Поступь хаоса Несс Патрик
Франсиа все еще смотрит на меня, и только Богу известно, о чем она думает.
– Не отдавайте нас! – снова пятясь, кричу я. – Они нас убьют!
Франсиа хмурится:
– Что ж я за человек, по-твоему?
– Не знаю, – честно отвечаю я. – В том и вся беда.
– Я никому тебя не отдам. Честное слово. И Виолу тоже. Если уж на то пошло, на собрании все только и думали, как защитить вас от того, кто почти наверняка за вами пожалует. – Она смотрит на Мэтью. – Жаль, одного обещания мы не сдержали.
– Где Виола?
– У меня дома, – отвечает Франсиа, опять всполошившись. – Идем, тебя надо спрятать.
– Стойте.
Я протискиваюсь между вязанками и стеной к Манчи. Он все еще сидит в углу и лижет хвост.
– Сейчас я возьму тебя на руки. Ты только не кусайся очень сильно, хорошо?
– Хорошо, Тодд! – отвечает он, поскуливая от каждого движения больным хвостом.
Я нагибаюсь и поднимаю его к груди. Он взвизгивает, хватает меня зубами за руку и тут же лижет укушенное место.
– Ничего, дружок, – говорю я, стараясь нести его как можно бережней.
Франсиа ждет меня у ворот склада, и мы вместе выходим на главную улицу.
Всюду носятся люди. Мужчины и женщины с винтовками бегут к садам, а остальные загоняют домой детей (вот они, опять!). Где-то вдали раздаются выстрелы и крики.
– Где Хильди?! – ору я.
Франсиа не отвечает. Мы подбегаем к ее крыльцу.
– Что с Хильди? – снова спрашиваю я, когда мы поднимаемся по ступенькам.
– Она сражается, – не глядя на меня, говорит Франсиа. – Ее ферма первой попалась им на пути. Тэм встретил их один.
– О нет! – повторяю я как дурак. Можно подумать, от моих «о нет!» есть какая-то польза.
Виола слетает по лестнице нам навстречу.
– Почему так долго? – спрашивает она чересчур громким голосом, непонятно к кому обращаясь. Завидев Манчи, она охает.
– Тащи свои пластыри, – говорю я. – Ну те, крутые.
Виола кивает и снова убегает наверх.
– Сидите здесь, понятно? – говорит Франсиа. – Что бы ни случилось, не выходите на улицу.
– Но нам надо бежать! – кричу я, ничего не понимая. – Нам нельзя здесь оставаться!
– Нет, щенок, – говорит Франсиа. – Если вы нужны Прентисстауну, этой причины нам уже достаточно, чтобы вас им не отдать.
– Но у них ружья…
– У нас тоже, – перебивает меня Франсиа. – Жалкому отряду прентисстаунцев не взять нашу деревню.
Виола уже несется по ступеням, на бегу роясь в сумке.
– Франсиа… – говорю я.
– Сидите здесь и не высовывайтесь, – отрезает она. – Мы вас защитим. Обоих.
Она пристально смотрит на нас, как бы убеждаясь, что мы все поняли, а потом уходит – защищать свою деревню.
Секунду или две мы пялимся на закрытую дверь, потом Манчи снова начинает скулить, и я ставлю его на пол.
Виола достает квадратный пластырь и маленький скальпель:
– Не знаю, действует ли эта штука на собак.
– Все лучше, чем ничего, – говорю я.
Виола отрезает небольшую полоску, и я держу Манчи за голову, пока она обматывает его покалеченный хвост. Он рычит, тут же извиняется, рычит, опять извиняется… и так, пока Виола не заматывает всю рану. Манчи сразу принимается лизать повязку.
– Прекрати! – велю ему я.
– Чешется, – объясняет Манчи.
– Глупый пес. – Я ласково треплю его уши. – Глупый-глупый пес.
Виола тоже его гладит, стараясь отвлечь от повязки.
– Думаешь, тут безопасно? – спрашивает она через минуту.
– Не знаю, – тихо говорю я.
Издалека снова доносятся выстрелы. Мы оба подскакиваем на месте. Крики. Шум.
– С тех пор, как это началось, от Хильди никаких известий, – вздыхает Виола.
– Знаю.
Мы опять молчим и только гладим, гладим Манчи. Со стороны садов за городом опять доносится какой-то шум.
Далекий, как будто нам все это снится.
– Франсиа сказала, что, если идти вдоль берега по течению реки, можно выйти к Хейвену, – говорит Виола.
Я смотрю на нее. Кажется, я понимаю, куда она клонит.
– Ты хочешь уйти?
– Они будут приходить снова и снова. Мы подвергаем опасности местных жителей. Раз уж они зашли так далеко, то придут опять!
Да. Она права. Вслух я это не говорю, но она права.
– Они уверяют, что смогут нас защитить.
– Ты в это веришь?
Я не отвечаю. И невольно думаю о Мэтью Лайле.
– Здесь больше небезопасно, – говорит Виола.
– Да нигде больше небезопасно! На всей планете не найдешь безопасного места.
– Мне нужно связаться с кораблем, Тодд. Они ждут вестей!
– И ради этого ты готова бежать неизвестно куда?
– Ты тоже, я чувствую, – говорит Виола и отводит взгляд. – Если мы сбежим вместе…
На этих словах я вскидываю на нее глаза, пытаясь понять, всерьез ли она говорит.
Виола только молча смотрит в ответ.
Но мне достаточно ее взгляда.
– Тогда идем, – говорю я.
Мы быстро и молча собираем вещи. Я закидываю за плечи рюкзак, Виола берет сумку, Манчи вскакивает на ноги, и мы уходим через черный ход. Просто уходим, и все. Так будет безопасней для Фарбранча, это уж точно, а может, и для нас. Как знать, что правильно? После того что нам наобещали Хильди и Франсиа, уходить совсем не хочется.
Но мы уходим.
По крайней мере, мы сами так решили. Это лучше, чем слушать, на что ради нас готовы другие люди, даже если они искренне хотят нам добра.
На улице теперь ночь, в черном небе ярко светят две луны. Внимание всего города сейчас сосредоточено в другом месте, и до нас никому нет дела. Мы подходим к мостику через ручей.
– И далеко этот Хейвен? – спрашиваю я.
– Отсюда прилично, – шепчет Виола в ответ.
– Сколько это – прилично? – не унимаюсь я.
Она не отвечает.
– Сколько? – спрашиваю я снова.
– Недели две ходу, – бросает через плечо Виола.
– Недели две?!
– А что нам еще остается?
Ответа у меня нет, поэтому я просто иду дальше.
После ручья дорога устремляется к дальнему холму в конце долины. Мы идем по ней, потому что это самый короткий путь из деревни, а потом возвращаемся на юг, к реке, и шагаем вдоль нее. Карта Бена на Фарбранче заканчивается, так что, кроме реки, у нас ориентиров нет.
Мы бежим из Фарбранча, и нас терзает множество вопросов. Зачем мэру и небольшому отряду его людей понадобилось нападать на целую деревню? Почему они не отстанут от нас? Почему мы так им нужны? И что случилось с Хильди?
Убил ли я Мэтью Лайла?
И неужели то, что он показал мне в Шуме, самая настоящая правда?
Неужели это истинная история Прентисстауна?
– Что еще за история? – спрашивает Виола, когда мы торопливо шагаем по тропе.
– Неважно, – отвечаю я. – И хорош читать мои мысли!
Мы добираемся до вершины дальнего холма как раз в ту секунду, когда новая череда выстрелов оглашает долину. Мы замираем и оглядываемся.
И тогда видим.
Боже, что мы видим!
– О господи!.. – выдыхает Виола.
В свете двух лун вся долина лежит перед нами как на ладони: дома, здания и огороды на склонах холмов.
Десятки мужчин и женщин бегут по одному из склонов.
Они отступают.
Из-за вершины холма появляются сначала пять, потом десять, пятнадцать конников.
А за ними марширует несколько рядов по пять человек в каждом, все с ружьями, все послушно идут за мэром.
Никакой это не отряд.
– Прентисстаун, – выдавливаю я, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног. – Он привел с собой весь Прентисстаун. Всех до единого.
Их армия в три раза превышает население Фарбранча.
У них втрое больше ружей.
Гремят выстрелы, и жители Фарбранча, разбегающиеся по домам, падают с ног.
Прентисстаунцы легко возьмут деревню. Это и часа у них не займет.
Потому что слухи оказались правдой.
Это армия.
Целая армия.
За нами с Виолой пришла целая армия.
Часть четвертая
20
Армия Прентисстауна
Хотя стоит темная ночь и армия пока еще на другом конце долины, мы с Виолой тут же ныряем в кусты. Они не знают, что мы здесь, и моего Шума посреди этой суеты им нипочем не разобрать, но мы все равно прячемся. Вы бы тоже спрятались на нашем месте.
– В твой бинокль в темноте видно? – спрашиваю я.
Вместо ответа Виола достает его из сумки и подносит к глазам.
– Что происходит? – спрашивает она, нажимая кнопки. – Кто эти люди?
– Прентисстаунцы, – отвечаю я, протягивая руку к биноклю. – Похоже, все до единого.
– Как такое может быть? – Виола еще секунду или две смотрит в бинокль, потом отдает его мне. – Это бред.
– Точно.
Через бинокль, настроенный на ночной режим, вся долина выглядит ярко-зеленой. Я вижу конников, спускающихся с холма в деревню и стреляющих на скаку, я вижу, как отстреливаются жители Фарбранча, но по большей части они бегут, падают и умирают. Похоже, армия Прентисстауна пленных не берет.
– Надо бежать, Тодд, – говорит Виола.
– Да, – отвечаю я, не в силах оторваться от бинокля.
Все видится мне зеленым, поэтому лиц толком не разберешь. Я жму на несколько кнопок и наконец нахожу те, что приближают картинку.
Первым мне попадается мистер Прентисс-младший. Он едет впереди и, когда стрелять не в кого, палит в пустой воздух. За ним скачут мистер Морган и мистер Коллинз: загоняют нескольких жителей деревни на склад. Мистер О’Хара тоже там, да и остальные любимчики мэра: мистер Эдвин, мистер Хенрэтти, мистер Салливан. А мистер Хаммар с зеленым лицом и страшной улыбкой стреляет прямо в спины женщин, толкающих перед собой маленьких детей. Я отвожу взгляд, иначе меня стошнит всем, чем так и не поужинал.
Пехота тоже входит в город. В первых рядах идет мистер Фелпс, хозяин магазина. Странно, военным человеком его не назовешь… А за ним марширует доктор Болдуин. И мистер Фокс. И мистер Кардифф, наш лучший дояр. И мистер Тейт, у которого было больше всего книжек, когда мэр приказал их сжечь. И мистер Кирни, который молол всю прентисстаунскую пшеницу и говорил тихим, мягким голосом, а каждому мальчишке на день рождения дарил самодельные деревянные игрушки.
Что эти люди делают в армии?!
– Тодд, – говорит Виола и тянет меня за руку.
Судя по виду, марширующие не больно-то рады происходящему. У них мрачные, холодные и страшные лица – не такие, как у мистера Хаммара, а словно пустые, лишенные всяких чувств.
Но они маршируют. И стреляют. И вышибают двери.
– Это мистер Джилули! – вскрикиваю я, не веря своим глазам. – Да он же собственных овец забивать боялся!
– Тодд, – уже настойчивей говорит Виола, и я слышу, как она выбирается из кустов. – Пошли.
Что творится? Конечно, Прентисстаун – не райский уголок, это я вам точно говорю, но откуда взялась целая армия? Да, скверных людей у нас хватает, но не все же скверные, не все! Есть и хорошие! Вид мистера Джилули с ружьем так поразил меня, что я не выдерживаю и отворачиваюсь.
А потом я, конечно, вижу ответ.
Придерживая поводья одной рукой, а вторую уперев в бок, без ружья, легкой прогулочной трусцой в город въезжает мэр Прентисс. Он смотрит на взятие Фарбранча так, будто это скучная передача по визору. Все дела за него делают остальные, а он только распоряжается, да с таким важным видом, что никому и в голову не придет о чем-то его попросить.
Отчего же все эти люди ему подчиняются?
И вообще, он что, пуленепробиваемый? Почему он так бесстрашно гарцует на своем коне?
– Тодд, – говорит Виола, – клянусь, я побегу без тебя.
– Нет, не побежишь, – отвечаю я. – Погоди еще секунду.
Потому что я как раз перевожу бинокль с одного лица на другое. Потому что, даже если эта армия сейчас захватит деревню, узнает, что нас там нет, и бросится за нами в погоню, я должен знать.
Я должен знать.
Одно знакомое лицо за другим. Все маршируют и стреляют. Мистер Уоллас, Мистер Асбьорнсен, мистер Сент-Джеймс, мистер Белгрейвс, мистер Смит-старший, мистер Смит-младший, девятипалый мистер Смит, даже пьяный в доску мистер Марджорибэнк – все они маршируют, маршируют, маршируют. Прентисстаунец за прентисстаунцем, прентисстаунец за прентисстаунцем… Я узнаю все новые лица, и каждый раз мое сердце сжимается и обливается кровью.
– Их там нет, – наконец выдавливаю я.
– Кого? – удивляется Виола.
– Нет! – тявкает Манчи, облизывая хвост.
Их там нет.
Бена и Киллиана там нет.
Конечно, они не могли примкнуть к армии убийц. Даже если все остальные прентисстаунцы смогли, они бы не сделали этого. Ни за что и никогда.
Потому что они хорошие, оба, даже Киллиан.
Но если это правда, то правда и другое, так?
Если их там нет, значит, все пропало.
Вот тебе и урок.
Нет добра без худа.
Надеюсь, они дали мэру достойный отпор.
Я отвожу бинокль от лица, опускаю взгляд и вытираю глаза рукавом. Потом отдаю Виоле бинокль и говорю:
– Пошли.
Она выхватывает его, как будто хочет скорей отправиться в путь, но потом все-таки говорит:
– Сочувствую.
Опять прочитала мой Шум!
– Забыли! Это не сейчас случилось, – говорю я, вставая и надевая рюкзак. – Идем, пока чего похуже не стряслось.
Опустив голову, я начинаю быстро шагать по тропе к вершине холма. Виола бежит следом, Манчи тоже, изо всех сил пытаясь не кусать себя за хвост.
Виола меня догоняет:
– А его… его ты видел?
– Аарона?
Кивает.
– Нет, – отвечаю я. – Странно, не видел. А ведь он должен был идти в первых рядах.
Какое-то время мы шагаем молча, соображая, что бы это могло значить.
На этой стороне долины дорога становится шире, и мы, петляя вместе с ней по склону холма, держимся темной стороны. Света от двух лун достаточно, чтобы от нас на дорогу падали тени, а когда спасаешься бегством, этого даже слишком много. На моей памяти в Прентисстауне не было биноклей ночного видения, но ведь и армии у нас никогда не было, так что мы невольно бежим, чуть пригнувшись. Манчи, нюхая землю, скачет впереди, то и дело повторяя «Сюда! Сюда!», как будто знает дорогу лучше нас.
А на вершине холма мы натыкаемся на развилку.
Ну дела.
– Издеваетесь?
Одна дорога уходит налево, а другая – направо.
(Это называется развилка, так?)
– Ручей в Фарбранче тек направо, – вспоминает Виола, – и река всегда была справа, когда мы перешли через мост. Значит, если мы хотим вернуться к реке, надо идти по правой дороге.
– Но левой как будто чаще пользуются, – говорю я.
И действительно, она ровней и утоптанней – по ней явно ездят телеги. Правая дорога уже, кусты по краям гуще, и даже в темноте видно, что за ней не так хорошо следят.
– Франсиа что-нибудь говорила про развилку?
Я оглядываюсь на все еще кипящую долину за нашими спинами.
– Нет, – отвечает Виола, тоже оглядываясь. – Только сказала, что Хейвен раньше был первым городом вниз по течению. Потом все больше людей стало переезжать на запад, строя новые города и деревни. Прентисстаун был самым дальним. Фарбранч – сразу после него.
– Наверное, вот эта ведет к реке, – говорю я, показывая сначала на правую дорогу, а потом на левую, – а вот эта – прямиком к Хейвену.
– Как думаешь, какую выберут они?
– Надо решать, живо!
– Пойдем направо, – говорит Виола сначала утвердительно, а потом переспрашивает: – Направо ведь?
И тут БУМ! Мы подпрыгиваем от неожиданности. Над Фарбранчем вырастает дымный гриб: загорелся склад, где я проработал весь день.
Может быть, наша история повернется совсем иначе, если мы пойдем по левой дороге, и все плохое, что нас ждет, не случится… Может быть, в конце нее нас ждет счастье: красивый город, жители которого полюбят нас, где нет Шума, да и тишины тоже нет, и много еды, и никто не умирает, никто не умирает, никто и никогда.
Может быть.
Но что-то я сомневаюсь.
Везунчиком, как вы поняли, меня не назовешь.
– Направо так направо, – говорю я.
Мы бросаемся по правой дороге, Манчи за нами. Впереди нас ночь и пыльная дорога, позади – армия и настоящая катастрофа.
Мы бежим и бежим, пока хватает сил, потом быстро идем, потом снова бежим. Звуки Фарбранча быстро тают за нашими спинами, и только топот ног нарушает тишину, да еще мой Шум и лай Манчи. Если здесь водятся ночные твари, то мы их пугаем.
Что, в общем, хорошо.
– А дальше какой город? – спрашиваю я у Виолы примерно через полчаса. – Франсиа тебе не говорила?
– Яркий свет… – задыхаясь, отвечает Виола. – Или Белый свет… – Морщится. – Или Яркий луч?
– Спасибо, ты очень помогла.
– Погоди. – Виола останавливается и хватается за живот, пытаясь отдышаться. – Пить хочу.
Всплескиваю руками:
– И что? Я тоже хочу. У тебя есть?
Девочка поднимает голову и вскидывает брови:
– Вот черт!..
– Всегда можно попить из реки.
– Сперва надо ее отыскать.
– Пожалуй.
Я делаю глубокий вдох, и мы бежим дальше.
Читать бесплатно другие книги:
