От плоти и крови Робертс Нора
– Чему же?
– Иногда следует готовиться, планировать, взвешивать варианты. А иногда – прислушаться к ощущениям и просто действовать. И всегда, всегда следует доверять себе. Доверять своему дару. Ты молодец.
* * *
На следующее утро Фэллон нашла на крыльце щедрый дар – красивую корзину, усыпанную цветочными лепестками, с двумя небольшими мешочками внутри: с солью и сахаром, которые ценились в мире после Приговора выше золота. Там же лежала не менее ценная баночка черного перца горошком.
Из-за деревьев показались Твила с матерью. Женщина подтолкнула дочь, которая застыла в нерешительности возле крыльца.
– Я пришла сказать «спасибо».
– Пожалуйста, – улыбнулась Фэллон.
– И принесла вот это. – Эльфийка протянула ей венок с вплетенными в него белыми бутонами роз и белыми звездочками маргариток. – Я сама его сделала.
– Какая прелесть! – восхитилась целительница, надевая венок.
– Ты очень красивая, – сказала Твила. – Как принцесса. Хотя мама говорит, что ты королева.
– Я не…
– Я купалась в твоем сиянии, – доверчиво сообщила малышка. – Оно было таким ярким и теплым. Мне было совсем не больно и не страшно.
– А я купалась в твоем сиянии. Оно было нежным и прелестным, как цветы в венке.
Твила хихикнула и обняла Фэллон, а затем побежала обратно к матери.
В качестве поощрения Маллик разрешил ученице посвятить лишний час поискам жеребца. Она отправилась одна, считая, что присутствие Мика, Таише и тем более Фаол Бана может отпугнуть лошадь.
Хотя до сих пор подобная стратегия не приносила желаемого результата.
Фэллон достигла немалых успехов во многом: в освоении заклинаний, в теоретических занятиях, в фехтовании. И даже научилась удерживать равновесие, стоя на одной руке не только на земле, но и на поверхности пруда.
Однако поиски Леоха не продвинулись ни на дюйм.
В зимние месяцы Фэллон убеждала себя, что нужно лишь дождаться, пока сойдет снег. Тогда-то белый жеребец наверняка будет хорошо виден на фоне леса.
Ранней весной ничего не изменилось, но она верила, что уж после появления зелени точно сумеет отыскать Леоха.
Но ни зимой, ни весной, ни в одиночестве, ни в компании Фэллон не нашла ни единого следа его копыт.
В тот день, как и во многие другие, она отправилась в лес, выбрав направление наобум и уговаривая себя, что прогулка выйдет чудесной, даже если коня найти не удастся. Погода стояла уже теплая. Повсюду распускались цветы.
Фэллон шла и собирала растения не только для медицинских целей, но и потому, что красивые букеты в вазах на столе напоминали ей о доме.
Заметив ландыши, она высвободила магию, окутав зеленые стебельки золотым светом, чтобы белые колокольчики перезванивались на ветру. Отблески и музыка вскоре привлекли синих и желтых бабочек, которые принялись порхать над цветками.
Мама учила, что магия должна приносить радость. А нежный перезвон ландышей и мелькание цветных крыльев приносили Фэллон невыразимую радость.
Широко улыбаясь при виде этого зрелища, она услышала шорох, глухой топот и фырканье. Звуки, которые издает лошадь.
На секунду сердце девочки взволнованно забилось, но затем чувства обострились, распространяясь во все стороны, и она поняла, что позволила себя провести.
– Не будь таким придурком, Мик, – закатив глаза, произнесла Фэллон. – Думаешь, я не отличу коня от эльфа-лоботряса, которому нечем заняться, кроме как пытаться провернуть неудачный розыгрыш?
– Да ладно, у меня очень даже удачно вышло, – не согласился мальчишка, выпрыгнув из чащи, сделав колесо и задорно улыбнувшись подруге. – Мы охотились, тоже очень удачно, кстати. И тут я заметил твои следы.
– Я и не пыталась их скрыть.
– Не имеет значения. Я могу выследить кого угодно.
– Правда? Ты ходил со мной несколько недель, но так и не сумел выследить коня.
– Здесь дело другое. Леох не оставляет следов. А еще его нельзя увидеть.
– Признайся, ты выдумал это только что.
– Скорее всего, его даже нет в этом лесу, – заявил Мик, ловко взбираясь на высокий валун и просачиваясь внутрь по пояс. – Говорят, твой жеребец пасется на горных лугах, где лето стоит круглый год.
– Могу сказать, выдумки у тебя выходят неправдоподобными.
– Не более неправдоподобными, чем конь, живущий в лесу, словно медведь или олень, – расхохотался эльф, выпрыгивая из камня и тут же взлетая на ветку дерева.
– Маллик утверждает, что Леох где-то поблизости. А Маллик никогда не обманывает.
– Ну, может, конь является в лес только раз в году, – предположил Мик, приземляясь обратно, после чего они с Фэллон зашагали рядом. – А что, отличная мысль. Например, он приходит на определенную поляну в день солнцестояния. Праздник уже скоро. Почему бы тебе не сотворить какое-нибудь заклинание?
– И почему мне самой не пришло это в голову? – Ее слова сочились сарказмом. – А, нет, пришло! Я уже давно испробовала все заклинания, но они не работают. Значит, нужно найти Леоха самой, как это было с Фаол Баном и Таише.
– Эй, это не мне нужна ванная.
Фэллон хотела съязвить что-то в ответ, но внезапно кое-что поняла.
– Я хочу пройти испытание уже не ради награды. Думаю, Маллик с самого начала держал в уме совсем другое. Просто воспользовался предлогом, чтобы дать эти задания. А теперь и для меня все изменилось.
– Но тогда для чего тебе это все? У тебя уже есть лошадь. И неплохая.
– Грейс не просто неплохая, она чудесная! Но Леох… – Фэллон запнулась, когда косой луч солнца ударил ей в глаза. – Есть три духа, чистые и могущественные. Они едины, но разделены. И сами выбирают, кому подарить свою верность и поддержку. Они ждут веры, отваги и сострадания, что тоже едины и разделены. И когда все три духа сольются с волей Избранной, то станут пламенным мечом, чтобы пронзить тьму, станут сияющим зеркалом, чтобы нести свет.
– Понятно, – после долгого молчания произнес Мик. – Ты выглядишь так странно, когда говоришь подобным образом.
– Я и чувствую себя странно, когда говорю подобным образом, – отозвалась Фэллон, ощущая покалывание на коже, как всегда после видений. – Но все это правда. И не только это. Три духа символизируют нечто большее, как всегда учил Маллик. Три разных качества: сова – мудрость, волк – хитрость, а конь – героизм.
– И кем это делает тебя?
– Кем-то, кто нуждается в этих качествах. – Объясняя свое видение, Фэллон что-то почувствовала и предупреждающе положила ладонь на руку Мика. – Не делай резких движений.
Они медленно пошли между деревьями и одновременно ощутили запах. Запах лошади, запах цветов и запах кожи.
В центре поляны, покрытой распустившимися бутонами, стоял великолепный белый жеребец с темно-зелеными глазами и развевающейся на весеннем ветерке гривой. Седло на нем было золотое, как и говорил Маллик, но не жесткое, металлическое, как представляла Фэллон. Она видела мягкую кожу, блеск ярких стремян. Она ступила на поляну, которой раньше не было в этом месте.
– Черт возьми! – выдохнул Мик. – Так он настоящий. И по-настоящему большой. Никогда бы не поверил, что существуют такие огромные кони. Ладоней двадцать, не меньше.
– Двадцать две, – окинув жеребца опытным взглядом фермера, поправила Фэллон, про себя подумав, что и весит он не меньше трех тысяч фунтов. – Леох, приветствую. – Она попыталась поклониться. – Меня зовут Фэллон Свифт. Волшебник Маллик отправил меня выполнить три задания. Первое – найти Таише, белого филина с золотым яблоком. Второе – найти Фаол Бана, белого волка с золотым ошейником. И последнее – найти тебя, великолепного Леоха с золотым седлом.
Фэллон двинулась к жеребцу, но Мик схватил ее за руку:
– Подожди. Если он встанет на дыбы…
– С чего бы? Я ему не враг.
Когда она подошла к Леоху, тот взмахнул длинным хвостом, переступил с ноги на ногу и шагнул назад, вскидывая переднее копыто.
Мик молниеносно переместился и задвинул Фэллон себе за спину, встав между ней и мощными копытами.
– Только попробуй ее ранить! Тогда будешь иметь дело со мной.
Когда жеребец ударил могучим копытом по земле, поляна под ними вздрогнула. Фэллон могла поклясться, что деревья сотряслись до самых корней.
Леох снова вскинул правую переднюю ногу, которую старался беречь и держать на весу.
– По-моему, это он ранен. Все в порядке, Мик, пропусти. – Фэллон проскользнула мимо приятеля. – Я могу помочь. Позволь посмотреть. Позволь помочь.
– Проклятье, он же раздавит тебя как букашку.
– Не раздавит. Леох видит мои мысли. – Фэллон заглянула коню в глаза и медленно поднесла руку к его ноге. – И знает меня. Позволь посмотреть. Позволь помочь. Ты же появился здесь именно для этого? – Она осторожно пробежала пальцами по гладкой шкуре. – Я не чувствую растяжения. А, вот оно что! – воскликнула она, обследуя копыто. – Камень застрял. Да большой. Должно быть, больно даже наступать. – Девочка снова заглянула в глаза Леоху. – Я могу помочь, – сказала она, медленно доставая нож. – Ты видишь мои мысли и знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.
– Фэллон, не надо.
– Все под контролем, пожалуйста, доверься мне. И ты тоже, Мик. И не шевелись. Тогда я вытащу камень. Он застрял, поэтому придется его расшатать. Может быть слегка неприятно. Совсем чуть-чуть, обещаю. – Фэллон глубоко вдохнула и с величайшей осторожностью попробовала поддеть кончиком ножа застрявший камешек. – Очень глубоко засел. Прости, если больно. Почти готово. Только стой спокойно, не шевелись. Еще немного. – Ей пришлось вонзить лезвие дальше, чем хотелось бы, но все же она расшатала камень, аккуратно его достала и кинула Мику. – Еще минуту, – промурлыкала Фэллон, одной рукой поглаживая ногу коня, а другой убирая нож. Затем подержала ладонь над поврежденным копытом, заживляя чувствительный участок. – Идем со мной, и я нанесу на рану бальзам. Тогда ты поправишься быстрее. Или я могу попросить Мика сбегать за ним.
– Фэллон…
– Со мной все будет в порядке. Тем более дорога туда и обратно наверняка не займет у тебя много времени. Спроси у Маллика, он знает, какой бальзам нужен.
– Фэллон… – снова сказал Мик, и она нетерпеливо обернулась.
Над поляной пролетел Таише и опустился на одну из ветвей. Фаол Бан выглядывал из тени.
– Они вместе. Мы вместе. – Переполненная радостью, Фэллон погладила Леоха по ноге, почувствовала, как по его шкуре пробежала дрожь, а под кожей перекатились сильные мышцы, и инстинктивно отступила назад.
Мик ахнул, и сама Фэллон тоже удивленно приоткрыла рот. На огромной голове коня появился серебряный рог. А затем Леох встал на дыбы и распахнул огромные серебряные крылья.
– Черт! Вот это да!
– Крылатый единорог, – благоговейно выдохнула Фэллон. – И принадлежит мне. Как и я ему. Мы теперь связаны с Леохом, Фаол Баном и Таише.
Она вскинула руки к небу, выпустила разноцветные искры и радостно засмеялась, позволяя счастью вспыхнуть множеством радуг. Затем ухватилась за белую гриву и запрыгнула в золотое седло.
– У него же… у него же нет поводьев, – заикаясь, выдавил Мик.
– Нам они не нужны. Хочешь прокатиться?
– Думаю, я лучше пройдусь. Мне и на земле неплохо. Никто мне не поверит. – Последние слова он пробормотал уже себе под нос.
– Пусть посмотрят в небо.
Фэллон засмеялась и вскинула руки, охваченная азартом и радостью. Одним плавным движением Леох взмыл в воздух. Филин заскользил следом. Волк помчался под ними. Вся команда была в сборе.
* * *
Маллик наблюдал за белой молнией в цветущих небесах. За падающей звездой, такой же яркой и великолепной.
Как наставник, несущий ответственность за юную девушку, он с замиранием сердца следил, как она ныряла вниз и вновь поднималась, кружилась и вращалась в воздухе. Как волшебник, несущий ответственность за воспитание Избранной, он чувствовал, как душа его парит вместе с ней.
– По крайней мере, она умеет держаться в седле, – проворчал он.
В этот момент Фэллон вскинула руку, призывая филина, и резко нырнула вниз, приземляясь в футе от бегущего волка. Все вместе они приблизились к Маллику.
Ученица двинулась ему навстречу, сияя, как солнце, и у него перехватило дыхание от красоты этого зрелища, от силы, которой дышало каждое движение Избранной.
– Я нашла Леоха. Ты не сказал, что он крылатый единорог.
– Это была не моя тайна. Он сам решает, открывать ли свою сущность.
– Что ж, он решил предстать перед нами во всей красе. Мик чуть не обмочился, – рассмеялась Фэллон и погладила Леоха по шее. – Настоящий красавец. Но ему нужно нанести на переднее копыто заживляющий бальзам. Я вытащила застрявший камень и сняла отек, но повреждение было глубокое, так что лишняя предосторожность не помешает.
– Давай позаботимся о твоем скакуне.
– Я теперь понимаю, кто они для меня. Кто мы друг для друга.
– Иначе Леох не показался бы тебе.
– Нужно расширить конюшню на случай, если он захочет остаться, – сообщила Фэллон, легким движением перекидывая ногу через спину коня и ловко спрыгивая с немалой высоты летающего коня.
– Согласен.
– Но только не стойло. Просто пристроить навес, чтобы было где прислониться, прилечь и напиться. Леох не захочет оказаться взаперти и должен иметь возможность приходить и уходить, когда пожелает. – Фэллон отправила филина на ближайшую ветку, почесала волка за ухом и погладила крылатого единорога. – Теперь я понимаю, зачем он мне нужен. Грейс – отличная лошадь, но она не подходит для битвы. Зато Леох – подходит. Жаль, что он не может просто летать, бегать и приносить мне радость одним фактом своего существования. Что все мы не можем просто жить мирно.
– Грядет война. Но не сегодня.
– Не сегодня, – согласилась Фэллон, делая шаг назад. – Я принесу бальзам.
– Ты ничего не сказала о своем важнейшем желании.
– Я сказала, что больше всего мне бы хотелось просто жить в мире.
– А как же ванная?
Она застыла на месте, а затем рассмеялась:
– Я почти забыла о ней. Но это не означает, что я откажусь. Уговор есть уговор. Но сначала Леох должен получить бальзам. И яблоко.
Под небом, где до сих пор буйствовали красочные всполохи, в компании летающего коня, филина и волка Маллик наблюдал за девочкой, которую ему предстояло вскоре отправить на войну.
И ощущал безумную гордость и тошнотворный ужас.
Глава 13
В один из солнечных дней июля Фэллон удалось сбить наставника с ног.
Несмотря на ее значительные успехи в фехтовании, это событие поразило обоих. Маллик сел, переводя дыхание, и удивленно взглянул на свой меч, выбитый из руки и лежащий рядом на земле. Фэллон твердо стояла на ногах и крепко сжимала рукоять меча, будто собиралась нанести еще один удар. Ее дыхание было прерывистым, на лице блестели капли пота. Она медленно опустила оружие, но тут же триумфально вскинула его в воздух и испустила победный вопль. После чего исполнила несколько танцевальных па.
– Да! Да! Да! Наконец-то! – воскликнула Фэлллон, покачивая плечами и бедрами и притопывая ногами.
– Позволь заметить, что во время исполнения этого экстравагантного танца я мог бы убить тебя по меньшей мере дюжину раз, – сказал Маллик, все еще сидя на земле.
– Пожалуйста, не порти момент. Позволь насладиться моей заслуженной победой. – Внезапно ликующая победительница застыла на месте, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Она же заслуженная, так? Ты же мне не поддавался?
Маллик со стыдом осознал, что первым его побуждением было подтвердить: поражение являлось частью замысла. Ученица, юная, но коварная, в равной мере ранила его гордость и некоторые части тела, пострадавшие при падении. Но подобная уловка стала бы еще более глупой ошибкой, чем ее танец. Стоило признать: тринадцатилетнее дитя одолело тренированного воина в честном сражении, пусть и отчасти случайно. И все же именно он научил ее всему.
Значит, ее победа принадлежит и ему.
– Нет, какой в том был бы смысл?
Фэллон еще раз победно завопила и протанцевала по поляне. Но вскоре расправила плечи, приняла боевую стойку и ухмыльнулась:
– Еще раз.
– Негоже зазнаваться, дитя. Это ведет к поражению.
– Я смогу тебя одолеть, даже зазнаваясь!
– Nid wyf yn credu hynny, – проворчал Маллик себе под нос, поднимаясь на ноги.
– I yn gwybod, – подмигнула Фэллон, перехватывая меч обеими руками.
– Что ты сказала? – переспросил наставник, который при последних словах застыл на месте.
– Сказала, что смогу снова тебя победить.
– Нет, после этого.
– Когда ты выразил сомнение, что смогу – боже, ну и любишь же ты поворчать, – я ответила, что знаю это. В смысле, знаю, что смогу победить. Я готова.
– Я говорил по-валлийски.
– Что?
– Ydych chi’n deall? – опустив меч, шагнул к ученице Маллик.
– Dwi’n gwneu, – отозвалась она спустя мгновение и пораженно выдохнула: – Но как? Я ответила, что понимаю тебя. Но я не понимаю, почему понимаю.
– An dtuigeann t?
– T. Тот же ответ на тот же вопрос, но в этот раз на ирландском. Откуда я знаю ирландский?
– Come ti chiami?
– Не понимаю. А это какой язык?
– Итальянский. Я спросил, как тебя зовут. Ничего, скоро освоишь.
– Что освою? Это какое-то сумасшествие! – с легкой паникой в голосе произнесла Фэллон. Как она может понимать то, что не должна понимать? – Но я не учила ни валлийский, ни ирландский. Откуда тогда я их знаю? Кстати, теперь я в курсе, что «damnar air» – это «дерьмо» по-ирландски. А я-то всегда думала, что ты ругаешься на валлийском, потому что родом из Уэльса.
– А мне теперь придется следить за языком.
– Но вопрос-то остался. Как я могу понимать языки, которые не учила? Подожди, подожди. – Фэллон зажмурилась, прижала пальцы к вискам. – Так, гэльский я тоже знаю.
– У тебя есть предки из тех мест, – пояснил Маллик. – Потому эти языки и пустили в тебе корни.
– Но как? Я все равно не понимаю, откуда во мне берется все то, чему я не училась.
– Ты Избранная, Фэллон Свифт. – Мужчина, ждавший этого момента тысячелетие, воткнул меч в землю и оперся на рукоять. – Это внутри тебя. Знания, ответы. И даже способность сбить с ног твоего наставника. Подумай, разве все, кого тебе предстоит встретить – друзья и враги, – будут говорить по-английски? Те, кого ты поведешь в битву, кого будешь защищать? И те, против кого станешь сражаться? Но ты должна их понимать, как и они тебя. В конце концов, язык – это всего лишь мысли, облеченные в слова. – Маллик редко прикасался к подопечной, но сейчас положил ладонь ей на плечо. – Это еще одна победа. Я не ждал ее так скоро. Это твоя заслуга, а не моя.
– Но я теперь не могу думать, – в отчаянии воскликнула Фэллон, сжав ладонями виски. Тысячи слов гудели в сознании, словно потревоженные пчелы в улье. – Все эти языки перемешались у меня в голове.
– Успокойся. Освободи свой разум от посторонних мыслей. Информация – это сила, благословение и оружие. Пока корни новых знаний прорастают в тебе, подумай о хорошем: теперь ты можешь ругать меня на нескольких языках.
Последнее замечание заставило Фэллон слегка улыбнуться, и она почувствовала, как паника понемногу отступает.
– Иногда я уверена, что однажды буду готова. Буду знать, что делать и как. Но чаще всего… Мне просто хочется вернуться домой.
Маллик с грустью подумал, что за один день на юную ученицу навалилось слишком много всего. Как наставник он поклялся обучать и защищать ее, но без бережного отношения слишком тяжкий груз мог сломать неокрепший ум.
– Ты слышишь жужжание пчел? Видишь, как цветет сад, что мы посадили? Чувствуешь запах земли, тепло солнца, прохладу ветра? Слушай, смотри, чувствуй. Глубже.
Не убирая ладонь с плеча Фэллон, другой рукой он взмахнул в воздухе. И в следующий миг оба они уже стояли на возвышении, откуда Лана наблюдала за фермой много лет назад.
Итан бросал красный мяч, а собаки наперегонки пытались его поймать. Смех младшего брата звенел, как колокольчик, разносясь по округе. Трэвис пытался ходить на руках, пока Колин дразнил его. Лана снимала развешенное на просушку белье. Простыни развевались на ветру. Картина казалась такой привычной, такой настоящей.
Саймон незаметно подкрался к жене и подхватил ее на руки, закружив, после чего опустил на землю и поцеловал. Их любовь, яркая и прекрасная, поразила Фэллон в самое сердце.
Пчелы жужжали, сад цвел, испуская аромат земли и растений. Солнечные лучи согревали кожу.
– Срок настанет, – мягко произнес Маллик, – и ты вернешься к ним. Ты изменишься, но обязательно вернешься.
Отец закатал рукава рубашки до локтей. Подросший Итан счастливо смеялся, бросая мяч собакам. Простыни трепетали на ветру, облепляя фигуру матери. Лицо Трэвиса покраснело от натуги, пока он с трудом переставлял руки по земле. Колин кружил рядом, осыпая брата насмешками.
Боже, как же Фэллон хотелось побежать к ним! Самая глубинная часть ее существа отчаянно стремилась к семье. Но другая часть, древняя, знающая, останавливала.
– И какой я буду, когда вернусь?
– Сильной. Намного сильнее, чем раньше.
– Я смогу еще раз так сделать? Просто возникнуть вдалеке, чтобы взглянуть на родных?
– Когда научишься этому.
– Тогда я обязательно научусь, – горячо заверила Фэллон.
Теперь ее братья боролись друг с другом. К куче тел прибавились и собаки. Мать понесла корзину в дом. Отец подобрал красный мячик и бросил его. Мальчишки и псы наперегонки рванули вдогонку.
А Фэллон вновь стояла на поляне, вслушиваясь в гудение пчел, вдыхая запахи почвы, ощущая кожей тепло солнечных лучей.
– Спасибо.
– Победы должны достойно вознаграждаться, – улыбнулся Маллик, убирая руку с плеча ученицы.
– Хорошо. Тогда бери меч, потому что я не собираюсь останавливаться на достигнутом.
* * *
В самый долгий день года, когда солнце стояло в зените, Фэллон начертила мечом круг, внутри вывела пентаграмму, а на ее лучах постаила свечи. Зажгла их. Положила в центр свежесрезанные цветы в качестве подношения. После чего воззвала к богу огня, благодаря за подаренный свет. И к богине плодородия, благодаря за богатый урожай.
Маллик наблюдал, как ученица проводит обряд, и вспоминал Самайн, когда стал свидетелем ее невероятной мощи. Эта же сила прорывалась и сейчас: Фэллон вскинула меч в воздух, ее коротко остриженные волосы затрепетали под невидимым магическим ветром.
– Он – кровь от моей крови. Его меч вспыхнет пламенем. Мой меч возгорится огнем, подаренным богами. Я – плоть от их плоти. Мой свет, его свет, их свет, наш свет пронзит тьму. Моя жизнь, его жизнь, их жизни, наши жизни объединятся для этой цели. Солнце будет восходить и садиться, восходить и садиться. Земля будет давать урожай и отдыхать, давать урожай и отдыхать. Проснувшаяся магия более не заснет. Время для сна прошло. Так внемлите же моему обещанию! В этот день, в этот час, под солнцем, среди цветов я, ваша слуга и дитя, клянусь лицом к лицу встретить свое предназначение. Вы разожгли внутри меня свет, и я клянусь пылать, рассеивая мглу, хоть и займет это десять тысяч дней и десять тысяч ночей. Да будет так!
Фэллон опустила меч и замерла, хотя и не побледнела, не покачнулась, как в прошлый раз. Маллик подумал, что уже заметна стальная воля воительницы, которой станет его юная ученица.
– Хочешь вернуться в дом? – спросил он.
– Я не могу вернуться, – тихо и совсем по-взрослому ответила Фэллон, хотя по ее взгляду было ясно, что говорит она вовсе не об отдыхе. – Я слишком далеко зашла, слишком многое отдала, чтобы теперь вернуться. Стать прежней.
– Потому ты принесла клятву, – понимающе кивнул Маллик.
– Я собиралась исполнить церемонию так, как делала мама на летнее солнцестояние. Очень красиво получалось. Одухотворенно тоже, но в первую очередь красиво. Но затем… Я сделала выбор. J’ai fait un choix.
– Французский, – удивленно приподнял брови наставник.
– Parlo italiano anche. Да, и итальянский тоже, – вздохнула Фэллон. – Хотя до обряда я не знала их. Во всяком случае, мне так кажется. В этот раз слова новых языков не переполняют меня, однако все равно это слишком давит. Знаний так много…
– Да, верно. Нужно завершить церемонию. А потом отдыхай до конца дня.
– Но… – Ей так хотелось согласиться, однако время стремительно утекало. – Осталось так много того, что еще необходимо узнать. Нужно больше тренироваться, больше учиться.
– Мы обязательно продолжим работать. И все же вечером отправляйся к костру эльфов. Равновесие между отдыхом и усердным трудом не менее важно.
– Я хочу пойти. Идем со мной. – Фэллон заметила, что Маллик собирается отказаться, и настойчиво добавила: – Идем. Празднование уравновесит тяжелую работу в течение года.
– Мудрые слова.
– Услышала их от одного мудрого человека, – улыбнулась она.
* * *
Тем вечером после захода солнца Фэллон танцевала вокруг высокого костра вместе с эльфами, феями и стаей оборотней. И тяжелый груз обязанностей, новых знаний и грядущих невзгод упал с ее плеч. На одну ночь, всего на одну, она могла стать просто девчонкой, веселящейся на празднике.
На ней был венок, что сплела для нее Твила. Фэллон наложила на него чары, чтобы цветы не вяли. Она принесла в дар хозяевам мед, яблочное повидло и свежеиспеченный белый хлеб с изюмом. За месяцы, проведенные с Малликом, Фэллон выросла почти из всей одежды, а потому на празднике разыскала эльфа Джоджо, главного разведчика общины, и попросила найти для нее новые штаны. А взамен предложила заговоренный браслет из полосок кожи.
В то время как дым вился, костер трещал, а барабаны отбивали ритм, Фэллон подсела к эльфийке с грудным ребенком, чтобы попробовать поговорить по-французски. До Приговора Орелана была студенткой, приехавшей в Соединенные Штаты по обмену.
– Семья, у которой я остановилась, оказалась очень милой. Я навестила родных на Рождество и вернулась в Америку второго января. Никто тогда не знал, что произойдет. Поэтому я вернулась к учебе, хотя и начала замечать и слышать некоторые вещи. Первым заболел отец в американской семье, приютившей меня. После него в больницу попала и мать. А затем Мэгги, их дочь, моя ровесница. Все произошло так быстро, словно в кошмарном сне. Вокруг всем становилось плохо, очень многие люди умирали. Я позвонила домой и узнала, что папа тоже заразился. Попыталась вернуться во Францию, но не смогла купить билет. А когда отправилась в аэропорт, чтобы улететь любым рейсом, там уже творилось полное безумие.
– Сочувствую, – тихо произнесла Фэллон, когда собеседница ненадолго прервалась, чтобы переложить ребенка от одной груди к другой.
– Повсюду были больные люди, отчаявшиеся люди, разъяренные люди. Крики, толчки, удары. Полиция. Солдаты с пистолетами. Я убежала оттуда. Потребовалось много часов, чтобы вернуться в тот дом, где я остановилась. Так много машин пытались проехать, так много пассажиров и водителей уже заразилось. Я попыталась снова связаться с родными, но не смогла дозвониться до них. И больше никогда уже не разговаривала с мамой, папой и братом.
– Боже, – прошептала Фэллон, отсутствующе глядя в огонь. В самом сердце синего пламени то и дело проскакивали красные и золотые всполохи. – То время выдалось тяжелым для всех, но уверена, что тяжелее всего приходилось таким, как ты, – тем, кто оказался отрезанным от семьи.
– Я знаю, что папа умер. Он уже был болен. Но надеюсь, что мама с братом выжили. Я была очень напугана, оставшись одна в пустом доме. И испугалась еще сильнее, когда почувствовала перемены в самой себе.
– Пробуждение эльфийской крови.
– Да, это пугало меня. Кем я становилась? Почему именно я? Та семья жила в пригороде. Ты знаешь, что это такое?
– Да, – кивнула Фэллон. – По пути сюда Маллик показал мне поселения на окраинах больших городов.
– Именно. Вот и я тогда оказалась в спокойном, богатом, живописном районе. В очень уютном доме. Но мне оставалось лишь прятаться внутри и дрожать от ужаса. Снаружи доносились выстрелы, крики, чей-то жуткий хохот. А еще иногда прилетали маленькие огоньки.
– Феи.
– Да. – Женщина положила младенца на плечо и стала водить ладонью по его спинке. – В глубине души я знала, что свет – это хорошо, а потому собрала все, что, как я думала, могло мне понадобиться. Мне тогда было всего девятнадцать, видишь ли. Избалованный ребенок. Юная девушка, впервые оказавшаяся в Америке, вдали от дома. Я мечтала стать дизайнером модной одежды. Дизайнером, только представь, – рассмеялась Орелана. – Так вот, собрав все необходимое, я последовала за огоньками.
– А как ты оказалась здесь?
– Помимо желания следовать за огоньками я ощущала внутреннюю необходимость выбрать определенную дорогу или определенный поворот. Много дней мне приходилось брести вслепую, полагаясь на ощущения. Это же чутье помогало мне сливаться с деревьями или камнями, когда приближалось что-то темное, злое. – Она посмотрела на Фэллон с улыбкой, когда ребенок срыгнул. – Постепенно я перестала бояться изменений и начала ими пользоваться. Когда видела кружащих ворон – пряталась. Когда слышала звуки сражения – пряталась. И бежала так быстро, как умеют только эльфы, когда возникала опасность быть пойманной. И все же однажды попалась в руки солдатам.
– Ты попадала в облаву? Я не знала, – удивилась Фэллон.
– Они сказали, что помогут мне, отведут в безопасное место. – Погрузившись в воспоминания, Орелана баюкала младенца, чтобы тот не проснулся. – Дали еду и воду. Я была напуганной, уставшей, голодной. Но благодаря эльфийскому слуху и способности читать самые громкие мысли мне удалось разобрать разговор про карантинные зоны. Солдаты думали о страшных вещах. Об изолированных лагерях, лабораториях и опытах. Мы с еще тремя пленниками находились в закрытом грузовике, так что не могли увидеть, куда направляемся.
– Я не знала, что ты побывала в одной из карантинных зон.
– Мы так туда и не добрались. Один из солдат, Мин, очень громко думал, еще громче, чем говорил.
Фэллон перевела взгляд на мужа Ореланы, который беседовал с другими мужчинами, качая на коленях маленькую девочку. Его родители приехали в Америку из Вьетнама. Никто бы не заподозрил в нем бывшего солдата.
Похоже, для того, чтобы вести за собой людей, нужно нечто большее, чем понимание слов на разных языках. Нужно знать историю тех, кто произносит эти слова.
– И что он тебе сказал? – поинтересовалась Фэллон.
– Он подумал: «Здесь тебе не помогут. Только отвезут в тюрьму. Приготовься».
– И что произошло потом?
Читать бесплатно другие книги:
