Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина

Глава 12

Следующее утро примерно похоже на предыдущее, только без Бена. Я просыпаюсь после сна о Торне, правда, уже не плачу. Некогда мне тут плакать, у меня ребенок на подходе и надо искать работу. Вчера я мониторила сайты весь день, не считая прогулки с Гринни и похода за смартфоном. Можно было заказать онлайн, но мне хотелось пройтись и просто подержать смартфон в руках.

Он простенький, но мне и такой сойдет. От Лари пришел договор, в котором указано, что она имеет право использовать фотографии, которые будут приложены к данному договору, в рекламных целях на своем сайте и в соцсетях. Договор я, разумеется, не подписываю, жду фото, но деньги она мне уже перевела. Видимо, поняла, что со мной лучше не связываться.

Да, сейчас со мной точно лучше не связываться, и, похоже, работодатели это чувствуют. Потому что из двадцати шести писем с резюме не вышло ни одного звонка. Но я не расстраиваюсь: у меня еще все впереди, поэтому с маниакальным упорством мониторю сайты и пишу письма. Не просто письма, я изучаю историю компаний и пишу, что мне нравится и почему хочу работать именно у них. И хочу верить, что рано или поздно у меня все получится.

Ну а пока – мониторю и пишу.

Когда глазам становится совсем невмоготу, оставляю ноутбук, иду к окну и смотрю на город. Смотреть там, признаться, вообще не на что – после высоты квартиры отца в Хайрмарге, но глаза все равно отдыхают. Во время очередной такой передышки я сижу, кручу в руках смартфон и думаю о том, не позвонить ли Рин. Я откладывала это, как могла, но мне надо набрать ее номер сейчас, пока не стало слишком поздно.

Иначе…

Я не представляю, что может быть иначе.

И я набираю. Слушаю гудки, которые как ниточка между моей прошлой жизнью и настоящей, и глубоко вздыхаю, когда она отвечает.

– Я уже думала, ты совсем на меня забила, бессовестная. – В голосе Рин не столько обида, сколько сомнения: она тоже не знает, как ей со мной говорить.

Она тоже учится жить без меня.

И она тоже наверняка видела Солливер Ритхарн во всех соцсетях.

– Было несколько напряжно первые несколько дней, – отвечаю я. – А потом Гринни убила мой телефон.

– Что она сделала?!

Незаметно наш разговор переходит в ту тональность, к которой мы обе привыкли.

– Убила мой телефон. Насмерть.

– Вот засранка!

– Я тоже так подумала, – подтягиваю колени к груди. – Как у тебя дела?

– Эй! Это должен был быть мой вопрос.

– Я успела первая.

– Да ты вообще шустрая стала, как я посмотрю. – Рин смеется. – Включишь видеосвязь?

Я не уверена, что это то, что стоит делать – сегодня с утра я даже от укладки отказалась, в итоге волосы торчат в разные стороны. Надо выпрямить, что ли. Или, наоборот, завить. Тем не менее видео я включаю, и видеть счастливую Рин… то есть мою родную, мою лучшую подругу – это немного больно. И радостно в то же время.

Вот так и подсаживаются на сладкую боль.

Я отбрасываю циничную мысль, которых с каждым днем становится все больше и больше, и улыбаюсь.

– Рада тебя видеть, подруга.

– Я тоже рада, Лал. – Она вглядывается в мое лицо. – Ты как?

– Устроилась. Ищу работу. Сходила на фотосессию.

– На фотосессию? – Брови Рин поднимаются.

– Вообще, я хотела устроиться тренером, но меня не взяли. Взяли моделью.

Рин прикрывает ладонью лицо.

– Что-о-о?! – Я смеюсь. – Считаешь, что я слишком хороша для модельного бизнеса?

– Хочу посмотреть твои фотки, – говорит она, явно пытаясь уйти от темы.

И в этот момент до меня доходит, почему она это сказала. Она думает, что я пошла на фотосессию из-за Солливер Ритхарн.

Ситуация – круче не придумаешь.

– Ты думаешь, это из-за нее? – спрашиваю я. – Из-за ферны Ригхарн, потенциальной первой ферны Ферверна?

– Ничего такого я не думаю, – буркает Рин, но потом добавляет: – А разве нет?

– Нет. Я о ней узнала уже после того, как договорилась о фотосессии.

– После? – Подруга приподнимает брови. – Но тогда почему?!

Я вовремя успеваю себя затормозить: сказать, что у меня напряг с деньгами – значит, поставить на уши Рин, Сэфла, ее родных, да и вообще это фу. Сама уехала, сама и разбираться буду со всем, нечего вешать свои трудности на друзей.

– Захотелось развеяться, – отвечаю. – Немного.

Рин скептически смотрит на меня.

– Что?!

Взгляд ее становится еще более скептическим.

– Ну что?

– Лаура Хэдфенгер, ты в жопе?

Ты даже не представляешь в какой.

– Я бы так не сказала. Это не жопа…

– Это маленькая задница? Задница средних размеров? По шкале от задницы кинг-сайз до нанозадницы примерно какая?

– Ри-ин, – цежу я. Правда, уже с трудом сдерживая смех, и Рин тоже ухмыляется.

– Слушай сюда, Лаура Хэдфенгер. Если ты еще раз будешь изображать из себя самку дракона, которая решила сдохнуть в гордом одиночестве, я приеду в Рагран и надеру тебе твою тощую задницу.

– Тебе не кажется, что в нашем разговоре слишком много задниц?

– А будет еще больше, если начнешь зажимать от меня информацию о том, что тебе плохо и как тебе вообще живется. – Рин становится абсолютно серьезной. – Мы же подруги. Забыла? Мы говорим друг другу обо всем, а не жмемся, как девственницы на танцах. Ладно, я знаю, что в твоей жизни был такой прискорбный период, но сейчас это в прошлом, насколько я понимаю. И пусть меня подслушивает кто угодно, я ответственно заявляю, что Торнгер Ландерстерг – детородный орган дракона. И что он потерял самое лучшее, что было в его жизни.

Она глубоко вздыхает и поднимает руку.

– Тебя. Все, я все сказала. Если говорить серьезно, Лал, ты как?

– По поводу Торна – нормально.

Рин наклоняет голову и прищуривается.

– Ладно, он мне снится. В кошмарах.

Теперь уже подруга смеется.

– Но я справляюсь и твердо намерена быть счастливой.

– Ну да, на фотосессию вот сходила.

– Разумеется.

– Сколько тебе надо денег?

Теперь уже прищуриваюсь я.

– Рин, нисколько. Все, что ты могла, вы с родителями и Сэфлом уже для меня сделали. Это бесценно, и я…

– Ты помнишь, что я говорила про гордость?

– Помню. Но я пока не собираюсь сдыхать – ни в гордом одиночестве, ни как бы то ни было еще. Если вдруг соберусь, я обязательно тебе позвоню и попрошу денег на урну для праха.

– Очень смешно.

– Ты сама начала эту тему. – Я фыркаю. – Так что давай расскажи лучше, как у вас с Сэфлом дела?

– Он постоянно пропадает в своих казармах. На него насели по полной после отпуска, но мы все равно готовимся к свадьбе. И скучаем по тебе. Очень. Он тоже.

Я улыбнулась.

– Я знаю. Мне тоже вас не хватает, ребята.

– Еще не поздно вернуться.

Уже поздно.

– Если бы я хотела вернуться, я бы не уезжала.

– И то верно. – Рин вздыхает, устраивается поудобнее. – Что, теперь будем общаться по большим праздникам?

Я пытаюсь понять, что ей ответить. Хочется сказать: «А давай каждый день», но я понимаю, что это нереально. Каждый день все равно ничего не даст, если встречи станут более редкими.

– Я очень надеюсь, что мы будем ездить друг к другу в гости.

– Что значит – надеюсь?! Мы будем! Или ты собралась откосить от моей свадьбы?

– Я?! Ни за что!

Мы снова болтаем как раньше, и все неловкости и тревоги во время этого разговора отступают. Как раньше уже не будет, но будет по-другому. Пусть в нашей жизни появятся новые знакомства и новые друзья, наша дружба зависит только от нас. И расстояние точно не станет помехой, потому что, слава драконам, существует телепорт. Даже если отмести Ферверн, можно встречаться на нейтральной территории, в Аронгаре. В тот же Зингсприд, например, поехать отдыхать. С другой стороны, зачем отметать Ферверн? Скоро я смогу сказать, что беременна от Бена, и тема Торна закроется.

Навсегда.

По крайней мере, мне очень хочется в это верить, ну а то, что он мне сейчас снится – это нормально. Странно, что он мне раньше сниться не начал, видимо, был слишком занят.

На этой мысли я подавляю смешок. Равно как и на мысли о Солливер Ригхарн.

Все, ну их.

Мы с Рин болтаем, наверное, часа два. Я говорю обо всем, кроме беременности и Бена (поскольку они тесно связаны, лучше не касаться ни той, ни другой темы), Рин рассказывает, что устроилась на работу, что у нее совершенно долбанутое начальство, которое почему-то считает, что рабочий день начинается после двух. Когда оно (начальство) приходит на работу, все остальные должны этому графику соответствовать (но приходить на работу должны, разумеется, утром). Мы говорим, говорим и говорим, пока она не начинает откровенно зевать. Только сейчас я вспоминаю про разницу во времени.

– Ри-ин, – тихо говорю я. – У меня вообще из головы вылетело. Прости. Я такая засранка. Я тебя разбудила, да?

– Ну-у-у…

Выждав трагическую паузу, она ухмыляется.

– Вообще-то, нет. Лечь я еще не успела, но сейчас просто срублюсь.

– Спокойной ночи, – говорю я.

– Скорее уж спокойного утра. – Она фыркает, показывает мне язык. – Все, и больше надолго не пропадай. Теперь, когда я знаю, что ты уже устроилась, ты от меня так просто не отвяжешься.

Мы прощаемся, она отключается, а я сижу с телефоном и слушаю стук сердца.

Выходные.

Выходные в Ферверне – какими они могли бы быть для меня? Встреча с Рин и Сэфлом, поход на каток или просто уютные посиделки. Впрочем, сейчас у меня тоже уютные посиделки на сайтах по трудоустройству. И никто не мешает мне сходить погулять в центр, может, по дороге придумаю что-то по поводу работы. Рин же нашла работу, и я найду.

Правда, Рин не беременна.

Но это детали.

Мессенджер икает сообщением.

«Фотки на почте», – разумеется, от Лари.

Я срываюсь с подоконника, бегу к ноутбуку, открываю.

И залипаю. Откровенно залипаю на девушку, которая совсем на меня не похожа. Она красивая, она свободная, она парит – над раскрывающимся закатом городом, над высотками, в объятиях алых лент и струящейся ткани платья. От этого вида захватывает дух, но еще больше дух захватывает от мысли: неужели это я? Неужели… я так могу?!

Фотографу хватило только моего подъема и полета на лентах, потому что снимков действительно множество. Я только-только добралась до мгновения, когда скользила вниз… или парила. Один кадр, другой, третий…

У меня закружилась голова, и я, честно признаться, поняла, почему Бен мне выговаривал. Я бы сама себе выговаривала на его месте, и я…

Мне показалось, что у меня галлюцинации.

Потому что один из кадров полета, достаточно близко запечатлевший меня, оставив фон смазанным пятном за спиной, запечатлел кое-что еще. Мою харргалахт, полыхающую под платьем.

Ледяным пламенем.

Не знаю, сколько я на нее смотрела – на метку Бена, горящую огнем Торна. Осознание ко мне приходило медленно, постепенно. Вместе с дыханием (потому что когда я ее увидела, я забыла, что нужно дышать). Сейчас дыхание возвращалось, перед глазами мельтешили черные точки, а желудок и внутренности скрутило в тугой узел.

Я судорожно вздохнула, отодвинула ноутбук. Дотянулась до смартфона и набрала номер Бена.

– Фотографии получила? – поинтересовался он с нескрываемым сарказмом.

Сейчас мне даже убивать его не хотелось.

– Почему ты мне не сказал?!

– Я сказал, что хочу о тебе позаботиться, но тебе это не нужно, Лаура. Поэтому если у тебя все, я предлагаю попрощаться.

А вот теперь захотелось.

– Можешь врубать набла пореже? – хмыкнула я. – Или он у тебя в базовых настройках прописан?

– Активируется. При виде тебя.

Наша милая беседа в этом ключе могла продолжаться еще очень долго, поэтому сейчас я просто сказала:

– Приезжай, пожалуйста. Нам многое нужно обсудить.

И отключилась.

Обсудить и правда стоило – и не только фото, от которых у меня до сих пор дрожали пальцы. Не надо было обладать гениальностью, чтобы понять, что так прорывается пламя ребенка. Но как такое вообще возможно?!

Как такое возможно, мог сказать Бен. Равно как и то, что с этим делать, потому что если эти фото увидит Торн…

Я почувствовала, как сквозь спокойствие прорывается что-то новое, из-за чего волосы на голове слегка шевелятся. То же самое почувствовала и Гринни, потому что заурчала, начала тыкать носом мне в локоть и вообще всячески выражать поддержку.

Я вскочила, взяла ее на руки и прошлась по комнате, потому что сидеть на месте просто не могла. Какой же силы я ношу ребенка, если…

Я прикрыла глаза и начала дышать глубоко. Очень глубоко, все глубже с каждой минутой. Это помогало. Относительно.

Поэтому когда раздался звонок, я метнулась к двери. Распахнула ее и отшатнулась: на пороге стоял Арден.

Гринни вспорхнула с моих рук и плюхнулась на спинку дивана, вздыбив шерсть. Я резко толкнула дверь, но, разумеется, не успела. Реакция иртхана опережала мои действия: Арден просто перехватил дверь, а потом так же легко шагнул вперед – и отпустил. За его спиной раздался негромкий щелчок автоматического замка.

Я сумею пробежать мимо него? Или нет?

– Лаура, я здесь по своей воле.

До меня не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, я обхватила себя руками и произнесла:

– Я вас не приглашала.

– Я знаю. Но поскольку вы вряд ли бы меня пригласили, а переговорить с вами мой долг как врача, я здесь. Если вы сомневаетесь, мы можем вместе спуститься на улицу, где много людей. Или просто пойти в ближайшее кафе.

Я судорожно вздохнула. Не похож он был на того, кто сейчас потащит меня в Ферверн, но я могла себе представить многое. После того, что случилось… Торн действительно не мог забрать меня официально, а неофициально – мог. Арден – военный врач, он подчиняется приказам наравне с мергхандарами. Мало ли что ему приказано – может, у него какая-нибудь усыпляющая пластинка или что-то еще.

– В кафе, – сказала я. – «Черриш Вайт». Вы спуститесь туда. Я приду позже.

– Лаура, – произнес он, глядя мне в глаза, – это касается вашего ребенка, если он существует.

– Ребенка не существует.

– Я все равно буду вас ждать.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, а я еще несколько мгновений смотрела на закрывшуюся дверь. В ушах и груди грохотало сердце, я снова глубоко вдохнула и выдохнула. Подошла к окну.

«Черриш Вайт» – сеть кофеен Раграна, они были простенькими, но неизменно заполненными людьми. В центре в основном туристами, у нас на окраине местными, вчера я прочитала про них в сети, когда размышляла, где бы поужинать. В итоге там и ужинала салатиком и десертом, который запила чашкой кофе. Не совсем здоровое питание, но так получилось.

Разумеется, правильнее было дождаться Бена. Все ему рассказать, а после вместе спуститься в «Черриш» и, если Арден все еще там, поговорить с ним. Вот только что-то мне подсказывало, что вряд ли Бен это оценит, а Арден станет говорить при нем. Поэтому я все-таки оделась, подхватила сумку и спустя пять минут уже входила в кафе, наполненное ароматами выпечки и кофе и шумным многоголосьем.

Ардена я увидела сразу, он сидел за одним из центральных столиков, и мне стало немного легче. Вряд ли, если бы он хотел меня заболтать, а потом все-таки налепить какую-нибудь пластинку, он бы расположился так.

Иртхан поднялся еще раньше, чем я приблизилась, отодвинул для меня стул.

– Что для вас взять?

– Я здесь не для того, чтобы с вами обедать.

– Хорошо.

Он вернулся на свое место, кофе, который ему принесли еще до моего появления, стоял нетронутым.

– Когда мать Торна была беременна, – сцепив руки на столе, Арден смотрел мне прямо в глаза, – ей приходилось пользоваться пластинками, подавляющими пламя. Произошло это потому, что ребенок, которого она носила, оказался невероятно сильным и его сила создавала странные помехи в ее собственной. Она не просто создавала помехи, она усиливала ее пламя, огонь ее будущего сына был настолько силен, что она находилась под постоянным наблюдением врачей. Носила датчики, позволяющие отслеживать ее пламя и пламя ребенка.

– Какое все это имеет отношение ко мне?

Арден развел руками.

– Никакого. Если вы не беременны. Но если да…

– Я не беременна.

– Но если бы вы были беременны, вам стоило бы пройти полноценное обследование прямо сейчас. Ребенок Торна – особенно его первенец, даже несмотря на то что его сила будет силой полукровки, непредсказуем. Он непредсказуем даже сейчас, на стадии развития. Бездействие и промедление опасно и для вас, и для него.

Он специально меня пугает? У него такое задание – довести меня до истерики, чтобы я бросилась обратно в Ферверн?

Все эти мысли приходили и уходили, мне же оставалось только держать лицо. Стоило признать, что это давалось немалыми усилиями, потому что по спине уже сбежала не одна струйка холодного пота.

– Благодарю за заботу, но…

– Лаура, такое – как в случае родителей Торна – иногда бывает при совпадении и слиянии огней. В парах рождаются самые сильные дети. Но мир еще не видел иртхана такой силы – по крайней мере, иртхана такой силы в современности. Я не просто врач, я ученый. Я проводил исследования, изучал закономерности распределения пламени в наши дни. И то, что представляет из себя Торн, тот, кого он из себя представляет, действительно способен изменить все. Об этом я тоже уже говорил, но сейчас для меня важно другое. Для меня важно, чтобы вы отнеслись к своему здоровью и «несуществующей» беременности настолько серьезно, насколько это возможно.

Хорошо.

Напугал.

Если у него было такое задание – напугал он меня качественно, до трясущихся коленей и шума в ушах. Тем не менее с ним я это обсуждать не собиралась.

– Арден, я безумно ценю вашу заботу, – ответила я. – Но даже если бы я была беременна, обо мне есть кому позаботиться. Насколько вы знаете, я обручена. Мужчина, с которым я собираюсь связать свою жизнь, тоже врач, и талантливый. Случись такое, что мне грозила бы опасность, – думаете, я бы сейчас сидела здесь с вами, а не лежала где-нибудь, облепленная датчиками с ног до головы?

Он усмехнулся.

– Мужчина, с которым вы собираетесь связать свою жизнь, – он особенно выделил последнюю часть фразы, – не знает того, о чем я вам рассказал. И случись вам быть беременной, у него и у вас не так много времени, чтобы что-то решить. До того, как ситуация выйдет из-под контроля.

Он все-таки попробовал кофе, поморщился, приложил карту к терминалу оплаты на столике.

– Пойдемте. Больше мне нечего вам сказать.

Из кафе мы вышли вместе и, не прощаясь, разошлись. Он направился к флайсу, судя по логотипу арендованному прямо в здании телепорта. А я домой.

В мыслях эхом звучали его слова: «У него и у вас не так много времени, чтобы что-то решить. До того, как ситуация выйдет из-под контроля».

Ноутбук давно (еще до прихода Ардена) погас, я коснулась экрана, и он вспыхнул снова. Светящаяся ледяным пламенем харргалахт Бена сейчас воспринималась совершенно иначе. У меня даже голова закружилась, когда я смотрела на эти фото. Тем не менее я бы и слушать Ардена не стала, если бы не они.

Эти фото нужно уничтожить.

Но что будет со мной? И с ребенком?!

Как раз в тот момент, когда я об этом подумала, по квартире снова прокатилась мелодичная трель. Гринни оглушительно заверещала и метнулась встречать своего любимого сопровождающего на прогулках, я же двигалась как во сне. Должно быть, с лицом у меня было что-то не то, потому что у Бена дернулись зрачки.

– Лаура, что случилось?!

Вместо ответа я просто шагнула к нему и уткнулась лицом ему в плечо.

Глава 13

Надо отдать должное Бену, он не собирается выяснять отношения. Сарказмом тоже больше не фонтанирует, поэтому мы просто сидим вместе на диване, как семейная пара со стажем. Гринни лежит за нами на спинке и сопит, Бен меня обнимает, а я молчу. Я вообще не представляю, с чего начать и стоит ли начинать. У нас с ним было столько разных «начал», что, может быть, проще действительно попросить его снять харргалахт. Вернуться в Ферверн, лечь в клинику Ардена и провести там все время до родов.

Когда я об этом думаю, волосы встают дыбом везде, где только можно.

Еще сильнее они встают, когда я думаю, что Торн заберет у меня ребенка и женится на Солливер Ригхарн.

И еще сильнее – когда понимаю, что мой ребенок может пострадать.

Бен ни о чем не спрашивает, и я глубоко вздыхаю. Все-таки надо с чего-то начать.

– Я говорила с Арденом.

Его рука напрягается, тем не менее он молчит. По-прежнему молчит и ждет, что я скажу.

– Он рассказал, что пламя Торна гораздо сильнее, чем мы можем себе представить.

– Я много чего могу себе представить.

– И все-таки. Его мать вынуждена была применять пластинки, когда была беременна. Арден был один, и он сказал, что ребенок Торна может повести себя непредсказуемо и что моя беременность…

– Твоя беременность будет в порядке, Лаура. – Бен касается пальцами моего подбородка, разворачивает меня лицом к себе. – Думаешь, я не представляю, что из себя представляет Торн Ландерстерг? Я чувствовал его силу. Я сумею сделать все, чтобы ты была в безопасности. Чтобы твой ребенок был в безопасности. Еще совсем немного – и мы сможем обратиться в клинику к моей знакомой, и на УЗИ ты увидишь его. Или ее. Это то, что я могу тебе обещать. Я могу тебе гарантировать, что с тобой ничего не случится, если ты перестанешь меня отталкивать и позволишь сделать все, чтобы тебя защитить.

Мне хочется сказать, что так не бывает.

Что мы с ним чуть друг друга не поубивали в гостях у Рин и Сэфла, что наша встреча на горнолыжном курорте тоже была не из приятных, но я молчу. Потому что мне хочется верить в то, что все так и будет.

Что я смогу родить и растить ребенка сама.

– Что я буду делать, когда он или она родится?

– Ты так любишь забегать вперед, Лаура?

– Знаешь, Арден был очень серьезен, когда в красках расписывал мне опасность моей беременности. А ведь когда ребенок родится, у него будет сильное ледяное пламя и его нужно будет учить. Или с ним нужно будет постоянно находиться рядом тому, кто сможет с ним справиться. С пламенем, если вдруг…

Бен выразительно смотрит на меня.

– Что?

– Мы с тобой обручены, Лаура. Тебя это не смущает?

– Мы с тобой обручены фиктивно.

– А ты хочешь, чтобы это было иначе? Я хочу.

Удивлялка во мне сломалась, кажется, поэтому я только и спрашиваю: