Поступь хаоса Несс Патрик

23

Хороший нож хорош только в умелых руках

По дороге кто-то скачет – он еще далеко, но несется на всех парах.

– Может, это из Брокли-хиллз? – с надеждой и сомнением в голосе спрашивает Виола.

– Брокли-фоллз, – поправляю ее я. – Прячемся, живо!

Мы быстро собираем сумки. Вокруг нас узкая рощица, вклинившаяся между дорогой и рекой. Перейти через дорогу мы не решаемся, а поскольку сзади река, нам остается только спрятаться за большое поваленное дерево. Собрав последние вещи, мы залезаем за него, и я сжимаю Манчи между коленей. Отовсюду брызжет дождь.

Я достаю нож.

Топот копыт все ближе и ближе…

– Всадник один, – шепчет Виола. – Это не армия.

– Ага, – отвечаю я, – но как быстро он скачет!

Тук-дук, тук-дук, тук-дук… Между деревьями уже видно скачущий силуэт. Он несется по дороге, невзирая на дождь и наступление темноты. С хорошими вестями так не торопятся, верно?

Виола оглядывается на реку:

– Ты плавать умеешь?

– Ага.

– Молодец, – говорит она. – А я вот нет.

Тук-дук, тук-дук, тук-дук…

Я начинаю слышать легкий Шум всадника, но копыта пока стучат громче.

– Лошадь! – говорит Манчи, зажатый между моими коленями.

Вот он, Шум: как будто треск между ударами копыт о землю. Мгновенные вспышки. Части слов: дорог… и па… и глуп… и всякое прочее.

Я крепко стискиваю рукоять ножа. Виола больше ничего не говорит.

Тук-дук, тук-дук, тук-дук…

Быстрее… и сумерки… и пристрелить…

Конник сворачивает и мчится по дороге уже в ста метрах от нас.

Тук-дук, тук-дук…

Нож поворачивается в моей руке, потому что…

Пристрелю всех, и Она была аппетитненькая, и Темень какая…

Тук-ДУК…

Кажется, я узнаю этот Шум…

ТУК-ДУК, ТУК-ДУК, ТУК-ДУК… Он все ближе и ближе, почти что…

И тут, сквозь топот копыт, шум дождя и плеск реки, раздается отчетливое: Тодд Хьюитт? Мысль ясная как день.

Виола охает.

И наконец-то я вижу, кто это.

– Младший! – лает Манчи.

Это мистер Прентисс-младший.

Мы вжимаемся в бревно еще сильней, но пользы от этого никакой, потому что всадник дергает на себя поводья, и конь резко встает на дыбы, чуть не сбрасывая хозяина на землю.

Но только чуть.

Он даже ружья не роняет.

ТОДД ХЬЮИТТ, ЧЕРТ ПОДЕРИ!!! – орет его Шум.

– Вот дерьмо, – выдыхает Виола, и я прекрасно ее понимаю.

– ТПРУУУ! – орет Прентисс-младший во всю глотку. Он так близко, что мы видим улыбку на его лице и слышим удивление в голосе. – Вы пошли ПО ДОРОГЕ?! Даже не потрудились пойти ЛЕСОМ?

Мы с Виолой переглядываемся. А что нам оставалось?

– Да я твой Шум всю жизнь слушал, сопляк! – Прентисс-младший поворачивает коня то в одну сторону, то в другую, пытаясь разглядеть нас за деревьями. – Думаешь, раз ты СПРЯТАЛСЯ, я не услышу?

В его Шуме звучит радость. Искренняя радость, как будто он не может поверить своей удаче.

– Постойте-ка! – восклицает он, въезжая в рощу. – Что я слышу? Что это такое рядом с тобой? Пустота!

Он произносит это слово таким мерзким тоном, что Виола съеживается. У меня есть нож, зато у Прентисса-младшего – конь и ружье.

– Вот именно, малыш Тодд, у меня ружье! – вопит он. Его конь переступает через кусты и обходит деревья, двигаясь прямо к нам. – И не одно! Я кое-что припас для твоей милой леди, Тодд!

Я смотрю на Виолу. Она видит, о чем он думает, видит гнусные картинки, сочащиеся из его Шума. Ее лицо мгновенно бледнеет. Я хлопаю ее по руке и показываю глазами направо – другого пути к отступлению у нас нет.

– О, умоляю тебя, беги! – кричит мистер Прентисс-младший. – Дай мне повод сделать тебе больно!

Конь уже так близко, что нам слышно его Шум, рваный и обезумевший от страха.

Отползать больше некуда.

Они практически над нами.

Одной рукой я стискиваю нож, а второй сжимаю руку Виолы – сильно, на удачу.

Сейчас или никогда.

И…

– ДАВАЙ! – ору я.

Мы вскакиваем, и прямо над нашими головами гремит выстрел. Летят щепки, но мы все равно бежим.

– ЗА НИМИ! – орет Прентисс-младший своему коню, и они бросаются к дороге.

Два скачка – и конь уже мчится по ней. Роща между рекой и дорогой не становится гуще, и мы видим друг друга между деревьев. Под нашими ногами трещат ветки, мы наступаем в лужи и скользим, а Прентисс-младший без труда скачет по дороге, не отставая ни на шаг.

Нет, нам не уйти. Это невозможно.

Но мы все-таки летим, перепрыгивая через поваленные деревья и кусты, а Манчи мчится за нами по пятам, сверху льет дождь, и дорога становится все ближе, а потом резко сворачивает к реке. Выхода нет: придется перебежать дорогу прямо под носом у Прентисса-младшего. Дальше начинается густой лес, и я вижу, как Виола выскакивает из рощи на дорогу, а Прентисс-младший выезжает из-за поворота, вертя в руке какую-то непонятную штуку. Мы кидаемся в лес, но конь уже почти настиг нас, и вдруг что-то сковывает мои ноги так внезапно и крепко, что я падаю как подкошенный.

– А-а-а-а! – воплю я, бухаясь лицом в грязь и опавшие листья.

Рюкзак летит вперед и чуть не отрывает мне руки. Виола это видит, она почти перебежала дорогу, но комья грязи уже вздымаются под ее ногами, потому что она резко тормозит. Тут я кричу: «НЕТ! БЕГИ! БЕГИ!», мы встречаемся взглядами, и что-то меняется в ее лице. Уж не знаю, что это значит, но, когда конь Прентисса-младшего останавливается, она ныряет в лес, а Манчи возвращается ко мне, лая: «Тодд! Тодд!», а значит, я попался, я попался, я попался…

Мистер Прентисс-младший на белом коне тяжело дышит и целится в меня из винтовки. Я понял, что случилось: он бросил мне в ноги веревку с грузилами на концах, она обвилась вокруг ног и повалила меня на землю, точно болотного оленя. Я валяюсь лицом в грязи, пойманный, как дикий зверь на охоте.

– Мой па будет очень рад тебя видеть, – говорит Прентисс-младший.

Его конь нервничает и переступает с ноги на ногу, думая: Это змея?

– Мне поручили проехать вперед и узнать, нет ли о вас каких слухов, – ухмыляется Прентисс-младший. – Но я встретил вас самих, ей-богу, собственной персоной!

– Пошел к черту! – говорю я. Только слово выбираю другое.

Нож все еще у меня в руке.

– И я, разумеется, весь дрожу от страха, – говорит Прентисс-младший, целясь прямо мне в лицо. – Бросай!

Я вытягиваю руку в сторону и бросаю нож. Он с плеском падает в грязь, а я все еще лежу на животе.

– Твоя подружка не шибко-то преданной оказалась, а? – ухмыляется Прентисс-младший, спрыгивая с коня и поглаживая его свободной рукой. Манчи рычит, а Прентисс только смеется. – Что у него с хвостом?

Манчи, оскалив зубы, бросается на него, но Прентисс-младший бьет пса ботинком в морду, и тот, скуля, отлетает в кусты.

– Смотрю, друзья только так тебя бросают. – Прентисс-младший подходит ко мне. – Будет тебе уроком. Собаки есть собаки, да и женщины – тоже собаки.

– Заткнись! – сквозь стиснутые зубы цежу я.

Его Шум наполняется поддельным сочувствием и ликованием.

– Бедный, бедный Тодд! Столько времени провел с женщиной, да так и не разобрался, что с ней делать!

– Перестань о ней говорить! – ору я, все еще валяясь на животе со связанными ногами.

Тут я замечаю, что могу согнуть колени.

Шум Прентисса-младшего становится еще омерзительней и громче, но лицо его ничего не выражает – ужас!

– А делать с ними надо вот что, – говорит он, присаживаясь на корточки рядом со мной. – Шлюх оставляем в живых, а упрямых пристреливаем.

Он нагибается еще ближе. Я вижу жалкие светлые усики над его верхней губой, которые не потемнели даже от воды, по-прежнему льющейся с неба. Прентисс-младший всего на два года старше меня. И всего на два года крепче.

Змея? – думает его конь.

Я медленно упираюсь руками в землю.

– Сейчас я тебя свяжу, – говорит Прентисс-младший дразнящим шепотом, – и пойду искать твою подружку. А потом мы узнаем, к какой категории она относится.

И тут я прыгаю.

Изо всех сил отталкиваюсь руками и согнутыми ногами от земли, целясь Прентиссу-младшему макушкой в лицо. Раздается хруст, и Прентисс-младший валится на спину, а я – на него. Бью его по лицу кулаками, пока он не успел среагировать, а потом сгибаю колено и вмазываю ему между ног.

Прентисс-младший сворачивается в клубок и издает низкий, злобный стон. Я откатываюсь, хватаю с земли нож, вскакиваю на ноги, отшвыриваю ногой ружье и начинаю скакать на месте перед конем, размахивая руками и вопя: «Змея! Змея!» Конь мгновенно разворачивается и с жалобным ржанием несется обратно на дорогу, без всадника, под проливной дождь.

Я оглядываюсь и – БАХ! – получаю кулаком прямо в переносицу, но не падаю, а замахиваюсь ножом. Прентисс-младший отскакивает в сторону, я замахиваюсь снова, он опять отскакивает, у меня из глаз хлещет вода – от удара и от дождя, – а Прентисс-младший тем временем ищет свое ружье, находит, тянет руку, но я уже вообще не соображаю и прыгаю прямо на него, сшибаю с ног, и он бьет меня локтем под дых, и я опять не падаю, и мой Шум вопит, и его Шум тоже…

Не знаю, как я повалил Прентисса на спину. Лезвие моего ножа прямо у него под подбородком.

Мы оба замираем.

– Зачем вы за нами гонитесь?! – ору я ему в лицо. – Зачем?!

И этот безусый идиот почему-то улыбается.

Я снова пинаю его между ног.

Он стонет, плюется, но я не выпускаю ножа – на шее Прентисса-младшего уже появился маленький порез.

– Ты нужен моему отцу, – наконец выговаривает он.

– Зачем? Зачем мы ему понадобились?

– Вы? – Он выпучивает глаза. – При чем тут вы, придурок? Ему нужен ты, Тодд! Только ты!

Я не верю своим ушам:

– Что?! Зачем?

Прентисс-младший не отвечает. Он смотрит в мой Шум. Смотрит и что-то ищет…

– Эй! – Я наотмашь бью его по лицу. – Я задал тебе вопрос!

А этот мерзавец опять улыбается. Поверить не могу: улыбается, черт подери!

– Знаешь, что говорил мой отец? – злобно и насмешливо спрашивает он. – Хороший нож хорош только в умелых руках.

– Заткнись!

– Надо отдать тебе должное, дерешься ты неплохо. – Он все улыбается, из пореза все течет кровь. – А убивать не умеешь.

– Заткнись!!! – ору я, но он-то видит в моем Шуме, что я уже слышал эти самые слова от Аарона.

– Ах так? И что же ты сделаешь? Убьешь меня?

– УБЬЮ! Вот увидишь, УБЬЮ!!!

Прентисс-младший только слизывает с губ дождь и заливается смехом. Я припечатал его к земле и приставил нож к горлу, а он смеется.

– ХВАТИТ! – ору я и приподнимаю нож.

Он продолжает смеяться, а потом вдруг смотрит на меня и говорит…

Говорит…

Говорит вот это…

– Хочешь расскажу, как громко Бен с Киллианом умоляли меня о пощаде, пока я не влепил им по пуле между глаз?

Мой Шум вспыхивает алым.

Я стискиваю нож, готовясь нанести удар.

Я убью его.

Убью, слышите?

И… И…

И в самый ответственный момент…

Когда я замахиваюсь ножом и подношу его к горлу Прентисса-младшего…

Ровно в ту секунду, когда вся власть в моих руках, когда я могу сделать что угодно…

Я мешкаю…

Опять!

Мешкаю…

Всего на один миг…

Но черт бы меня побрал…

Черт бы побрал меня и мою трусость…

Потому что именно в этот миг Прентисс-младший ударом обеих ног скидывает меня на землю и бьет локтем в горло. Я сгибаюсь пополам, хрипя от боли, и чувствую, как он вырывает нож из моей руки…

Проще простого – как конфетку у ребенка отобрать.

– Ну, Тодд, – говорит он, вставая надо мной, – теперь я покажу тебе, как надо орудовать ножом.

24

Гибель никчемного труса

Я это заслужил. Я все испортил и заслужил наказание. Будь у меня сейчас нож, я бы убил себя. Хотя что я говорю, никого бы я не убил – кишка тонка…

– Ну ты учудил, Тодд Хьюитт, – говорит Прентисс-младший, разглядывая мой нож.

Я стою на коленях в грязи, схватившись за горло и пытаясь дышать.

– Сначала поборол меня в драке, а потом взял и все продул! – Он поглаживает клинок пальцем. – Дурак и трус.

– Кончай уже, – бормочу я.

– Что-что? – Прентисс-младший снова улыбается, его Шум сияет радостью.

– КОНЧАЙ, ГОВОРЮ!!!

– О нет, я не собираюсь тебя убивать, – говорит он, сверкая глазами. – Мой па этому не обрадуется, верно?

Прентисс-младший подходит ближе, подносит нож к моему лицу и засовывает острие в нос, так что мне приходится запрокинуть голову.

– Но сколько всего можно сделать с мужчиной при помощи ножа! Убивать совсем необязательно.

От страха я даже перестаю озираться по сторонам в поисках пути к бегству.

Я смотрю прямо в его глаза – яркие, живые, предвкушающие победу. И Шум у него такой же: он вспоминает мою ферму, а потом представляет, как вернется в Фарбранч и как я упаду перед ним на колени.

А мой Шум – это яма, полная ненависти к самому себе, такому глупому и никчемному трусу.

Прости меня, Бен.

Прости, прости, прости…

– Ах нет, ты же еще не мужчина, – говорит Прентисс-младший. – И никогда им не станешь.

Он поворачивает нож лезвием к моей щеке.

Я зажмуриваюсь. Как вдруг меня окатывает волной тишины.

Я распахиваю глаза.

– Ну надо же, вы только гляньте, – говорит Прентисс-младший, бросая взгляд мне за спину.

Там лес, и я чувствую тишину Виолы, безошибочно, как если бы видел ее собственными глазами.

– Спасайся! – ору я, не оборачиваясь. – Беги отсюда!

Виола не обращает внимания на мои слова.

– Отойди, – приказывает Виола Прентиссу-младшему. – Я предупреждаю.

– Ты? Предупреждаешь? Меня?! – Он указывает на себя острием ножа и опять улыбается.

А потом вдруг подскакивает: какая-то маленькая штуковина ударяет его в грудь и прилипает к одежде. Она похожа на клубок проводов с пластмассовой лампочкой посередине. Прентисс-младший подсовывает под нее нож и пытается оторвать, но штуковина остается на месте. Он с ухмылкой поднимает взгляд на Виолу:

– Не знаю, что это за фигня, сестрица, но она не сработала.

И тут ТРРРБАХ!!!

Яркая вспышка света, и кто-то резко дергает меня за шиворот, я опять начинаю задыхаться. Падаю на спину, а Прентисс-младший начинает биться в конвульсиях: маленькие вспышки света бегут по проводкам в его тело. Отовсюду валит дым и пар – из рукавов, из ворота, из штанин. Нож летит в сторону. Виола все еще пытается оттащить меня назад, а Прентисс-младший тем временем валится на землю, лицом в грязь, прямо на свою винтовку.

Виола отпускает меня, и мы падаем на невысокую дорожную насыпь. Я опять хватаюсь за шею, и примерно секунду мы просто лежим, отдуваясь. Вспышки и искры гаснут, Прентисс-младший дергается в грязи.

– Я боялась, – начинает объяснять Виола, – что из-за дождя тебя тоже ударит током, но он хотел тебя порезать…

Я молча встаю, мой Шум сосредоточен на одной мысли, глаза не отрываются от ножа. Я иду прямо к нему.

– Тодд… – окликает Виола.

Я поднимаю нож и встаю над Прентиссом-младшим.

– Умер? – спрашиваю я, не глядя на Виолу.

– По идее не должен, – отвечает она. – Напряжение было не…

Я замахиваюсь ножом.

– Тодд, нет!

– Назови хоть одну вескую причину, – выдавливаю я, не отрывая глаз от Прентисса-младшего.

– Ты не убийца, Тодд, – говорит Виола.

Я резко оборачиваюсь, мой Шум ревет, как дикий зверь: НЕ ГОВОРИ ТАК! НИКОГДА ТАК НЕ ГОВОРИ!!!

– Тодд… – Виола протягивает ко мне руку, пытаясь успокоить.

– Это из-за МЕНЯ мы влипли в неприятности! Они НЕ ТЕБЯ ищут, а МЕНЯ! – Я поворачиваюсь обратно к Прентиссу-младшему. – И если мы убьем хотя бы одного из них, быть может…

– Тодд, нет, послушай… – говорит Виола, подходя ближе. – Да послушай!

Я перевожу взгляд на нее. Шум у меня такой гнусный, а лицо так искажено от злости, что она секунду мешкает перед тем, как сделать еще шаг вперед.

– Послушай, что я тебе скажу…

А потом из Виолы выливается столько слов, сколько я еще никогда от нее не слышал.

– Когда ты меня нашел, ну там, на болоте, я бегала от этого жуткого Аарона уже четыре дня, и ты был вторым человеком, которого я встретила на вашей планете. Ты напал на меня с ножом – вот с этим самым ножом, – и тогда мне показалось, что ты точно такой же злодей. – Виола показывает мне ладони, будто я конь Прентисса-младшего, которого надо утихомирить. – Но уже очень скоро, еще до того, как ты рассказал мне про Шум, Прентисстаун и все остальное, я поняла, какой ты на самом деле. Люди это видят, Тодд. Мы чувствуем, что ты не можешь причинить нам вреда. Ты не такой.

– Ты ударила меня палкой, – говорю я.

Виола подбоченивается:

– А чего ты хотел? Кинулся на меня с ножом!.. И не так уж сильно я тебя ударила.

Я молчу.

– Ты перевязал мне руку и спас от Аарона, – продолжает Виола. – А потом увел с болота, где рано или поздно меня бы убили. Вступился за меня перед тем человеком на огороде. И не бросил одну, когда нам пришлось уйти из Фарбранча.

– Нет, – тихо проговариваю я. – Ты все неправильно понимаешь. Нам пришлось бежать из-за меня…