От плоти и крови Робертс Нора
– Отпусти меня! Или я заставлю тебя это сделать!
– Можно было бы выяснить, кто бы вышел победителем из этой схватки, однако… – Дункан поднял ладони, показывая, что сдается, и отступил на пару шагов. – Похоже, этот сон тебе пока не снился.
– Я не вижу сны о тебе! – Ложь, ложь, ложь.
– Мне кажется, ты сама чуть раньше сказала, что видишь.
– Это другое! – воскликнула Фэллон. Теперь все ощущалось по-другому. И это приводило ее в бешенство. Причем не отчасти, а абсолютно. – Ты не имел права хватать меня таким образом.
– Ты не возражала. И даже не думала об этом. Когда девушка говорит или думает «нет», я не настаиваю, – заверил Дункан, кладя ладонь на правую руку Фэллон. Просто на всякий случай, чтобы она не потянулась к мечу. И обезоруживающе улыбнулся. – Просто скажи «нет».
Вместо этого она оттолкнула его. Немного сильнее, чем намеревалась. И исчезла, чтобы вернуться домой.
– И опять не возразила, – пробормотал Дункан. – Даже мысленно. – Затем поднял лицо к небесам, с которых уже не шел снег, а капал дождь, и выкрикнул: – Она не в моем вкусе! Вообще! Так что отвалите, поняли?
Словно в ответ послышался отдаленный раскат грома, слишком похожий на хохот.
* * *
У Фэллон просто не было времени на размышления о парнях и поцелуях. В глубине души она подозревала, что Дункан целовался скорее как взрослый, чем как подросток. Во всяком случае, как тот, кто обладает немалым опытом.
Но это не имело значения. Избранная не может отвлекаться. Ей предстоит работа, важная работа. Не только с нуля создать армию, но и определить, что с ней делать после.
Фэллон часто вспоминала Вашингтон, отгоняла мысли прочь лишь для того, чтобы вскоре снова к ним вернуться. Город был мертв, но на пепелище жили люди. И некоторые из них были пленниками.
Пленниками, подопытными.
А еще в столице находилось страшное оружие.
С самого Приговора те, кто цеплялся за власть, и те, кто стремился ее отобрать, пускали в ход самые ужасные методы. Темные Уникумы обрушивали на город магические ураганы и молнии, а остатки правительства довершали разрушение с помощью бомб.
Однако оружие, созданное руками людей, имело и недостаток – его всегда можно было обратить против обладателей. Фэллон посетила то, что осталось от Техаса, Калифорнии, Флориды и Невады. Кратеры и руины до сих пор являлись ей в кошмарах.
Разрушительная мощь подобного оружия обжигала душу страхом, но еще сильнее ранило знание, на что люди готовы пойти, чтобы истребить себе подобных.
А сколько еще бомб и ракет ждут своего часа?
Искоренение этого зла, этой разрушительной силы было для Фэллон первостепенной задачей.
– Даже если ты поймешь, как обезвредить или уничтожить каждую бомбу, каждый дрон либо каким образом использовать их в мировом масштабе, – заявил Саймон на одном из почти ежевечерних стратегических совещаний, – то враги всегда могут сделать новые.
– Значит, уничтожим и новые. Слишком легко убивать, когда не приходится смотреть жертве в глаза. Когда не замечаешь прячущегося под кроватью ребенка, чей дом постепенно охватывают языки пламени. Темными Уникумами движет жажда разрушения, когда они обрушивают на город молнии. Но и оружие военных ничем не отличается. Мы уговариваем людей присоединиться к армии и сражаться мечами, луками, топорами, когда один из наших противников может превратить всех в пыль с помощью технологий, лишь нажав на кнопку. Необходимо избавиться от подобного оружия. Разве мы сможем победить и жить в мире после всех жертв, кровопролития и риска, если у кого-то неизвестно где останется возможность убить тысячи одной строчкой кода, одной уцелевшей бомбой?
– Фэллон… – начал было Саймон, но она прервала его, встав из-за стола и принявшись ходить по кухне, служившей, как обычно, местом для совещания.
– Эта рукотворная магия, людская магия – атомные и ядерные бомбы, ракеты дальнего радиуса – такая же темная и опасная, как черные молнии Уникумов и казни детей, которые устраивают Праведные воины.
– С логистической и рациональной точки зрения то, что ты хочешь сделать, скорее всего, невозможно.
– А кто-нибудь раньше считал, что с логистической и рациональной точки зрения возможно стереть половину населения планеты всего за несколько недель? И верил ли кто-то, что причиной заражения станет прорванная завеса между мирами на отдаленном лугу в Шотландии?
– Нет, к этому мы не были готовы.
– Значит, теперь следует подготовиться лучше, пап! – настойчиво произнесла Фэллон. – Вы с мамой утверждаете, что нужно знать историю, чтобы учиться на прошлых ошибках. Войны чаще всего ни к чему не вели, так как начинались из-за жадности или извращенных догматов веры. После чего обеим сторонам приходилось отстраивать мир заново лишь для того, чтобы снова развязать боевые действия. Но все изменилось. На смену копьям, мечам и стрелам пришли автоматы, ракеты и бомбы. Теперь существует оружие, способное стереть с лица планеты тысячи и миллионы человек. Оппенгеймер был прав, когда сказал, что станет воплощением самой смерти, разрушителем миров. Однако мы выжили после Приговора не для того, чтобы позволить всему развалиться на части. Ломать всегда легче, чем строить. Но нужно найти способ усложнить эту задачу. Необходимо уничтожить саму возможность массового убийства с помощью технологий.
– Ты хочешь сказать, что если превратить бомбы, скажем, в цветочки, то нам удастся спасти мир, располагая лишь копьями, мечами и стрелами?
– А еще тактическим мышлением, отвагой и светом. – Фэллон бессознательно провела пальцем по браслету, вырезанному из ветви сгоревшего дерева. – Ты считаешь, если нам удастся победить, вскоре появятся новые бомбы? Когда возникнут новые города, одни люди попытаются применить оружие для завоевания, а другие для защиты?
– Да, что-то вроде того. Но до победы нам еще далеко.
* * *
Фэллон постоянно размышляла над задачей, обдумывала ее со всех сторон. И продолжала каждую ночь с помощью хрустального шара путешествовать в разные города.
Она стояла на взлетной полосе аэропорта Чикаго. Диспетчерские вышки лежали в руинах. Самолеты – сожженные дотла – стояли в ангарах, у посадочных выходов, на взлетных полосах. И везде были человеческие останки: внутри сгоревших кабин, в ангарах, в терминалах.
Еще Фэллон бродила по коридорам небольшой сельской больницы в пригороде Канзаса, по территории пустой школы в Луизиане. Наблюдала за табунами мустангов, лосей, бизонов и краснохвостых оленей, невозбранно проносившимися по равнинам Монтаны. Видела поселения и фермы, где жили люди, отмечая про себя, что многие выбрали удаленные, труднодоступные места для защиты от непрошеных гостей.
Однажды магия привела Избранную в заброшенный бункер, расположенный в самом сердце гор. Все компьютеры, мониторы и блоки питания были выключены. Первым ее побуждением было уничтожить это место, так как оно предназначалось не только для защиты от ядерных взрывов, но и для нанесения ответного удара.
Однако родители, Маллик, магия и собственный опыт научили Фэллон сначала взвешивать все варианты и только потом действовать. Она пока не знала точно, что случится, если попытаться разрушить все эти кнопки, переключатели и приборные панели. Вдруг это лишь приведет к запуску секретных протоколов?
Поэтому она принялась внимательно изучать помещение, восхищаясь тем, что люди способны строить на такой глубине. А вернувшись домой, отметила бункер на карте, как всегда поступала после путешествий через кристалл.
В ту ночь Фэллон приснился сон.
Она стояла, окутанная лунным светом и туманом, возле круга монолитов, чувствуя едва переносимую тяжесть в груди. Земля между камнями почернела и потрескалась.
– Так много смертей, так много потерь. – Произнесенные слова тут же уносил в пустые поля ветер. – Служили ли они необходимой жертвой, чтобы появилась я? В конце концов, именно моя кровь открыла дверь свету и тьме.
– Наша кровь, – поправил Дункан, стоявший рядом. Он выглядел намного старше, как в давнем сне про выбор. – Мы с тобой родственники, если отмотать несколько веков назад. Ты так и собираешься винить юношу или старика, в которого он превратился?
– Твой дедушка ни при чем. Его использовали темные силы. Но почему этому позволено было случиться? Почему никто этого не остановил?
– Ты думаешь, что на эти вопросы существуют ответы?
– Да. Я знаю, что существуют.
– Тогда скажи: мы действительно сейчас здесь находимся или видим очередной сон?
– И то и другое.
– Я бы предпочел лежать с тобой в постели, а не стоять черт знает где, рассуждая о причинах и философствуя, – улыбнулся Дункан, беря ее за руку.
Фэллон почувствовала, как с ее души падает огромный, тяжелый груз.
– Ты поцеловал меня тогда, во время снегопада.
– А ты не возражала.
И Дункан снова впился в ее губы своими, так же страстно и яростно, как в первый раз.
Фэллон прижалась к нему, краем сознания отмечая поразительную белизну, заливавшую все вокруг. Сначала белый снег. Теперь белый свет луны.
Затем над их головами закружились, пронзительно каркая, вороны. А среди деревьев, среди щупальцев тумана зашевелилось что-то темное, как смерть.
– Пора, – сказал Дункан.
Фэллон кивнула, вытащила меч и вскинула его к небу. С лезвия сорвались ослепительные молнии, превратив ворон в пепел. Тогда она повернулась к лесу и к тому, что ждало в нем.
– Пора, – согласилась она и бросилась к темной чаще.
Свеча в изголовье ярко горела, а хрустальный шар мерцал, когда Фэллон проснулась. Она прижала к себе любимого медведя, которого бережно хранил до возвращения сестры Итан, и прошептала:
– Пора.
После чего поднялась и отправилась сообщить новость семье.
Глава 22
Фэллон дождалась, пока все утренние дела будут завершены: животные накормлены, яйца собраны, коровы подоены, а стойла в конюшнях вычищены и засыпаны свежей соломой.
Затем помогла приготовить завтрак, снова ничего не сказав, так как поняла, что сначала должна поговорить с родителями наедине.
Хорошо зная Трэвиса, Фэллон старалась держать мысли и чувства при себе, в свою очередь, внимательно наблюдая за братьями.
Колин, высокий и крепкий, уплетал завтрак за обе щеки, успевая при этом рассказывать о тренировке с мечом с тем же энтузиазмом, с которым раньше – казалось бы, совсем недавно, будто вчера – обсуждал рыбалку или игру в баскетбол.
Трэвис, хитроумный и жилистый, ел гораздо медленнее старшего брата, но при этом не обдумывал очередную проказу, а, скорее всего, размышлял о стрельбе из лука или о новом сложном заклинании.
Итан же, добрый и мудрый парнишка, таскал из общей тарелки полоски бекона, чтобы позднее поделиться лакомством с двумя псами. И выпрашивал у отца разрешение оседлать более крупного и быстрого коня.
Братья больше не были детьми, а стали будущими солдатами, готовящимися воинами. Из-за того, что их сестра являлась Избранной.
Но они все равно оставались мальчишками и немедленно принялись бы перебивать, спорить и обижаться, если бы она сейчас сообщила, что должна снова покинуть ферму.
Фэллон переглянулась с отцом и матерью, которым чуть раньше сказала, что хочет поговорить наедине, без братьев.
Завтрак закончился, и она принялась убирать со стола и мыть посуду. Отчасти потому, что хотела потянуть время, отчасти потому, что не хотела привлекать внимание к изменившемуся распорядку дня, а отчасти потому, что искала утешения в привычных действиях. Хотя они же одновременно и причиняли душевную боль: в последний раз, в последний раз.
– Мне нужно сделать еще пару вещей, прежде чем отправляться в поселение, – объявил Саймон. – Мальчики, седлайте лошадей и езжайте без меня. Только прямо по дороге, никуда не сворачивая. И чтобы не валяли дурака. – Он многозначительно посмотрел на Колина. – А я завезу маму с Фэллон на соседнюю ферму и догоню.
– Можно взять Грома? – оживился Итан.
– Нет, – строго ответил отец. – Ты поедешь на Пикси.
– Но Гром хочет, чтобы я взял его.
– Значит, его тоже ждет разочарование. Ты пока слишком мал, чтобы брать такого крупного жеребца. И не спорь, иначе я мигом найду поручение здесь, на ферме, и ты вообще никуда не поедешь.
– Блин, – сдался Итан, глядя вслед уже убежавшим братьям, и поплелся за ними.
– Давайте присядем, – предложила Фэллон, когда они с родителями остались наедине.
Лана вернулась на свое место за столом. Саймон последовал примеру жены и ободряюще сжал ее руку.
– Я должна покинуть ферму. – Фэллон постаралась произнести это быстро, точно сорвав пластырь, в надежде покончить со всем поскорее и причинить как можно меньше боли.
– Ты уверена? – спросила мать.
– Да. Простите.
– Когда?
– Мне нужно будет сделать пару вещей, прежде чем уехать, – ответила Фэллон, взглянув на отца.
– Через неделю? – уточнил Саймон. – Ты можешь подождать неделю, максимум две?
– Я… Да, – пробормотала Фэллон, не ожидавшая, что родители примут все так спокойно и не станут просить ее подождать подольше, например, до совершеннолетия. – Мне нужно собрать в дорогу все необходимое, проложить маршрут. Поможете с этим? Я планирую завербовать по пути как можно больше людей, организовать несколько центров обучения новобранцев. Я начну с той дороги, по которой мы ехали с Малликом, потому что знаю ее, но потом сверну к Нью-Хоуп.
– Значит, ты не сразу туда направишься? – спросила Лана.
– Нет, – покачала головой Фэллон. – Когда я доберусь туда, то собираюсь сказать, что под моим началом уже находится армия. Как минимум тысяча бойцов, обладающих магией и обычных.
– Это большая цифра, детка, – прокомментировал Саймон.
– Мы уже завербовали сто шестьдесят восемь человек в поселении и на соседних фермах. Еще столько же оборотней, эльфов и фей из лесов рядом с хижиной Маллика ждут моего сигнала. Но я найду больше новобранцев. На это может уйти несколько месяцев, однако погода пока стоит хорошая. Тысяча – идеальная цифра именно потому, что большая. Меньшее количество произведет меньшее впечатление. Так что я соберу армию и планирую прибыть в Нью-Хоуп к концу августа.
– А потом… – начала было Лана, но остановилась. – Я забегаю вперед. Значит, неделя. – Она посмотрела на Саймона.
– Мы будем готовы, – кивнул он.
– Я буду держать вас в курсе, – пообещала Фэллон. – И буду навещать с помощью хрустального шара. Или перемещаться в пространстве. Или разговаривать через огонь.
– Думаю, ты не поняла, – рассмеялась Лана, беря дочь за руку, при этом не отпуская ладони мужа, таким образом объединяя всех троих. – Мы отправляемся с тобой.
– Со мной? – переспросила Фэллон, ошарашенная словами матери. – Вы не можете.
– Я совершила пеший переход из Нью-Хоуп сюда, будучи беременной тобой, – напомнила та. – Будет правильно, если и обратный путь мы проделаем вместе. Все вместе.
– Послушайте, просто послушайте: я могу провести в дороге многие месяцы…
– …собирая армию, – закончил за дочь Саймон. – И тебе не помешает в этом помощь. Так уж случилось, что твои родители обладают некоторым опытом в подобных делах.
– Мальчишки еще слишком молоды.
– Итан – единственный, кому не исполнилось тринадцати. Ты сама в этом возрасте отправилась на обучение к Маллику, где провела два года.
– Они усердно тренировались и могут постоять за себя, – заверил Саймон. – Если бы я не был уверен, что они готовы к длительному путешествию, то не позволил бы им ехать.
– Наверняка твои братья воспримут это как приключение, – добавила Лана. – Каждый из нашей лихой троицы только обрадуется, уверена.
– Вот только это не будет приключением, – парировала Фэллон. – Мародеры постоянно патрулируют дороги. Праведные воины охотятся за Уникумами, а простых людей делают рабами. За пределами фермы, снаружи этого пузыря, полно головорезов, фанатиков, военных, да и просто ненормальных, которые готовы перерезать глотку за содержимое рюкзаков. Это совсем не будет приключением, черт возьми!
– Еще раз напоминаю, что проделала весь путь пешком, в одиночку, беременная и едва не умирающая от голода, – заявила Лана, наклоняясь вперед. Ее глаза горели. – А по пятам за мной гнались убийцы. И все это – за пределами пузыря, как ты выразилась.
– Да, но…
– Не только ты в нашей семье обладаешь магией и навыками выживания, – продолжила мать. – Этот человек, – она схватила за руку Саймона, не прерывая пламенной речи, – этот человек сражался в войнах еще до твоего рождения. Он защищал нас и соседей с тех пор, как старому миру пришел конец.
– Я не хотела сказать… – Глядя на разъяренную мать, которая и сама могла бы повести за собой армию, Фэллон забыла, что именно хотела сказать.
– Что? Сказать что? – требовательно уставилась на дочь Лана. – Что мы слишком слабые, слишком изнеженные, слишком наивные для грядущей войны? Это не так! Мы говорим, что мальчики готовы. Мы говорим, что не отпустим тебя одну. Не в этот раз. Конец обсуждения.
– Я не имела в виду… Просто… – промямлила Фэллон. – А как же ферма?
– Она никуда не денется. – В отличие от горячей речи жены, слова Саймона были спокойными. – Мы уже договорились о том, чтобы сестры с соседней фермы и Джек Клэнсон со своими ребятами присмотрели здесь за делами в наше отсутствие. Мы возьмем лошадей, потому что они нам понадобятся для перевозки груза, и собак, потому что не хотим разбить сердце Итану. Соберем вещи и будем готовы через неделю. Когда твоя мать говорит, что обсуждению конец, то так и есть, дочка.
Фэллон удивлялась, как умудрилась не заметить планов родителей. Ни по их поведению, ни с помощью магического шара. Она могла бы просто исчезнуть, переместиться в пространстве. Но этим только расстроила бы Саймона и Лану, которые все равно последовали бы за дочерью.
– Я не предполагала…
– Приспосабливайся, – предложила мать.
– Но в центре подготовки новобранцев до сих пор требуется ваша помощь.
– Люди на все ответственные позиции уже назначены, – отозвался Саймон, после чего встал и поцеловал дочь в лоб. – Я должен поехать и сообщить всем, кому нужно, что мы покидаем ферму через неделю. Думаю, вам с матерью будет чем заняться. Лана, оставить вам машину, чтобы вы потом сами добрались до сестер?
– Мы возьмем лошадей, – отказалась та. – А мальчикам расскажем обо всем вечером.
– Отличный план, – согласился Саймон, поцеловал жену и вышел.
– Я никогда не считала вас слабыми или изнеженными, – помолчав, произнесла Фэллон.
– Только наивными? – прохладно уточнила Лана, склонив голову набок.
– Нет. Не совсем. Просто вы, вы все очень долго жили на ферме, вдалеке от остального мира. А там теперь все стало гораздо хуже, чем было раньше, когда ты шла из Нью-Хоуп.
– Группой путешествовать гораздо безопаснее, чем в одиночку. Мы семья и отправимся все вместе.
– Я себе никогда не прощу, если с кем-то из вас хоть что-то случится в дороге, – тихо призналась Фэллон. – И очень боюсь, что не сумею всех защитить.
– Моим сыновьям пришлось повзрослеть гораздо раньше, чем мне бы того хотелось. Еще до твоего рождения я знала о том, что тебе предначертано, знала о пророчестве. И все равно ужасно тяжело наблюдать за его исполнением, отпускать единственную дочь навстречу неизвестному, – вздохнула Лана, потянулась к Фэллон и взяла ее за руки. – Но я смирилась, потому что это было необходимо. Так что теперь тебе, моя малышка, нужно позволить нам следовать выбранному пути. Понимаю, что рано или поздно ты оставишь семью позади и отправишься дальше без нас. То же самое касается и мальчишек. Но не в этот раз, милая. В этот раз мы поедем все вместе.
– Хорошо, – сдалась Фэллон.
– Так, впереди много дел, – меняя тон, заявила Лана и встала из-за стола. – Нужно провести инвентаризацию, составить список самых необходимых вещей в дорогу. Начнем сейчас, а завершим после возвращения с фермы сестер.
Фэллон кивнула и поднялась на ноги. Избранная она или нет, но отец был прав. Если мать говорила, что обсуждение закончено, то так оно и было.
* * *
Неделя растянулась на две, прежде чем семья Свифт собралась и отправилась в долгое и потенциально опасное путешествие. Никто не знал, когда они смогут вернуться.
Долго спорили, взять ли с собой пикап с прицепом для перевозки лошадей или телегу, но в конце концов отказались от этой затеи. Почти наверняка придется часто съезжать с больших дорог и пробираться по проселочным грунтовкам либо вообще по полям и лесам. К тому же пришлось бы заботиться о поиске горючего.
Передвигаться на лошадях было медленнее, но Фэллон никуда не торопилась. Неделей раньше добраться до Нью-Хоуп или неделей позже – не имело особого значения.
Важнее было заручиться поддержкой, завербовать армию в тысячу человек.
Лана настояла на том, чтобы перед отъездом вымыть, отчистить, отдраить каждый дюйм в доме. Фэллон считала, что в этом проявлялось не только воспитание и чувство гордости, но и желание почтить старое здание, его дух и воспоминания, показать, что их любят.
Саймон прошелся по полям и подсобным помещениям, проверил оборудование и несколько раз обсудил все детали сбора урожая и кормления скота с помощниками, обещавшими приглядывать за фермой. По мнению Фэллон, это было другой разновидностью уборки.
Как бы ей ни хотелось отправиться в путь, как бы к этому ни подталкивали яркие сновидения, хлопоты родителей послужили прекрасной возможностью настроить на нужный лад братьев, каждого из них. Одного за другим.
С Колином Фэллон разыграла карту гордости старшего из сыновей и воззвала к его инстинктам защитника. Родителям пригодилась бы помощь в присмотре за младшими мальчишками. А тем, в свою очередь, нужно показать пример осторожности и послушания.
С Трэвисом Фэллон апеллировала к логическим доводам, полагаясь на его ум, изворотливость и дар. Им обоим было хорошо известно, что остальные братья легко могли выкинуть что-то глупое и опасное. А потому на плечи среднего из сыновей ложилась обязанность не позволить им этого, если он почувствует, что что-то затевается.
С Итаном было проще всего. Стоило лишь воззвать к его доброму сердцу. Мама и папа наверняка будут очень волноваться за детей. Потому Фэллон попросила младшего брата приглядывать за родителями, не давать им волноваться слишком сильно. А также заботиться о животных и предупреждать, если те ощутят опасность раньше хозяев. Никто не мог сравниться с Итаном в умении общаться с лошадьми и собаками.
Фэллон надеялась, что подобные внушения удержат активных мальчишек в узде хотя бы первое время, но подозревала, что придется провести разъяснительные беседы еще не раз, причем используя разные методы.
Спустя несколько дней Фэллон поняла, что родители оказались правы. Более того, она теперь ощущала, что сделала правильный выбор на очередной развилке судьбы, согласившись ехать вместе.
В погожее майское утро, когда роса блестела на свежей зеленой листве, а восходящее солнце бросало на холмы первые золотые лучи, семья Свифт отправилась в путь по южной дороге.
Братья трещали, будто сороки, а оба пса, почти такие же юные и возбужденные, как мальчишки, носились взад и вперед. Однако Фэллон заметила, что в глазах матери блеснули слезы, когда она в последний раз обернулась на ферму.
– Она будет ждать нашего возвращения, детка, – мягко произнес Саймон.
Лана бросила на него признательный взгляд, улыбнулась. И больше не смотрела назад.
Первый день всадники просто ехали вперед, пока Таише кружил над их головами. Мальчишки, казалось, не знали устали, как и Фаол Бан. А когда начали отставать собаки, Итан взял в седло Скаута, а Саймон – Джема.
Первый отрезок пути удалось преодолеть безо всяких происшествий, так что Фэллон позволила себе слегка расслабиться и прислушалась к восхищенным возгласам братьев. Те никогда не видели таких широких дорог и такого количества домов, сбившихся в кучу на крохотном клочке земли. А еще никогда не слышали, как завывает ветер в окнах брошенных машин, и никогда не встречали рекламных вывесок, обещавших еду и жилье.
Несмотря на погром, разбитые витрины и угрожающие граффити Мародеров на старом минимаркете – еще одно новое для ее братьев зрелище, – Трэвис начал рассказывать на ходу придуманную историю о героическом сражении.
А затем они заметили кости, обглоданные падальщиками и временем. Скелет свисал из петли на флагштоке.
Отец свернул с дороги, подъехал к останкам и спешился. Спустил ужасный груз. Заржавевший механизм ужасно скрипел, подчеркивая воцарившуюся тишину.
– Итан, держи собак, – распорядился Саймон. – Колин, принеси мне лопату.
Фэллон спросила себя, стала бы она останавливаться, если бы путешествовала одна? Или просто проехала бы мимо, бросив сочувственный взгляд на скелет, вместо того чтобы совершить человеческий поступок?
Маллик наверняка бы сказал, что это еще один урок на будущее.
Она спешилась и направилась было за второй лопатой, но заметила, что Колин уже помогает отцу копать могилу для убитого незнакомца на заросшей травой обочине парковки.
Ветер трепал истлевшие лохмотья флага на шесте и заставлял хлопать упавший навес над входом минимаркета.
– Он пытался убежать.
Фэллон быстро взглянула на Трэвиса, но это было не продолжение рассказа о героях, а видение.
– Не нужно тебе это знать, – начала она, но замолчала, заметив блестящие глаза брата.
– Кто-то должен поведать его историю. Он пытался убежать, но не успел. Мародеры забрали его обувь и вещи, а затем повесили, потому что он был слишком стар, чтобы стать полезным рабом.
Фэллон положила руку на плечо Трэвиса и почувствовала, что он дрожит. Но не от страха, от гнева.
– Мы остановим этих людей, – прошептал брат и спустя минуту повторил уже громче: – Мы их обязательно остановим. – Он повернулся к матери и уткнулся лицом ей в грудь.
Затем отстранился, выпрямился, расправил плечи и отправился помогать отцу и Колину.
Итан собрал дикие цветы и положил букет на могилу. Саймон сказал что-то младшему сыну и потрепал его по голове. Тот кивнул с серьезным выражением лица.
– Я ошибалась, – сказала Фэллон стоявшей рядом матери. – Ошибалась, когда сочла братьев слишком юными для этого путешествия. Нельзя было учить их сражаться, но не показывать, ради чего. Я ошибалась.
Чтобы отметить эту веху на пути, Избранная повернулась к зданию минимаркета и вскинула руки, отпуская на волю поток магии. Черепа, кости и ругательства побледнели и исчезли, а на их месте возник пятиконечный символ. И слова, которые Фэллон вырезала на браслете в качестве напоминания.
Solas don Saol. Свет ради жизни.
* * *
Позднее по подсказке Фэллон путники съехали с дороги и сделали привал у ручья. Она немало времени провела над картами, планируя свой маршрут. Пока все остальные отдыхали и поили лошадей, она отвела в сторону отца.
– К юго-западу отсюда есть поселение. Я хочу отправиться на разведку. А вы пока оставайтесь здесь.
– Мы держимся вместе, Фэллон.
– Просто чтобы перестраховаться. Я знаю, что там живут не Праведные воины, но не уверена, что мы встретим теплый прием.
– Ты выяснила это во время одной из своих ночных прогулок? – спокойно поинтересовался отец. Не получив ответа, он побарабанил пальцами по подбородку. – Нам будет спокойнее, если все дети останутся под присмотром.
Они поехали все вместе.
Поселение раньше было небольшой горной деревушкой всего в милю диаметром и могло похвастаться лишь двумя скромными церквями, единственным баром и крошечным магазинчиком. До Приговора здесь жило меньше трех сотен человек.
Теперь же – максимум восемьдесят. Фэллон не заметила ни огородов, ни теплиц. Даже на частной территории. Охраны тоже не было. Путники не увидели ни заграждений, ни сторожей. Только несколько человек вышли из своих домов, держа ружья на изготовку.
Фэллон слышала детский плач вдалеке и печальное мычание коровы у кого-то на заднем дворе. Видела мальчишку, который гнался по дороге за курицей, отчаянно хлопавшей крыльями. Внезапно щелкнул затвор. Жители поселения начали приближаться к незваным гостям.
Фэллон посмотрела на отца. Незнакомые люди обычно ожидали, что главой группы окажется мужчина.
– Мы не ищем неприятностей, – начал Саймон.
– И чего же вы тогда ищете? – спросил один из вышедших навстречу путникам людей, невысокий мужчина с коротко стриженными волосами и щетиной на щеках.
– Возможности отдохнуть. Меня зовут Саймон Свифт. Это моя жена Лана, наша дочь Фэллон и сыновья Колин, Трэвис и Итан.
«Умно, – подумала Фэллон. – Имена сразу делают из незнакомцев людей и дают понять, что они – семья».
– У нас нечем торговать.
– Ничего страшного. Мы и не планировали. Кто из вас глава города?
– Не нужен нам никакой глава.
– Тим, не будь таким засранцем. – К всадникам приблизилась пожилая женщина с широкими бедрами, седыми волосами и резкими чертами лица. На ней болтались поношенные джинсы с заплатками. – Мэй Пикетт, – представилась она и, закинув винтовку на плечо, протянула Саймону ладонь для рукопожатия. – А этот грубиян – Тим Шелби. Откудова будете?
– Несколько миль к югу от Камберленда.
– Правда, что ль? Брательник у меня тама жил. Бобби Моррисон.
– Простите, кажется, я его не знаю.
– Да он и помер давно наверняка. И при жизни был идиотом, каких поискать. Симпатичные у вас лошадки, – сказала Мэй и тут же успокаивающе вскинула руки. – Не боись, тута никто их не скрадет. И у нас тоже красть нечего.
– Значит, нам всем повезло, – улыбнулся Саймон, заставив собеседницу рассмеяться в ответ.
– У вас здесь растет ядовитый плющ? – вмешалась в разговор Лана, заметив, что Мэй то и дело почесывает покрытое красными пятнами предплечье.
– Ага, просто с катушек скоро слечу. Сунула руку, как дура.
– У меня есть средство, чтобы снять сыпь.
Когда Лана начала спешиваться, Фэллон сделала ей знак оставаться в седле и сама спрыгнула с Леоха, прошла к вьючной лошади и достала бальзам из сумки.
Она заметила, как расширились глаза пожилой женщины при виде меча. Но когда подошла ближе с баночкой мази, Мэй уже смотрела на нее как ни в чем не бывало.
– Это поможет облегчить зуд, – сказала Фэллон, снимая крышку и нанося бальзам на покрасневший участок кожи. – И заживит сыпь.
– Хвала небесам! Уже работает! Быстрее, чем кролики плодятся, глянь-ка! – удивленно воскликнула женщина. – Какое облегчение. – Она перекинула винтовку через плечо и протянула ладонь: – Спасибо, детка.
– Еще раз намажьте руку вечером, – проинструктировала Фэллон, отдавая ей баночку. – Должно помочь окончательному исцелению.
– Вот спасибо! И чем же теперь с вами расплатиться?
– Беседы будет достаточно.
– Дешево обошелся кремчик! – вскинула брови Мэй. – Ты что, врач, милочка? – с улыбкой спросила она Фэллон, а потом уже серьезно обратилась к Лане: – Или ты?
– Мы целители.
– Вон в том доме живет парнишка. Вашему средненькому примерно ровесником будет. И разболелся ужасно. Может, взглянете на него, а? Уж не сочтите за труд, вдруг толк какой выйдет?
– Буду рада помочь.
– Эй, Тим, отведи мисс Лану к Саре. Пущай на Пита посмотрит. Да иди, иди, пока я не попросила и твою кислую рожу поправить. Мистер Свифт, а вы с мальчиками отведите лошадок покамест в тень. Вон туда, к колодцу. Вода там чистая и прохладная. А женщин ваших никто не тронет, обещаю. – Мэй повернулась к Фэллон: – Ну а с тобой пойдем побеседуем. У меня на крылечке самое оно будет посидеть.
– Похоже, мистер Шелби не в курсе, что глава этого города вы.
Читать бесплатно другие книги:
