если придется.

Кит сделал еще один шаг в океан и остановился. Чем глубже он заходил, тем холоднее становилось. И не в этом дело, подумал он. Есть много способов быть под угрозой из-за магии.

Я могу уйти, сказал он себе. Я могу бы позволить Таю сделать это самостоятельно. Но я не могу сказать себе, что это не конец нашей дружбы, потому что так и будет. В конце концов, Тай будет держать втайне от меня свои планы, как и от Хелен, и от Дрю. Как и ото всех остальных.

Ему показалось, что воздух кончается в его легких. Он повернулся к Таю.

— Хорошо. Я сделаю это. Мы можем пойти на Теневой Рынок завтра.

Тай улыбнулся. Или, может быть, правильнее было бы сказать, что на его лице появилась улыбка, как восходящее солнце. Кит стоял, затаив дыхание, вода отступала вокруг него, когда Тай подошел и обнял Кита за шею.

Он помнил, как держал Тая на крыше Института в Лондоне, но это было потому, что Тай паниковал. Он был похож на дикое животное. Этот Тай обнимал его, потому что хотел. Мягкий хлопок рубашки Тая, ощущение того, что волосы Тая коснулись его щеки, когда он скрыл выражение своего лица от Тая, пряча лицо на плече другого мальчика. Он мог слышать дыхание Тая. Он обвил руками Тая, скрестив холодные руки на его спине. Когда Тай со вздохом наклонился к нему, он почувствовал, что выиграл гонку, которую он не знал, что бежит.

— Не волнуйся, — тихо сказал Тай. — Мы собираемся вернуть ее. Я обещаю.

Вот чего я боюсь. Но Кит ничего не сказал вслух. Он держался за Тая, зараженный жалким счастьем, и закрыл глаза от любопытного света луны.

* * *

— Мы здесь, чтобы помочь вам, — сказал спутник Кристины. Эмма узнала его с запозданием: принц Адаон, один из сыновей Неблагого Короля. Она видела его в последний раз, когда была у Фейри. Это был высокий рыцарь-фейри в цвете Неблагих, красивый и темнокожий, с двумя кинжалами на талии. Он протянул руку, чтобы схватить виноградные лозы их камеры, которая разделилась под его прикосновением. Эмма бросилась сквозь них и обняла Кристину.

— Кристина, — сказала она. — Моя прекрасная задира, это ты.

Кристина улыбнулась и похлопала Эмму по спине, пока Адаон освободил Джулиана, а затем Джейса и Клэри. Джейс проскользнул последним сквозь виноградные лозы. Он поднял бровь, смотря на Джулиана.

— Что ты говорил о желании быть спасенным? — спросил он.

— Мы не можем оставаться здесь долго, — сказал Адаон. — Придут и другие, и стража, и рыцари. — Он нахмурился и посмотрел вверх и вниз по ряду камер.

— Где они?

— Где кто? — Сказала Эмма, неохотно отпуская Кристину.

— Марк и Киран, — сказала Кристина. — Где Марк и Киран?

— Я пришел сюда, чтобы спасти моего брата, а не опустошить тюрьмы преступников во дворце, — сказал Адаон. Эмма начала думать, что он, возможно, не самый веселый человек в мире.

— Мы высоко ценим ваши усилия, — сказала Клэри. Она заметила, что Эмма дрожит от холода. Она сняла свой джинсовую куртку и протянула ее Эмме с нежным похлопыванием по плечу.

Эмма надела куртку, слишком замерзшая, уставшая и обиженная, чтобы протестовать.

— Но… зачем Марку и Кирану быть здесь? Почему ты здесь, Кристина?

Адаон начал шагать вверх и вниз по линии клеток, вглядываясь в каждую из них. Кристина нервно огляделась.

— Марк, Киран и я слышали, что Дирборн отправил вас на самоубийственную миссию, — сказала она Эмме и Джулиану. — Мы пришли, чтобы помочь вам.

— Но Марка нет с тобой? — спросил Джулиан, который обратил на себя внимание при звуке имени своего брата. — Вы разделились здесь? Внутри башни?

— Нет. Их похитили на дороге худший из моих братьев, — сказал Адаон, закончив свои поиски в камерах. — Кристина пришла ко мне за помощью. Я знал, что Обан привел бы сюда Марка и Кирана, но я думал, что они будут в тюрьме. Его губы сложились в жесткую линию. — Обан всегда был нетерпеливым. Должно быть, он повел их прямо к моему отцу.

— Ты имеешь в виду тронный зал? — спросила Эмма, слегка закружившись от внезапности происходящего.

— Да, — сказал Адаон. — К Королю. Это были бы ценные призы, и Обан хотел бы их собрать.

— Они убьют Кирана, — сказала Кристина с паникой в голосе. — Он уже избежал казни однажды. Они также убьют и Марка.

— Тогда нам лучше пойти и предотвратить это, — сказал Джейс. Из-за грязи и щетины он начал больше походить на того Джейса для Эммы, которого она всегда знала, на которого она когда-то хотела быть похожей — лучшим воином из всех Сумеречных Охотников. — Сейчас.

Адаон бросил на него презрительный взгляд.

— Это слишком опасно для тебя, Нефилим.

— Вы пришли сюда за своим братом, — сказал Джулиан, его глаза сверкали. — Мы идем за моим. Если вы хотите остановить нас, вам придется применить силу.

— Мы все должны идти вместе, — сказала Клэри. — Чем больше нас, тем легче нам победить Короля.

— Но вы бессильны здесь, нефилимы, — сказал Адаон.

— Нет, — сказал Джейс, и ведьмин огонь зажегся в его руке, свет пронзил его пальцы. Все они стояли залитые белым светом. Кристина смотрела с открытым ртом; Адаон изобразил шок, как обычно делают фейри, слегка напрягая одну или две лицевые мышцы.

— Очень хорошо, — холодно сказал он. — Но я не рискну быть пойманным охранниками, без прикрытия, как дурак. Все вы идете передо мной. Теперь Вы будете вести себя как мои заключенные.

— Вы хотите, чтобы мы вели себя как заключенные, идущие к королю? — спросил Джулиан, который не казался восхищенным этой мыслью.

— Я хочу, чтобы вы выглядели испуганными, — сказал Адаон, доставая меч и показывая, как они должны идти перед ним. — Потому что так и должно быть.

* * *

Диана ожидала, что ее запрут в камере в тюрьмах Гарда, но вместо этого ее привели в удивительно роскошную комнату. Турецкий ковер покрывал пол, а в резном каменном камине горел огонь. Глубокие бархатные кресла были сдвинуты к огню; она сидела в одном, застывшая от напряжения, и смотрела в окно на крыши Идриса.

Ее разум был полон мыслями о Гвине, а также об Эмме и Джулиане. Что если она отправила Гвина в опасность? Почему она решила, что он поедет к Фейри, чтобы найти двух Сумеречных Охотников только потому, что она просила?

Что касается Эммы и Джулиана, два слова кружились в ее голове, как акулы, снова и снова.

Самоубийственная миссия.

Вошел Гораций Дирборн, неся серебряный поднос с чайным сервизом. Теперь я видела все, подумала Диана, наблюдая как он садится и ставит поднос на маленький столик между ними.

— Диана Рэйберн, — сказал он. — Я давно хотел поговорить с вами наедине.

— Вы могли бы пригласить меня в Гард в любое время. Вам не нужно было арестовывать меня в лесу.

Он глубоко вздохнул.

— Мне жаль, что это должно было случиться так, но вы общались с фейри и нарушали Холодный Мир. Поймите, мне нравятся женщины с сильным духом. — Его взгляд скользнул по ней так, что она почувствовала, как дрожит.

Она скрестила руки на груди.

— Где Джия?

Гораций взял чайник и начал наливать. Каждое движение было размеренным и спокойным.

— По воле Совета Консул пока находится под домашним арестом, пока ее связь с фейри не будет расследована.

На самом деле это не было сюрпризом, но все равно казалось ударом.

— Не говорите мне этого. Ее суд будет проведен, как только Меч Смерти будет «перекован», — с горечью сказала Диана.

Он с энтузиазмом покачал головой.

— Точно, точно. — Он поставил чайник вниз. — Неудачная ситуация. И та, в которой вы можете оказаться — если только вы не захотите заключить сделку со мной.

— Что за сделка?

Он вручил ей чайную чашку; Диана механически взяла ее.

— Следующее заседание Совета будет трудным, так как Конклав приходит к пониманию того, что будущие решения должны приниматься без Консула. Смена власти всегда трудна, не правда ли? — Диана уставилась на него. — Позвольте мне сказать прямо, — сказал Гораций, и хотя выражение его лица было легким и дружелюбным, в его глазах не было дружелюбия. — Примите мою сторону на следующем заседании Совета. Вы имеете влияние на людей. Институт Лос-Анджелеса, Нью-Йоркский институт — многие институты будут вас слушать. Если вы поддержите меня в качестве следующего консула, замену Пенхоллоу, то и они поддержат.

— Люди слушают меня, потому что я не ставлю под угрозу свои ценности, — сказала Диана. — Они знают, когда я что-то говорю, я верю в это. Я никогда не могла поверить, что вы станете хорошим Консулом.

— Вот как? — Ложное дружелюбие исчезло с его лица. — Как вы думаете, я забочусь о ваших ценностях, Диана Рэйберн? Ты будешь рядом со мной, потому что если ты этого не сделаешь, я открою твой секрет Конклаву.

Горло Дианы сжалось.

— Какой секрет?

Гораций с грозным выражением лица поднялся на ноги.

— Несмотря на все ваши разговоры о ценностях, я знаю, что у вас есть секрет. Я знаю, что вы все эти годы отказывались стать главой Института Лос-Анджелеса — позволив сумасшедшему управлять им, — я знаю, что вы несете с собой тень, Диана Рэйберн, и я знаю, что это такое. Я знаю, что вы проходили лечение в Бангкоке.

Ошеломленная и разъяренная, Диана молчала. Как он узнал? Её разум взбесился: Конклав считает Сумеречного Охотника, который позволяет мирским докторам смотреть на их кровь, узнавать их секреты, предателем. И неважно, что Катарина скрыла все ее необычные результаты теста. Гораций все равно будет ее винить.

— И позвольте мне сказать вам это, — сказал Гораций. — Я буду использовать эту информацию в полной мере, если вы не сделаете, как я говорю. Вы будете оторваны от Блэкторнов, которых так любите. Может быть, вас заключат в тюрьму вместе с другими предателями.

— Или же? — тупо сказала Диана.

— Если вы согласитесь встать рядом со мной на следующей встрече и заявить, что Джия некомпетентна и что я должен быть следующим консулом. Вы понимаете?

Диане показалось, что она видит себя на в том конце телескопа, крошечная фигура с Горацием, нависшей над ней.

— Я понимаю.

— И вы согласны поддержать Когорту?

— Да. — Она поднялась на ноги. Она остро ощущала свою порванную и грязную одежду — Когорта не была нежна с ней или Джией, хотя они тихо сдались.

Гораций открыл рот, возможно, чтобы призвать охранников забрать ее. Двигаясь быстрее, чем она думала, это возможно, Диана схватила меч Инквизитора с пояса на его талии и взмахнула им. Гораций закричал. Он отшатнулся назад, все еще крича, и упал на колени; вся его одежда была в крови. Его рука висела под странным углом.

Охранники ворвались в комнату, но Диана уже подбежала к окну и распахнула его. Она запрыгнула на крышу, скользя почти к краю, прежде чем она остановила свое падение, цепляясь за сланцевую плитку.

Охранники были у окна. Она вскочила на ноги и помчалась через крышу, ища выступ, с которого она могла бы спрыгнуть вниз. Тень прошла по луне, заслоняя башни демонов. Она услышала звук копыт, и она осознала.