Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина

Пару минут я смотрю на все это безобразие, хотя точнее будет сказать, великолепие, потом отстегиваю все бирки, одеваюсь, набрасываю тунику и выхожу.

Благо солнце здесь не ярче, чем в снегах Ферверна и мои солнцезащитные очки отлично справляются. Я оставляю их на шезлонге вместе с туникой и иду к океану, Бен маячит где-то на уровне ограничительной цепочки. Теплая вода касается пальцев, вызывая какой-то совсем невероятный восторг. Я шагаю вперед. Еще вперед, а потом быстро захожу, потому что волна пытается вытолкнуть меня на берег. Погружаюсь в теплую воду, позволяя ей обтекать меня со всех сторон, и плыву.

Драконы, я даже не представляла, каково это!

Вокруг рассыпается бликами солнце, вода подхватывает меня, и я переворачиваюсь на спину. Зажмуриваюсь от яркого света и счастья и вдруг чувствую тоненькую пульсацию внутри. Это как ответ на мое счастье, и мне сейчас невыносимо хочется смеяться.

– Привет, Льдинка. – Океанская вода позволяет мне положить руки на живот, по-прежнему лежа на спине. – Тебе тоже нравится плавать? Я тебя научу, обещаю.

Пульсация становится чуть сильнее, ударяет в пальцы тоненькими иголочками холода.

Если мы сейчас с ней так общаемся, то что же будет через два месяца? Через три? На последних сроках беременности? Мы качаемся на волнах вместе, и это странное чувство, как будто я сама еще не родилась. Особенно если закрыть глаза и представить, что вот это обтекающее тебя тепло – бесконечная безопасность. Мне так уютно, что даже не хочется разворачиваться и куда-то плыть, ни обратно к берегу, ни дальше.

– Да дракона ж твоего налево, Вэйд! Я кому говорил, не заплывать далеко?!

От этого более чем резкого голоса я подпрыгиваю прямо в воде, погружаюсь с головой, изрядно наглотавшись соленой водички. Ладно, она полезная, но когда я выныриваю на поверхность (вся такая прекрасная, волосы на лице), то сквозь мокрые пряди вижу на некотором расстоянии от себя Джермана Гроу.

Передо мной Джерман Гроу. Это как, скажем, увидеть… Джермана Гроу. Ничего другого я придумать не могу, но, к счастью, он в мою сторону даже не смотрит. Вылавливает из океана ребенка, то есть своего сына. У них с женой сын, я об этом тоже где-то слышала. Ну если не сказать видела, потому что в фильме, который я смотрела, было очень много о них, и там у главной героини был сын. И у них тоже сын.

Вся эта связка крутится у меня в голове, пока ребенок возвращается чуть ли не от ограничительной цепочки, причем с такой скоростью, что ему может позавидовать профессиональный пловец. На меня тоже не смотрит, только на отца – весьма виновато, и говорит:

– Пап, я всего один раз.

– На берег!

После этой команды, когда мальчик наконец выходит из океана, на меня оглядываются. Окидывают ровно тем взглядом, которым можно было бы посмотреть на шезлонг, и направляются следом за сыном. Его жены нигде не видно, а я делаю глубокий вдох и ухожу под воду. Под водой безопаснее как-то, можно просто сидеть и пускать пузыри, и не думать об этом вот всем.

Впрочем, под водой я сижу ровно до того момента, когда что-то касается моей ноги. Я с визгом выныриваю, кашляю и обнаруживаю напротив себя Бена, который смотрит на меня в упор. Слишком близко. Я смотрю на капельки воды, которые блестят у него на плечах, мне надо думать о Джермане Гроу, а я думаю о капельках.

– Ну и? – говорит он.

– Что?

– Собираешься ты ему презентовать свой проект или так и будешь изображать самку водного дракона?

– Ну ты же изображаешь самца набла, – хмыкаю я, а потом замираю, глядя на него. – Стой. Погоди. Ты что… знал? Но… как?!

– Скажем так, я быстро ориентируюсь в информации, которую получаю.

– Погоди, но я тебе даже не говорила… Точнее, говорила, но уже здесь, в Зингсприде.

– Значит, мы просто мыслим в одном направлении. Когда ты мне показала свой бизнес-план, я сразу понял, что ему нужно имя. Помимо твоего, разумеется. Джерман Гроу просто удачно подвернулся со своими выходными в Зингсприде.

– Бен, мы вчера бежали из Раграна.

– Как я уже сказал, я быстро соображаю. Когда я говорил, что твой проект классный, я говорил это не просто так. Теперь все в твоих руках, Лаура.

До берега тут считаные метры, Бен преодолевает их в два броска, и я следую за ним. Не так быстро, но по дорожке, проложенной на раскаленном песке, преодолеть расстояние до него гораздо проще.

– Как ты это видишь? – спрашиваю я. – Я в купальнике!

– А туника тебе зачем?

– Он здесь на отдыхе!

– Не думаю, что кто-то откажется от уникального проекта только потому, что он сейчас на отдыхе. Кроме того, вряд ли вы сразу побежите его воплощать. Это все не за один день делается.

Он говорит так, что я действительно начинаю верить в то, что это возможно. Больше того, возможно здесь и сейчас – мне просто нужно дождаться, пока Джерман Гроу сядет за барную стойку, сесть с другой стороны и рассказать о том, что я хочу сделать. Правда, когда я об этом думаю, у меня волосы начинают шевелиться. Не только на голове, во всех местах разом, и становится нечем дышать.

Это же Джерман Гроу!

А Бен просто предлагает мне пойти к нему, и…

И.

Бен, к слову, устраивается на шезлонге.

– Тебе взять какой-нибудь коктейль?

Что-нибудь покрепче, хочется сказать мне, но я вспоминаю, что у меня Льдинка. Поэтому сейчас я понимаю, что он говорит о безалкогольном, и киваю. Мне для смелости, точнее, для того, чтобы выиграть время и подготовиться, сойдет любой. Поэтому я устраиваюсь в шезлонге, надеваю очки. Пью фруктовый коктейль со сливочной пенкой и смотрю на воду.

Что мне ему сказать?

Привет, я Лаура Хэдфенгер, и у меня есть крутая идея. Не могли бы вы стать ее постановщиком?

Да к нему по сто раз на дню с такими предложениями ломятся. Хорошо, если по сто, а не по тысяче, и потом я больше не Лаура Хэдфенгер. Я – Лаура Фил, и пусть так и будет. Мне надо научиться представляться так. Лаура Хэдфенгер осталась в прошлом, Лаура Хэдфенгер любила Торна Ландерстерга, Лаура Фил… мне кажется, я только еще начинаю ее узнавать. Только-только начинаю понимать, на что способна эта женщина и что она может.

Лаура Фил точно не будет бояться и прятать голову в песок.

И уж совершенно точно она не откажется от своей мечты из-за глупых сомнений и страхов. Да, Джерман Гроу сейчас легенда с мировым именем, но когда-то он тоже начинал. Когда-то, не исключено, он точно так же искал возможность реализовать свой талант.

Я глубоко вздыхаю и ставлю коктейль на столик.

– Решилась? – интересуется Бен.

Он повернулся на живот, и его спина сейчас кажется еще более смуглой, чем когда мы были в воде.

– Мне казалось, ты спишь.

– Тебе казалось.

– Да, я хочу подождать, пока он подойдет к бару.

– На твоем месте я бы не стал ждать.

– И что ты предлагаешь?

– Обойти бар и заглянуть к ним в гости.

– Это ужасно!

– Всяко лучше, чем дождаться, пока они уйдут в номер.

В этот момент я понимаю, что да. Зайти к ним в ВИП-зону на побережье – это одно, а бегать за ними по всему «Шеррамел Стар»… ну, это как минимум напоминает преследование.

– Расческа… – говорю я.

Вспоминаю, что она есть в нашей раздевалке, бегу туда.

Предметы индивидуальной гигиены, все аккуратно запакованные, разложены на полочках. Я хватаю расческу, роняю ее на ногу, наклоняюсь. Распечатываю, продираю спутавшиеся от ветра и соли волосы, смотрю на себя в зеркало абсолютно безумными глазами.

– Давай! – говорю себе. – Это твой шанс доказать, что ты что-то можешь сама.

Отражение испуганно моргает.

– Пошла! – повторяю резко. – Вдох-выдох. И пошла!

Вдох-выдох получается сдавленным, приходится повторить. Но дольше я не задерживаюсь, выхожу из раздевалки, подхватываю висящую на спинке шезлонга тунику. Дрожащими пальцами стягиваю тесемки.

– Удачи, девочка с коньками, – говорит Бен.

– Спасибо, мальчик с лыжами.

Он приподнимается, но я уже отворачиваюсь. Иду в сторону чужой ВИП-зоны, чувствуя, как меня начинает потряхивать. Знаю, что надо успокоиться хотя бы ради Льдинки, но меня трясет, и так трясет, что даже руки холодеют. Да, может, Джерман Гроу и начинал когда-то с нуля, но сейчас он – легенда, и сама мысль об этом заставляет мой желудок прижиматься к спине и размазываться по нему блинчиком.

Еще раз глубоко приходится вздохнуть, когда я огибаю бар.

Ноги становятся тяжелыми и начинают прилипать к охлаждающему настилу, как если бы я шла по песку. К счастью, Джерман Гроу не лежит в шезлонге и не спит, он стоит спиной к океану в рубашке и плавках и с кем-то говорит по телефону. Рубашка и плавки, конечно, не для деловых переговоров, с другой стороны – с кем-то же он говорит, и чисто теоретически Бен прав. Такие, как Джерман Гроу, вряд ли отдыхают… В смысле отдыхают так, чтобы с выключенными телефонами и полностью выключенными из творчества. Его жены и сына нигде не видно – спасибо всем драконам мира, иначе я бы просто убежала обратно, но сейчас, когда он завершает разговор, я решительно шагаю к нему.

И понимаю, что не знаю, как его назвать.

Ферн Гранхарсен?

Местр Гроу?

Это оказывается как удар под дых, и на меня очень не вовремя находит ступор. Потому что Джерман Гроу оборачивается и интересуется:

– Потерялись?

Сейчас самое время из ступора выпасть.

– Вовсе нет, – отвечаю я. – Я целенаправленно шла именно к вам. Я узнала вас там, в океане, и…

– Да чтоб тебя, – говорит Гроу и снова смотрит на дисплей смартфона.

– Простите? – интересуюсь я. – Вас не смущает, что я здесь и что я с вами разговариваю?

– Именно это меня и смущает, – заявляет он. – Смущает настолько, что я сейчас готов звонить в службу безопасности «Шеррамел Стар», чтобы узнать, с какой радости меня преследуют на моей ВИП-территории.

– Я вас не преследую. Я просто хотела…

– Дорогуша, меня совершенно не трогает, что ты там хотела. У тебя есть пара минут, чтобы найти дорогу туда, откуда пришла.

Я открываю рот. Потом его закрываю.

Честно говоря, меня уже так достали эти вконец очешуевшие драконы с чувством глубокой собственной ценности, что я готова просто развернуться и уйти. Но «развернуться и уйти» будет слишком просто, поэтому я подхожу ближе и снимаю очки.

– Знаешь, – говорю ему, возвращая его взгляд сверху вниз. – Ты только что потерял самый лучший контракт в своей жизни, который мог поднять тебя на новую высоту. Буквально.

Развернуться и уйти я не успеваю, потому что Гроу прищуривается.

– А я тебя знаю, – говорит он. – Ты та чокнутая.

Моя челюсть явно нуждается в сторонней поддержке, но поддержать ее некому.

– Которая бросила этого двинутого на голову Ландерстерга, – добавляет он, хотя мог бы не добавлять.

И тут происходит то, чего я точно не ожидала.

Точнее, если бы я этого ожидала, я бы сейчас сидела в раздевалке, в уголке, и шелестела оберткой от расчески.

Я влепляю Джерману Гроу пощечину, разворачиваюсь и ухожу.

Судя по ощущениям, в глубоком трансе. Глубже, наверное, уходили только шаманы Пустынных земель, перед тем как призвать дракона и начать вливать себе его кровь. Автопилот работает отлично, поэтому я возвращаюсь к шезлонгу, падаю на него прямо в тунике и смотрю на небо.

– Как дела? – интересуется Бен.

– Задница.

– Большая?

– Драконья. Я дала ему пощечину.

– А? – Бен приподнимается на локте и выразительно смотрит на меня. Точнее, я предполагаю, что выразительно, потому что на него не смотрю, только чувствую его взгляд.

– Я. Дала. Ему. Пощечину, – повторяю по словам. – На его ВИП-территории. Так что чисто теоретически он может подать на меня в суд.

– Чисто теоретически я бы так и сделал, – раздается надо мной голос.

Я подпрыгиваю на шезлонге, а Бен просто садится. Совершенно не глядя в его сторону, Гроу присаживается на корточки и говорит:

– Но поскольку у нас уже было двойное взаимное вторжение на частную территорию со взаимным обменом комплиментами, я готов оставить все в прошлом. Значит, Лаура Хэдфенгер.

– Лаура Фил, – поправляю я.

– Да без разницы. У тебя есть еще пара минут, Лаура Фил, чтобы меня заинтересовать. Будь на твоем месте любая другая, я просто прошел бы мимо, но у психов обычно самые интересные идеи.

– Это ты по себе знаешь? – хмыкает Бен, садится на шезлонге и протягивает ему руку. На уровне лица Гроу – так, что не заметить его просто невозможно. – Бенгарн Эстфардхар. И если ты еще раз назовешь мою будущую жену психом, я зарою тебя физиономией в песок.

Это определенно самые странные деловые переговоры, которые можно себе представить, тем не менее Гроу пожимает руку Бена.

– Джерман Гроу. – После чего снова поворачивается ко мне. – Итак, две минуты.

– Я хочу сделать аэрошоу, – говорю я. – Аналогов которого в мире сейчас нет. Основная идея заключается в том, что все действие происходит в воздухе, на высоте. Это будет не просто набор номеров, а сюжетное представление, как драматический театр или опера, только полностью в парении. Актеры не будут касаться пола ни на мгновение. Разве что каких-то конструкций, напоминающих скалы или чего-то в том же ключе. Как бы там ни было, основная суть – именно в полете.

– О’кей. И что ты хочешь этим показать?

– То есть?

– То есть у любого действа должен быть концепт. Идея. Стержень, на котором все держится, иначе идея развалится, не начавшись. Какая основная идея твоего аэрошоу?

Ответ приходит раньше, чем я успеваю его осознать:

– Люди гораздо ближе к драконам, чем кажется. Я хочу показать, что полет доступен всем. Всем без исключения.

– Ладно, это способно взлететь. – Гроу резко поднялся. – Сценарий у тебя есть? Этапы реализации?

– У меня есть бизнес-план.

– А сценарий?

– Сценария пока нет.

– Нет?!

– Лаура собиралась сама его писать, – произнес Бен.

Я моргнула.

– Хочет закончить до лета.

Я его правда убью.

– Чудесно. В таком случае мне нужно вместе с бизнес-планом увидеть сценарий, и если меня все устроит, встретимся еще раз, обсудим условия и будем работать. Рад был знакомству, Лаура Фил. Эстфардхар.

Гроу вытащил из кармана рубашки визитку – нормальную такую, бумажную визитку, как у «Шеррамел Стар», и вручил мне.

– До связи.

Я смотрела, как он идет по дорожкам, потом по линии прибоя, потом скрывается на своей территории, и только после этого повернулась к Бену.

– Сценарий?! Серьезно?!

– Никто лучше тебя его не напишет. – Он явно не понимал, что сделал, потому что завалился обратно на шезлонг, закинул руки за голову.

– Я не умею писать сценарии!

– Я тоже не умею кататься на коньках. Зингсприд – просто океан возможностей для творческих людей. Зажмурься, плюнь – и обязательно попадешь в какие-нибудь курсы сценарного мастерства.

– Это сценарий для Джермана Гроу! Ты думаешь, я смогу создать его после курсов?!

– Вообще-то, я думаю, что даже курсы необязательны, но все-таки их стоит пройти, чтобы потом сценарий не пришлось подгонять под сценарный вид. Это не столько деньги, сколько время.

Я покачала головой.

– Ты сошел с ума!

– Ты только что говорила с Джерманом Гроу, и он согласился встретиться с тобой второй раз. Все еще считаешь, что ты чего-то не можешь?

Бен задержал на мне внимательный, очень пристальный взгляд, а потом закрыл глаза.

– Да я… даже не представляю, о чем писать!

– Напиши о себе.

Глава 19

«Напиши о себе».

– Это ты сейчас так пошутил? – спрашиваю я. – Что я могу написать о себе?

– А что, о тебе совсем нечего написать?

– О том, как я разбила коленку в школе?

– Или о том, как ты бросила вызов правящему Ферверна.

Бен по-прежнему с закрытыми глазами, и это существенно усложняет наш разговор. Хотя я не уверена, что его усложнили закрытые глаза, а не его последняя фраза.

– Я не бросала ему вызов, – говорю я.

– Да ну? – Глаза он все-таки открывает. – Ты не бросала ему вызов, когда откровенно, при всех расторгла вашу помолвку? Или когда уехала со мной в Аронгару и согласилась на мою харргалахт, будучи беременной от него?

Я поднимаюсь.

– Знаешь, если ты хотел испортить нам отдых…

– Откровенно говоря, я хотел, – Бен садится на шезлонге, – чтобы ты поняла, кто ты такая на самом деле, Лаура. Ни одна из известных мне женщин – а впрочем, я понимаю, что и безызвестных тоже – не решилась бы на то, что сделала ты. Не решилась бы открыто заявить о том, что не готова выходить за первую физиономию Ферверна, не решилась бы бороться за ребенка, который, по сути, прямой наследник сильнейшей линии власти. Не знаю, откуда это в тебе, но все, что ты делаешь, – ты делаешь, не оценивая силы, которая в тебе скрыта. Ты даже не представляешь, какой внутри тебя стержень, хотя подсознательно отказываешься от того, что тебя не устраивает. Тебя не устраивает быть рядом с Ландерстергом – ты уходишь. Ты не готова отказаться от своего ребенка – ты убегаешь, хотя рушится все, на что ты рассчитывала. Это твое аэрошоу… То, что я озвучил, вряд ли можно назвать мелочами жизни, и даже не представляю, на что ты способна еще. После того, как ты дала Гроу по физиономии.

– Я была в стрессе!

– В стрессе просыпается истинная, глубинная суть. За что ты ему врезала, кстати?

– Он назвал меня чокнутой.

А Торна – двинутым на голову. Осознание этого просыпается во мне раньше, чем я понимаю, что врезала именно за это. Мысль совершенно некстати, но Бен обещал за меня окунуть Гроу физиономией в песок, а я…

– Напомни больше никогда не называть тебя девочкой с коньками.

– Называй, – хмыкаю я и возвращаюсь в шезлонг.

Мне нужно переварить все, что на меня свалилось, и поскольку мысли о Торне перевариваться отказываются, я думаю о себе. Возможно, написать сценарий о моей жизни не такая уж плохая идея. Тем более что когда снимали фильм про Джермана Гроу и его жену, в нем было бесчисленное множество допущений и художественного вымысла. А если еще перенести действие в древность, в Северные земли… Идея меня увлекает настолько, что я ненадолго выпадаю в альтернативную реальность, где моя история уже перестает быть моей. Это история совершенно другой девушки, которая родилась много столетий назад в богатой семье.

У нее была счастливая жизнь, пока однажды правитель Северных земель не захотел сделать ее своей. Идея раскручивается сама собой, я даже не представляла, что это может быть так, и когда Бен приглашает меня на обед, я не сразу возвращаюсь в реальность.

Отдых в «Шеррамел Стар» для меня не сказать чтобы что-то новое – отец всегда предпочитал отличный сервис, скорее это хорошо забытое старое. То забытое, когда не нужно думать, на что потратить деньги, а на что отложить, куда на неделе пойдет эта сотня, и как тогда придется прижаться на следующей.

– Я могу платить за еду, – говорю я. – Ну или вместе можем покупать продукты или вообще их разделить.

Бен закатывает глаза.

– Я знаю, что ты говорил, – тоже возвращаю его в реальность. – Но теперь, когда мы не вместе…

– Мне что, договор составить, что ты мне ничего не должна? – ухмыляется он. – Ни натурой, ни деньгами. Никак.

– Ты наблова задница.

– Сомневаюсь, что наблова задница стала бы так с тобой носиться.

– И то верно, – соглашаюсь, пробуя десерт. Внутри у него замороженный крем и литтоновые ягодки, и он просто тает на языке. – Давай договоримся так: когда шоу будет запущено и у меня пойдет доход, я тебе все отдам.

– Давай договоримся так: когда шоу будет запущено, мы вернемся к этому вопросу. Возможно, я захочу проценты.

С Беном сложно понять, когда он говорит серьезно, а когда смеется, но сейчас это что-то среднее. Я понимаю, что процент от бизнеса – учитывая все, что он для меня сделал, это выход. В том числе и для меня, так я не буду чувствовать себя обязанной. В конце концов, он мужчина, а у них на это вообще нюх. Рассматривать его как инвестора мне гораздо проще, чем как… просто друга, который помогает мне деньгами.

Друга.

Я мыслями возвращаюсь к Рин.

Понимаю, что Рин вообще ничего обо мне не знает. Ни о том, что я беременна, ни о том, что в Аронгаре. Даже о том, что я собиралась замуж за Бена.

Драконы, она меня убьет.

Она убьет, а Даргел поможет вывезти меня в пустошь и прикопать в ближайшей пещере, потому что близкие люди так не поступают. Но я не представляю, что могу сказать ей и брату – мне пришлось бежать в Аронгару, потому что Торн хотел заставить меня сдать анализы?

В Ферверне он имеет полное право на своего ребенка. В Рагране тоже. В Аронгаре…

– Бен, расскажи, как работают законы в Аронгаре? – спрашиваю я. – По моему вопросу?

– Скажем так, в Аронгаре тебя никто не заставит сдавать анализы помимо твоей воли.

– Даже если у меня была связь с правящим иртханом?

– Да хоть с первым драконом. Так было не всегда, этот законопроект рассматривали пять лет…

– Ого!

– Но все-таки приняли. Он защищает преимущественно женщин, но и мужчин тоже. Если, скажем, у обычного человека был роман с иртханессой, впоследствии он тоже имеет право на ребенка. Но до рождения ребенка никто не вправе диктовать тебе, что делать. Иртханесс, к слову, это тоже защищает – в случае романа, который родителям не понравился, они не имеют права заставить ее отдать этого ребенка, скрывать, прятать и так далее.

– То есть…

– То есть когда твой ребенок родится, Торн будет иметь на него право. Но не так, как в Ферверне: пришел и забрал, поскольку это первенец правящего. Это все решается цивилизованным методом, через суд. Рассматриваются все обстоятельства, в том числе насколько у тебя хватает сил и ресурсов на воспитание иртханенка.

Мне нужно это шоу.

– В том числе на то, чтобы справиться с его пламенем.

Я глубоко вздыхаю. Потому что в этот момент понимаю серьезность ситуации как никогда. Если я хочу воспитывать Льдинку сама, мне придется выйти замуж за Бена.

Этот момент мы уже проходили. Значит, остается искать другой вариант. Не в смысле выйти замуж, а в смысле – как справиться с пламенем ребенка, если у тебя этого самого пламени нет. Ну или, по крайней мере, не будет, когда я рожу, потому что сейчас оно у меня есть, прорывается через мою еще совсем маленькую кроху.

– Ясно, – говорю я.

– И что тебе ясно?

– Что у меня есть семь месяцев, чтобы что-то придумать, – закрываю тему. – Благодарю за обед, Бен. И не только за обед.

Он приподнимает брови.

– На здоровье, Лаура.

Если мы уже начали называть друг друга по именам, а не «девочка с коньками» и так далее, дело плохо. Пора бежать в океан, тем более что вряд ли я упущу такую возможность, раз она мне представилась.

В воде я чувствую себя на удивление комфортно. Мне это представлялось иначе – чем-то похожим, но не настолько восхитительным. Солнце становится чуточку мягче, правда, в Зингсприде это воспринимается исключительно как «я не превращусь в уголек, пока буду бежать от воды до зонтика». На этот раз я доплываю до ограничительной линии и смотрю на берег: Бен по-прежнему в шезлонге.

Ну и что мне с этим делать?

В смысле со всем, что нас связывает?

Сейчас мне кажется, что мне существенно не хватает ластика для памяти, как в графической программе. Затер часть воспоминаний – и живешь себе дальше, наслаждаешься, а не вспоминаешь ледяные глаза, в которых небо Ферверна мешается со снегами и вьюгами.

Толку-то, правда, их вспоминать?

Я возвращаюсь на берег, пытаюсь сопоставить время Ферверна и время Аронгары, понимаю, что в Ферверне сейчас дело движется к ночи, но мне жизненно необходимо позвонить Рин. Мне нужно с ней поговорить хотя бы просто ни о чем, если не о том, о чем я молчала. Теперь молчать уже не имеет смысла, поэтому…

Рин не берет трубку. Я сбрасываю и пишу сообщение:

«Привет. Уже спишь?»

Что вряд ли, Рин не из тех, кто рано ложится.

Ответ на сообщение не приходит, Бен сдвигает солнцезащитные очки в сторону, чтобы посмотреть на меня. Потом оставляет их на шезлонге и идет купаться, а я переползаю в бассейн. В бассейне, в прогретой солнцем воде вообще можно спать (если, разумеется, хочешь проснуться сваренной вкрутую). Поэтому я плыву под зонтик-водопад и там сижу, рассматривая темный дисплей.

От Рин по-прежнему ничего, и когда я уже думаю, что она все-таки легла спать, мне приходит сообщение: «Не пиши мне больше».

Это настолько неожиданно, что я не представляю, что и думать. Поэтому перезваниваю – раз, другой, третий. На четвертый, когда меня сбрасывают снова, чуть ли не швыряю телефон на песок, но передумываю и набираю снова.

Рин выключает телефон.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»