Поступь хаоса Несс Патрик

40

Жертвоприношение

– Он нас заметил? – напряженно спрашивает Виола.

Я навожу бинокль на лодку. Перед глазами возникает лицо Аарона, свирепое и ужасное. Я нажимаю несколько кнопок и отдаляюсь. Нет, Аарон не смотрит на нас, просто гребет, как машина, пытаясь выплыть к берегу.

Лицо у него разорвано в клочья и покрыто запекшейся кровью, в щеке дыра, на месте носа дыра, взгляд по-прежнему яростный, беспощадный: ничто и никогда не остановит этого человека.

«Война превращает людей в чудовищ», – произносит у меня в голове голос Бена.

Как раз такое чудовище движется сейчас к нам.

– Нет, вряд ли заметил. Пока нет.

– Мы сможем от него убежать?

– У него винтовка, – говорю я, – и отсюда вся дорога до Хейвена как на ладони.

– Тогда бежим через лес!

– Между нами и дорогой он не очень-то густой. Бежать надо быстро.

– Это я могу, – говорит Виола.

Мы летим вниз по склону, скользя по мокрым листьям и траве, цепляясь за камни. Лесной покров тут совсем жидкий: мы все еще видим реку и движущегося по ней Аарона.

А значит, он увидит нас, если посмотрит в нужную сторону.

– Быстрей! – кричит Виола.

Вниз…

Вниз…

Вылетаем на дорогу…

И плюхаемся в грязь на обочине…

Когда мы вновь оказываемся на дороге, Аарона опять не видно…

Но лишь на секунду…

Потому что вот он, вот…

Течение быстро несет его к нам…

Вниз по реке…

Мы видим его…

А он смотрит на нас.

Водопад грохочет так, что в этом реве можно утонуть, но я все равно слышу его вопль.

Я бы услышал его даже с другого конца света.

– ТОДД ХЬЮИТТ!!!

Аарон тянется за винтовкой.

– Бежим!!! – кричу я.

Виола со всех ног бросается вперед, я за ней – к кромке дороги, за которой начинается зигзагообразный спуск.

Еще шагов пятнадцать, может, двадцать, и нас уже не будет видно…

Мы несемся так, словно отдыхали последние две недели…

Бум-бум-бум по дороге…

Я оглядываюсь назад…

Аарон пытается взять винтовку одной рукой, желая сохранить равновесие в лодке…

Она подпрыгивает на порогах, мотаясь из стороны в сторону…

– Не выйдет! – кричу я Виоле. – Он не сможет и грести, и стрелять…

БАХ!!!

Впереди меня, рядом с Виолой, в воздух подпрыгивает кусочек земли…

Я кричу, Виола тоже кричит, и мы оба невольно пригибаемся к земле…

Быстрей, быстрей…

Бум-бум-бум…

Беги, беги, беги, беги, беги, пыхтит мой Шум как паровоз…

Не оглядывайся…

Пять шагов…

Беги, беги…Три…

БАХ!!!

И Виола падает как подкошенная…

– НЕТ!!! – ору я.

Она переваливается через кромку дороги и кубарем летит по склону…

– НЕТ!!! – снова кричу я и мчусь следом за ней…

Бегу, спотыкаясь на крутом склоне…

Бегу за ней…

Нет…

Только не это…

Только не теперь…

Мы ведь почти…

Пожалуйста, нет…

Виола влетает в какие-то невысокие заросли…

И замирает. Лежит лицом вниз.

Я подбегаю к ней, едва держась на ногах, падаю в кусты на колени, хватаю Виолу, перекатываю на спину и ищу следы крови, без конца повторяя: «Нет, нет, нет, нет…»

Я почти ослеп от гнева, отчаяния и боли, я все твержу нет, нет, нет…

И вдруг Виола открывает глаза…

Она открывает глаза, хватает меня за руку и говорит:

– Я жива, жива! Меня не ранило!

– Нет? – встряхивая Виолу, переспрашиваю я. – Точно?

– Просто упала, – отвечает она. – Клянусь, пуля пролетела у меня прямо перед носом, и от страха я упала… Меня не ранило.

А я только дышу, тяжело-тяжело дышу…

– Слава богу! – наконец выдыхаю я. – Слава богу!

И мир начинает кружиться, а мой Шум превращается в ураган.

Виола уже встает на ноги, я за ней, и мы вместе смотрим на уходящую вниз дорогу.

Водопад ревет слева от нас, а дорога впереди начинает зигзагами спускаться к подножию холма.

Она вся видна как на ладони.

Деревьев нигде нет, только низкие кусты.

– Он нас подстрелит, – говорит Виола, глядя наверх. Аарона мы не видим, но он наверняка уже подплыл к берегу и бредет в ревущей воде – а может, и по воде, я бы не удивился.

– ТОДД ХЬЮИТТ!!! – доносится его крик, едва различимый сквозь грохот воды и вместе с тем оглушительный, как целая вселенная.

– Спрятаться негде, – говорит Виола, оглядываясь по сторонам. – Только внизу.

Я тоже озираюсь. Склон слишком крутой, дорога слишком открытая, а островки между ее участками покрыты слишком низкими кустами.

Спрятаться негде.

– ТОДД ХЬЮИТТ!!!

Виола показывает пальцем куда-то наверх:

– Можем спрятаться в тех деревьях на вершине холма.

Но склон чересчур крутой, мы туда не заберемся, и я по голосу слышу, как тает ее надежда.

Снова оглядываюсь по сторонам…

И кое-что замечаю.

Тонюсенькая тропинка, почти невидимая, отходит от первого изгиба дороги в сторону водопада. Через несколько метров ее уже не видно, но я мысленно продолжаю ее и упираюсь в скалу.

В скалу прямо перед водопадом.

В небольшой уступ прямо перед водопадом.

Я вылезаю из кустов и возвращаюсь на дорогу. Тропинки отсюда не видно.

И уступа тоже.

– Что там? – спрашивает Виола.

Я возвращаюсь к ней.

– Вон, смотри. – Я показываю пальцем на уступ. – Видишь?

Прищурившись, Виола смотрит в нужную сторону. Водопад отбрасывает на уступ небольшую тень.

– Отсюда его видно, – говорю я, – а с дороги нет. Мы спрячемся!

– Он тебя услышит, – возражает Виола. – И поймает нас.

– В таком грохоте, если мои мысли не будут слишком громкими, ничего он не услышит.

Она морщит лоб, еще раз смотрит на дорогу внизу и на вершину холма, откуда в любую секунду может показаться Аарон.

– Мы так близко…

Я беру ее за руку и тяну:

– Пойдем. Мы дождемся, когда он уйдет, дождемся темноты. Если повезет, он решит, что мы спрятались в тех деревьях на вершине.

– А если нет? Мы угодим в ловушку.

– Если побежим, он нас подстрелит. – Я смотрю Виоле в глаза. – Это наш шанс. У нас хотя бы будет шанс…

– Тодд…

– Пойдем, – говорю я, заглядывая как можно глубже в ее глаза, вливая в нее всю свою надежду. Не оставь меня. – Обещаю, сегодня вечером мы будем в Хейвене. – Я стискиваю ее руку. Не предай меня. – Обещаю.

Она смотрит на меня, слушая мои слова и Шум, а потом отрывисто кивает, и мы бросаемся по тропинке к уступу.

– ТОДД ХЬЮИТТ!

Аарон почти у водопада…

Мы карабкаемся по крутой насыпи у самой воды…

И соскальзываем вниз…

Водопад уже прямо перед нами…

Я подбираюсь к краю и отшатываюсь, врезаясь в Виолу, потому что земля внезапно обрывается под моими ногами…

Виола вцепляется в мою рубашку…

Вода ревет прямо перед нами, ударяясь о скалы внизу…

И уступ, который мы видели из кустов, тоже рядом…

Но до него надо допрыгнуть…

– А вот этого я не видел, – бормочу я.

Виола держит меня за талию, чтобы мы не свалились в пропасть.

– ТОДД ХЬЮИТТ!

Он уже близко, так близко…

– Сейчас или никогда, Тодд, – шепчет Виола мне на ухо.

И отпускает…

И я прыгаю… Я в воздухе…

Край уступа прямо у меня перед глазами…

И я приземляюсь…

Оборачиваюсь…

И Виола прыгает за мной…

И я хватаю ее, и мы оба валимся на уступ…

И лежим, отдуваясь…

И прислушиваемся…

И какое-то время слышим только рев воды у нас над головой…

А потом едва различимое.

– ТОДД ХЬЮИТТ!

Виола лежит на мне, я тяжело дышу ей в лицо, и она тоже тяжело дышит.

И мы смотрим друг другу в глаза.

И грохот вокруг стоит такой, что моего Шума не слышно.

В следующий миг она упирается руками в землю и встает. Оглядывается. Изумленно таращит глаза:

– Ух ты…

Я перекатываюсь на живот и тоже встаю.

Ух ты!

Уступ, на который мы перепрыгнули, не просто уступ. Он уходит за водопад – далеко за водопад. Мы стоим в начале туннеля, у которого одна стена из камня, а вторая – из кристально чистой воды, которая падает сверху с такой скоростью, что и впрямь кажется стеной.

– Пошли, – говорю я и начинаю идти вперед по скользким камням.

Мы стараемся шагать вдоль стенки и держаться подальше от ревущей воды.

Грохот стоит неимоверный. Всепоглощающий. Его как будто можно потрогать или попробовать на вкус.

Вокруг так громко, что о Шуме и речи нет.

Громко… и тихо, как никогда.

Мы кое-как шагаем дальше, поскальзываясь и спотыкаясь, обходя скалистые наросты и лужицы со скользким зеленым дном. Между камней над нашими головами свисают корни бог знает каких растений.

– По-твоему, это ступеньки?! – кричит Виола сквозь рев воды.

– ТОДД ХЬЮИТТ! – Такое чувство, что Аарон надрывается в миллионах миль от нас.

– Он нас найдет? – спрашивает Виола.

– Не знаю! – отвечаю я. – Вряд ли!

Стена у обрыва неровная, и уступ под нашими ногами все время виляет туда-сюда. Мы оба промокли насквозь и уже порядком устали хвататься за корни деревьев, чтобы не свалиться в пропасть.

А потом уступ внезапно ныряет вниз и делается широким, явно похожим на лестницу.

Кто-то здесь уже был.

Мы спускаемся дальше, вода грохочет буквально в нескольких метрах от нас.

Наконец мы добираемся до конца.

– Обалдеть! – выдыхает Виола, глядя наверх (я этого не вижу, просто чувствую).

Туннель резко заканчивается, а уступ в скале расширяется, образуя водяную пещеру. Каменные стены тянутся высоко вверх, а над ними дугой пролетает вода, так что выходит вроде живого паруса, соединяющего стенку за нашими спинами и уступ под нашими ногами.

Но это еще не «обалдеть».

– Да это же церковь! – осеняет меня.

Это церковь. Кто-то вырезал прямо в скале четыре ряда простых скамеек с проходом посередине. Все они обращены в сторону высокого камня со срезанной верхушкой – кафедры, с которой мог бы обращаться к людям проповедник, стоя на фоне сияющей белой стены из потоков воды. Снаружи ее подсвечивает утреннее солнце, так что она похожа на звездную простыню, отбрасывающую солнечные зайчики на все блестящие от влаги поверхности. В глубине пещеры на стене изображено кольцо, вокруг которого вращаются два кольца поменьше: Новый свет и его луны, новый дом переселенцев, обитель надежды и Божьей благодати. Планета и спутники нарисованы белой водостойкой краской и прямо светятся, ей-богу.

Церковь за водопадом.

– Какая красивая… – говорит Виола.

– И заброшенная, – добавляю я.

Когда первое удивление проходит, я замечаю, что некоторые скамейки разбиты, а стены чем-то исписаны. Некоторые надписи вырезаны в скале, другие сделаны той же водостойкой краской. По большей части это всякая непонятная чушь: «П.М. + М.А.», «Уиллз + Чиллз = любовь», «Оставь надежду всяк…» и т. д. и т. п.

– Подростки, – говорит Виола. – У них тут тайник.

– Что, у детей так принято?

– На корабле у нас тоже было что-то вроде тайника. В заброшенной вентиляционной шахте, – поясняет Виола, оглядываясь по сторонам. – Только разукрасили ее похлеще.

Мы бродим по церкви с разинутыми ртами и смотрим. Водопад образует крышу в добрых десяти метрах над нами, а уступ шириной метров пять.

– Наверное, пещера была тут с самого начала, – говорю я. – Люди ее нашли и решили, что это чудо.

Виола поеживается и обхватывает себя руками:

– Ну да, а потом быстро поняли, что для церкви это чудо не годится.

– Слишком мокро, – киваю я. – И холодно.

– Готова поспорить, ее обнаружили и преобразили в первый же год, – говорит Виола, разглядывая изображение Нового света. – Сразу после прилета. Все были полны надежд и радовались чудесам нового мира. – Она опять смотрит по сторонам. – Увы, идиллия быстро разрушилась, вмешалась реальность…

Я медленно кручусь на месте и прямо слышу мысли тех первых переселенцев. Яркие солнечные пятна на стенах, грохот и тишина одновременно… Да тут и кафедра со скамейками не нужны – все равно кажется, что вошел в церковь, что это место священно само по себе, без людей.

Тут я понимаю, что за кафедрой ничего нет, дальше начинается пропасть.

Так вот где нам придется ждать.

Вот где мы должны обрести надежду.

В подводной церкви.

– Тодд Хьюитт… – летит по туннелю едва слышный зов.

Виола дрожит:

– Что нам теперь делать?

– Ждать наступления темноты, – говорю я. – Ночью вылезем отсюда и пойдем в город. Будем надеяться, Аарон нас не заметит.

Я сажусь на каменную скамью. Виола опускается рядом, снимает с плеча сумку и кладет на пол:

– А если он найдет тропинку?

– Надеюсь, не найдет.

– И все-таки?

Я вытаскиваю из-за спины нож.

Нож.

Мы оба смотрим, как белая вода отражается в стальном клинке, а капельки влаги уже собираются на лезвии, и оно горит, как факел.