Парящая для дракона. Прыжок в бездну Эльденберт Марина
– И да, ты прав. Я тебе не поверю. Больше никогда.
Халлоран негромко кашляет.
– Лаура, нам пора.
Бен хмурится.
– Куда?
Только сейчас я понимаю, что ему не сообщили. Халлоран ему не сказал. Ни слова.
Честно, меня прямо окутывает злорадство, совершенно мне несвойственное.
– Приятно, когда за твоей спиной происходит что-то? – интересуюсь с милой улыбкой. – Что-то, что ты вроде как должен знать, но – упс?
Бен поднимается – резко и теперь смотрит на Халлорана в упор.
– Что происходит?
– Торнгер Ландерстерг совершил оборот. Мы забираем Лауру в пустоши, чтобы избежать возможной паники и огласки.
– Ого, – говорит Бен. – И ты все это время об этом знала?
Я встречаю его взгляд и произношу. По слогам.
– Ра-зу-ме-ет-ся.
Он молчит, не произносит больше ни слова. Просто смотрит мне в глаза, а потом отворачивается. Подходит к Халлорану.
– Я не позволю вам этого сделать.
– Вы знаете, что это единственный выход, местр Эстфардхар.
– Тогда я поеду с вами.
– А этого уже я не могу вам позволить. Утихомиривать драконов, почувствовавших вас, будет лишним.
Бен сильнее сжимает челюсти, а я почему-то чувствую это напряжение на физическом уровне. Напряжение и что-то еще, ударяющее в самое сердце с такой силой, что на мгновение становится нечем дышать. Все это длится секунды, пока у них с Халлораном дуэль взглядов, но что-то мне подсказывает, что к дуэли взглядов это не имеет ни малейшего отношения. Он обходит Халлорана, притихшего врача и выходит за дверь, но это чувство слабее не становится.
Странное ощущение, как будто мое сердце разматывают как клубок по ниткам.
– Ферна Хэдфенгер, – Халлоран снова поворачивается ко мне, – вы готовы?
Я смотрю на него: высокий, темноволосый, со стальными прядями седины.
– Не могу сказать, что я готова, но я готова. Если вы понимаете, о чем я.
Дальше все происходит как в странном сне. Врач проверяет все показатели, говорит, что они в норме и стабилизация пламени в ближайшее время не потребуется. Но если потребуется, то вот – мне показывают инъекционную ручку, в которой тот самый препарат. Я отмечаю такие детали мельком, равно как и одежду, которую мне приносят, – и сопровождение первого иртхана Аронгары.
Мы проходим по коридорам, поднимаемся на верхнюю парковку. В Зингсприде скоро полдень, солнце слепит, и Халлоран протягивает мне очки.
Я надеваю их, сажусь во флайс. Вереница флайсов поднимается в воздух и выстраивается какой-то особой геометрией, чтобы максимально прикрыть нас.
Так мы и летим над городом как решившие изучать искусство драконы, дорога полностью пустая – разумеется, ее для нас расчистили. Мигают только дорожные знаки и полицейские патрули, а мне почему-то становится нечем дышать.
Я бы хотела расплакаться, но, по-моему, сейчас вообще не время для этого, поэтому остается только смотреть вперед и молчать.
– Все будет хорошо, Лаура. Я обещаю.
– Хорошо, – эхом отозвалась я.
Хотя, вообще-то, это предполагало ответ.
Зингспридская пустошь расстилается бесконечной сухой пустыней. Конечно, до какой-нибудь Лархарры ей далеко, но здесь под солнцем видны выжженные пучки колючек, потрескавшаяся земля, а горы вдалеке кажутся раскаленными добела.
Кордон боевых флайсов остается позади, впереди точно такой же, только более узкое кольцо.
– Когда мою жену похитили, – неожиданно произносит Халлоран, – я тоже обернулся.
Я отрываюсь от полосы пустоши, перевожу взгляд на него.
– Мгновение, когда я почувствовал, что ей грозит опасность – настоящая, ее зов о помощи, – и вот уже я ощущаю, как во мне разрастается пламя дракона. Я мог бы это остановить, но не стал. Поскольку знал, что иначе не успею.
– Со мной это произошло больше суток назад, – ответила я. – Торн тогда обернулся?
Халлоран качает головой.
– Нет?
– В то же время произошло покушение на Солливер Ригхарн. Возможно, это его отвлекло. С другой стороны, это все равно не объясняет отсутствие мгновенной реакции дракона. Как бы там ни было, Лаура, нам нужен ферн Ландерстерг. Чтобы понять, что именно случилось и почему.
Я даже не представляю, как с этим справиться.
Покушение на Солливер Ригхарн?!
Одновременно со мной? Точнее, с тем, что меня пытались убить?!
– Это не случайность?
– В этом нам тоже предстоит разобраться. Что, признаюсь, будет нелегко. У меня состоялся непростой разговор с правящим Раграна. Бермайер сообщил, что отчим Бена всю эту игру провел за его спиной. Сейчас он исчез, на заседании Мирового сообщества Бермайер изъявил желание быть подвергнутым ментальному допросу, чтобы исключить неприятные последствия случившегося для Раграна. Разумеется, он окажет максимальное содействие в его поиске и поимке, но предполагаю, что со знаниями и навыками теневой разведки Эстфардхара-старшего это будет не так легко.
– Зачем вы все это мне рассказываете?
– Потому что вы достойны правды, Лаура.
За вторым кольцом боевого транспорта и вершинами оставшихся позади смотровых башен видны парящие над пустошами драконы. Отсюда до них далеко, но, кажется, я чувствую их пламя, его силу даже отсюда.
– Они чувствуют приближение лидера, – коротко комментирует Халлоран. – Чужого, но лидера.
Я этого лидера тоже чувствую: когда флайсы опускаются на растрескавшуюся от солнца землю, меня начинает знобить.
Знобить!
В Зингсприде.
Халлоран касается наушника, выходит из флайса. Я выбегаю за ним. Именно выбегаю, потому что меня подбрасывает – как пружиной.
– Лаура, вам лучше остаться во флайсе, – произносит он, а я вижу на фоне вспышек пламени – красных драконов – стальной отблеск.
Этот отблеск увеличивается в размерах, приближается, и вот уже виден размах крыльев.
– Возвращайтесь во флайс, Лаура, – с нажимом повторяет Халлоран.
Ко мне тут же приближаются двое из нашего сопровождения.
Вокруг нас столько иртханов, что меня уже штормит от пламени, а Торн все ближе, ближе и ближе.
Меня чуть ли не силой усаживают во флайс, и мне приходится пригнуться, чтобы продолжить смотреть. Чем он ближе, тем сильнее меня знобит. Тем сильнее что-то внутри тщетно пытается раскрыться, подавленное препаратом.
Проходит, кажется, всего несколько мгновений – или несколько бесконечно долгих минут, когда шлейф из красных драконов остается позади, а на нас падает огромная тень. Я даже не представляла, что тень может быть настолько огромной. Не говоря уже о том, кто ее отбрасывает: дракон начинает снижаться, и я впервые в жизни чувствую себя такой крохотной.
Когда он садится, флайс вздрагивает от потоков воздуха, пыль и мелкие камни жалят стекло.
Я смотрю на него, не в силах поверить своим глазам: на огромного мощного зверя, кажется заполняющего собой всю пустошь. Чешуя, иссиня-ледяная, сверкает на солнце, охлаждая дрожащий от столкновения жара и холода воздух. В тот момент, когда пронзительно-синий взгляд врезается в меня, я словно перестаю быть собой, Лаурой Хэдфенгер, Лаурой Фил, человеком, иртханессой или кем бы то ни было еще.
Рывком распахиваю дверцу флайса и бросаюсь к нему.
– Назад, ферна Хэдфенгер! – Я даже не успеваю понять, кому принадлежит этот крик, потому что голоса вокруг вдруг становятся едины, как автоматические.
Кто-то бросается мне наперерез, но этот кто-то тут же рывком подается назад, потому что дыхание дракона выстилает стену ледяного пламени между нами.
– Всем не двигаться!
Это тоже чей-то приказ, но его поглощает треск ледяного пламени теперь уже слева от меня.
Я иду по этому коридору вдоль пламенно-ледяных стен, под моими ногами потрескавшаяся от жары пустошь становится ледяной пустыней. Этот взгляд притягивает меня как магнитом, взгляд и странное чувство внутри, которому я не могу найти объяснения. Безграничное, бесконечное чувство единства, ощущение, что внутри меня глубокая пустота, и с каждым шагом она заполняется.
Сумасшедшей силой, пламенем, мощью сливая, спаивая нас воедино как нечто, что не может существовать по отдельности.
Дракон, который стоит передо мной, закрывает собой все, даже небо. Рядом с ним просто невыносимо холодно, но, когда я протягиваю к нему руку, он опускает голову. Из ноздрей вырывается тонкая струйка дыма, скользящая по запястью, как воздух из кондиционера.
Он почти касается моей ладони, когда неожиданно в меня ударяет недоверием… и болью. Такой немыслимой болью, что я захлебываюсь от нее, а в следующий миг харргалахт Бена на груди вспыхивает под ударом ледяного пламени. Дракон вскидывает голову, и его рычание, раздирающее меня на части, выбивают из сердца удары, а из легких – воздух.
В то же мгновение стены огня гаснут, кто-то перехватывает меня за талию и тащит назад, а вокруг дракона вспыхивает ледяное пламя. Его столько, что перед глазами двоится, или мне так кажется, но мир начинает меняться – а точнее, меняться начинает сам зверь. Крылья смыкаются, пока не превращаются в узкую линию, тают. Следом растворяется в огне чешуя, дракон встает на задние лапы.
– Во флайс, – говорит кто-то.
– … ее…
– Срочно!
Короткие отрывистые фразы никак не складываются воедино, я рвусь из удерживающих меня рук до тех пор, пока меня не усаживают на заднее сиденье флайса – силой. Почти закрывая мне то, что происходит там, за его пределами. Я на миг замираю, потому что перед глазами – лицо Сэфла, а в его глазах – лед. Буквально. Полосы вертикальных зрачков делят радужку на две части, он смотрит на меня в упор, и я понимаю, что ледяное пламя погасил именно он.
Это длится секунды, потом Сэфл резко подается назад, и дверца флайса захлопывается. Раздается щелчок блокировки.
Не в силах в это поверить, дергаю дверь снова и снова. Бесполезно.
Она не поддается, равно как и стекло, по которому я колочу кулаками – в спину Сэфла.
Но вот он чуть сдвигается в сторону, и в яростном сиянии пламени я вижу уже не дракона, а человека. Точнее, иртхана.
Торн шагает по льду босыми ногами, подхватывает плед, который ему подают. Теперь я вижу еще и Халлорана, который идет к нему, и в этот момент оживает наушник управляющего флайсом военного. Спустя несколько секунд – мотор.
– Нет! – кричу я. – Нет, нет, нет! Вы не имеете права меня увозить!
– Ферна Хэдфенгер, я действую по протоколу.
Флайс начинает подниматься ввысь, и я перехватываю взгляд Торна – ледяной, холодный, чужой. Лишь на миг, он больше не смотрит в мою сторону, что-то говорит Сэфлу и шагает к Халлорану. Это последнее, что я вижу здесь, потому что флайс разворачивается, зацепив обзором кружащихся вдалеке над пустошью драконов, и направляется в сторону города.
Я сижу неподвижно, кольцо боевых флайсов остается позади, второе еще только приближается. Во мне все еще тоненько бьется что-то. Что-то, чему я не могу найти определения, подобрать слов. У меня чувство, что часть меня оторвали, выдрали из самого сердца и оставили там.
И, разумеется, я не могу не думать о том, что произошло.
Дракон, опустившийся на землю. Невыносимое, сумасшедшее притяжение.
Удар, слияние, боль… его боль, которая меня чуть не убила.
Харргалахт до сих пор пульсирует, и я подавляю безотчетное желание вцепиться в нее ногтями. Я же просила ее снять! Просила!
Что там вообще произошло?
От всех этих мыслей становится не по себе. Особенно не по себе – от взгляда Торна. Он смотрел на меня в точности так же, как в последний раз в кабинете. Как на пустое место.
Даже хуже.
Как на грязное пустое место.
Чего я ждала от этой встречи?
Не знаю. Наверное, подсознательно – того, что взгляд человека… то есть иртхана будет таким же, как взгляд дракона. До той минуты, пока он не почувствовал чужую харргалахт.
Как бы там ни было, таким этот взгляд не был, и мне надо это признать. А после того, как я это признаю, надо признать, что…
Между нами все кончено.
Глава 26
За последнее время я столько раз переезжала, что еще один переход – закрытый ВИП-телепорт в Мэйстон, столицу Аронгары, по сути, ничего не изменил. В принципе, он и не изменил – поменялся только пейзаж за окном с жаркого зингспридского на более привычный зимний. Поменялся персонал частной закрытой клиники, в которую меня привезли. В остальном – все та же аппаратура, монотонный писк которой подсказывает, что со мной и с Льдинкой все в порядке.
Сейчас все в порядке.
Поэтому когда открывается дверь и появляется Халлоран (хвала всем, кому только можно, за то, что это именно он), я даже сильно не удивляюсь. Я вообще не уверена, что слово «сильно» ко мне теперь применимо, потому что все мое сильно осталось в той пустоши. Я помню, как бросилась к дракону, как меня трясло от сумасшедшего, безумного притяжения.
Кстати, о притяжении.
– Что это было – там, в пустоши? – спрашиваю я. – Я не собиралась выходить из флайса.
– Притяжение пламени.
– Это как?
– Когда огни драконов или иртханов совпадают, это реализуется притяжением на физическом уровне. Если они еще и сочетаются… – Халлоран осекается, потом подходит ближе. – Словом, суть заключается в том, что возникает такое вот алогичное для человека притяжение. Поскольку перед вами был даже не иртхан, а дракон, это сработало именно так.
– Почему вы не заставили Бена снять харргалахт? – Я смотрю на него в упор. – Вы же знали, что так будет. И не надо вешать мне на уши всю эту чушь про то, что у меня плохое состояние, что я была слабая и так далее. Давайте говорить откровенно, местр Халлоран. Зачем это было нужно вам?
– На самом деле харргалахт малоизучена, и я действительно предпочел бы оставить ее в покое до того, как вы родите.
Я хмыкаю. Надеюсь, взгляд у меня сейчас по-настоящему скептический, потому что вот это вот «малоизучена» могло прокатить с Лаурой-Хэдфенгер-развесь-уши. Когда-то безумно давно.
– Но вы правы. Была еще одна причина, не менее веская. Эта причина – выход из оборота. Мне нужно было, чтобы дракон перестал видеть в вас пару и ферн Ландерстерг смог вернуться обратно.
– Как он может видеть во мне пару?! – взрываюсь я.
– Из-за вашей особенности.
– Это… – Я поднимаю руки, потому что во мне кончаются слова.
– И еще одна причина, Лаура. Пока вы являетесь потенциальной супругой местра Эстфардхара, чисто теоретически ферн Ландерстерг не имеет права вас забрать.
– А грязно практически?
Халлоран усмехается.
– Мы сейчас побеседовали. Только что. Первенец правящего – особенно правящего державой – это очень и очень серьезно.
– Да, я это уже поняла, когда чуть не заморозила ваш лучший курорт.
– Хорошо, что у вас сохранилось чувство юмора.
– Это не чувство юмора. Это сарказм.
На какое-то время воцаряется долгое молчание, в течение которого Халлоран смотрит на меня, а я изучаю паутинку датчика, тянущуюся вдоль моего предплечья. Облегчать ему задачу я тоже не собираюсь, я порядком устала от этих интриг и политических игр. Устала от того, что меня использовали все кому не лень, и вот от этого – взгляда навылет, жесткого, скользящего по мне льдом, как будто не было между нами всего, что случилось на курорте, этого тепла, этих объятий, как будто он не сжимал мою руку после того, как я поломалась на катке, – устала больше всего.
Он, словно сошедшая лавина, обрушился на меня в пустоши, и я до сих пор как под этой лавиной.
– Помимо особенностей вашего малыша или малышки, – все-таки возвращается к разговору Халлоран, – существует еще его право на ребенка, и все это в принципе преодолимо. Но не без потерь.
– Что значит – не без потерь? – интересуюсь я.
– Это значит, что я мог бы – с учетом уже вашей особенности – объявить себя вашим наставником и взять под свою защиту. В этом случае ферн Ландерстерг будет иметь дело уже со мной, но это – международный конфликт. Учитывая его настрой, в котором я только что имел возможность убедиться лично, это будет не просто международный конфликт, а война.
Да, не думала я в свой двадцать один год, что когда-нибудь стану причиной войны между Ферверном и Аронгарой. Проблема в том, что я не хочу ею становиться – я никогда не жила в войне и жить в ней не хочу. Не хочу, чтобы из-за меня гибли люди. Не хочу, чтобы из-за меня разрушались дома. Драконы, да я даже представить не могу, во что это может вылиться сейчас – с ультрасовременными технологиями.
– Подводя итог вашей пламенной речи, – я понимаю, что не должна злиться на него, но я злюсь. Видимо, Халлорану сейчас достается за все и за всех, кому не досталось в процессе, – я делаю вывод, что вы выдадите меня ему. Я правильно поняла?
– Есть еще один выход, Лаура.
– Какой?
– Вы можете умереть.
Да, это определенно выход. Был бы выход: Лауры нет, нет и проблем, но даже тут есть проблема – я не хочу умирать. Не хочу больше играть в эти набловы игры, и – даже если на минутку представить, что я могла бы согласиться, – как он это вообще себе представляет?
– У вас есть жена, местр Халлоран, – говорю я. – Как вы думаете, как бы она отреагировала на новость о том, что вы мертвы?
– Моя жена – это совершенно другое дело. – Его голос становится холодным, но мне плевать. Пусть он хоть весь запас лимонада со льдом выпьет из своего гигантского председательского холодильника, на меня это больше не действует.
– Правда? Ну, в таком случае кто там у вас еще есть? Брат, кажется? Как думаете, он будет счастлив, если узнает о том, что вас нет? – Мне не просто хочется орать, мне хочется швырнуть в него штативом с проводами, а после добавить аппаратурой. – Может, в вашем высоком политическом мире такое в порядке вещей – а может, вы такое уже проворачивали, а? Но я никогда. Никому. Из своих близких – пусть даже останется всего один человек в этом мире, которому я дорога, не позволю это испытать. Так что можете идти со своим предложением туда, откуда пришли. Ясно?
– Ясно, – говорит он. – И это было всего лишь предложение, Лаура. Я не собираюсь заставлять вас делать что бы то ни было.
– А вы и не сможете, – говорю, глядя ему в глаза. – Никто не сможет.
Он кивает.
– Это я уже понял.
– Замечательно. В таком случае, думаю, мы можем продолжить наш разговор. С того момента, на котором остановились, – что будет, если ответственность за меня возьмет кто-то другой? Не имеющий такого отношения к политике, как вы. Это тоже может спровоцировать международный конфликт?
– Поскольку вы сейчас иртханесса, – произносит он, – на вас распространяются законы нашего мира. То есть если у вас появится сильный наставник, который согласится взять на себя всю ответственность за ваше обучение и за вашу безопасность на время обучения, вы будете под его защитой, и – по крайней мере, до родов – Торнгер Ландерстерг не сможет на вас претендовать. Проблема в том, что его это совершенно не волнует.
– Совершенно не волнуют законы вашего мира?
– Пока он не знает о том, что вы – временно или не очень – иртханесса.
– Вы ему не сказали?!
– С одной стороны, это преимущество – по той причине, о которой мы с вами говорили. С другой – первенец от иртханессы гораздо сильнее, чем первенец от обычной женщины, и это минус. Пока мы не вывели Ферверн из Мирового сообщества, он вправе поднять вопрос о вашем содержании на территории Ферверна – хотя бы из-за сложившейся ситуации и из-за нападения на вас, которое мы не смогли предотвратить.
– Погодите. Какой выход?
Халлоран потер лоб и опустился в кресло.
– Не так давно Торнгер Ландерстерг совершил оборот.
– Да, около суток назад.
– Нет, это произошло гораздо раньше. Я вам уже говорил, в современном мире запрещены обороты. Это связано с тем, что силы иртханов, даже с самыми мощными огнями, не всегда позволяют им удержать сознание и, как следствие, вернуться к человеческому облику. Что, разумеется, может привести к самым непредсказуемым последствиям, особенно когда речь заходит о правящем или тем более главе государства.
Халлоран чуть помолчал, потом продолжил:
– После того как это произошло, на заседании Мирового сообщества, связанном с этим фактом, Торнгер Ландерстерг отказался признавать факт несоблюдения этого закона, мотивируя это тем, что все произошло на его территории. Оборот, который он совершил, затрагивает не только Ферверн и Аронгару. Если мы сейчас дадим этому делу ход, это перевернет мир и в самом деле может привести к войне. Мне бы очень этого не хотелось.
Да. Мне тоже.
– Поэтому, Лаура, мы сейчас ходим по очень и очень тонкому льду мирового баланса. Только поэтому я предложил вам тот выход, который вы – он сделал паузу – так восприняли.
Я покачала головой, в которой все это просто отказывалось укладываться. Торн оборачивался. Если верить Халлорану, не раз. Зачем… почему? Как? Торн из тех, кто контролирует себя всегда и во всем, от и до. Тем не менее он позволил дракону, который почему-то считает меня парой, взять верх.
И хочет вывести Ферверн из состава Мирового сообщества.
Да тут просто с ума можно сойти.
– Если дракон считает меня парой, как вы собирались инсценировать мою смерть?
– Считал, – поправляет Халлоран. – После харргалахт он больше так не считает.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы провернули все это, чтобы «отключить» меня от дракона Торна, а его от меня, – говорю я. – Вы все это изначально спланировали, хотели, чтобы я «умерла». Чтобы слегка стабилизировать ситуацию в мире.
– Ваша «смерть» больше не способна навредить дракону – как следствие, ферн Ландерстерг не пострадает. Даже если он выведет Ферверн из основного состава, ваша страна просто станет изолированным государством. Хотя я не исключаю пересмотр дела после того, что произойдет.
Я усмехаюсь.
– Как же у вас, у политиков, все просто.
– Все гораздо сложнее, чем вы можете себе представить, ферна Хэдфенгер. Зачастую мы принимаем решения, которые идут вразрез с тем, чего мы хотели бы. В свое время я надел на свою будущую жену таэрран, чудом не разрушив отношения с ней и не лишившись пары. Сейчас даже мне сложно вспомнить, чего мне это стоило, – но это было одно из тех решений, которое вывернуло меня наизнанку. Между стабилизацией ситуации в городе, сохранением баланса между иртханами и людьми – и собственными чувствами – я выбрал первое.
Я отворачиваюсь и смотрю в окно. В Мэйстоне набежали тучи удивительно быстро, в Хайрмарге такое только летом бывает. Ощущение такое, что они вот-вот прорвутся снегом.
– Мне нужно подумать, – говорю я.
– Пара часов у вас есть.
– Два часа?!
– Экстренные решения требуют экстренных мер, ферна Хэдфенгер.
Я морщусь.
– Торн заставит вас предоставить доказательства. Он не поверит, пока не увидит сам.
– На этот случай у нас есть ваш отец. – Халлоран поднимается. – Я говорил с ним за пару часов до визита в пустошь. Юргарн Хэдфенгер очень сожалеет о том, что между вами произошло, и очень хочет все исправить.
Всем привет.
Меня зовут Лаура Фил, но когда-то я была Лаурой Хэдфенгер. Хэдфенгер – фамилия, которую дал мне отец, но с некоторых пор я больше ею не являюсь. С того дня, как я отказалась выходить за Торнгера Ландерстерга, моя жизнь превратилась в череду переездов и бесконечных интриг.
Когда-то я думала, что все это возможно только в приключенческих фильмах и книгах. Несколько месяцев назад я была одной из самых обычных студенток: я заканчивала Хайрмаргский государственный университет по специальности «Экономика и маркетинг». Я строила планы и думала о том, куда отправлять свое резюме, когда получу диплом.
Меня пригласили на кастинг в шоу «Эрвилль де Олис», это было моей мечтой долгие годы. Моя мама хотела стать соурской чемпионкой, но получила серьезную травму. Обо всем этом мне рассказал отец. Так же как и о том, что она отдала за меня свою жизнь – когда встал выбор между спасением меня или ее, она выбрала меня.
Точно так же я сейчас выбираю своего ребенка.
Я узнала о том, что беременна, когда уехала из Ферверна. Я уехала из Ферверна, потому что не могла дольше оставаться с мужчиной, которому нет до меня никакого дела и до которого я пыталась достучаться всеми возможными способами, пока не сдалась.
Однажды я сдалась.
Но больше не сдамся.
В Рагране я хотела начать новую жизнь. Я хотела просто жить, спокойно выносить и родить своего малыша, увидеть его первую улыбку, подержать на руках – тогда как его отец счел меня недостойной быть матерью и прислал ко мне тех, кто должен был принудительно вывезти меня в Ферверн.
Мне помогли этого избежать, но у этой помощи была своя причина.
Спецслужбам Раграна было выгодно держать меня при себе, когда они узнали о моем положении. Они убили девушку, которая могла выдать мое состояние, – ее звали Лари Эрро, и у нее была своя студия танцев. Когда власти Раграна решили, что им выгодно отдать меня в Ферверн, мне снова помогли бежать – на этот раз в Аронгару. Чтобы на следующий день прийти за мной с целью уничтожить меня и мою Льдинку.
Так я называю ту, кого уже сейчас люблю больше жизни.
В данный момент я нахожусь в закрытой клинике, и мне предлагают инсценировать собственную смерть, чтобы избежать международного конфликта. Я не хочу международного конфликта. Я не хочу больше жертв. Я беременна первенцем главы Ферверна, и у меня хотят отнять мою жизнь и моего ребенка.
Поэтому я сейчас обращаюсь ко всем, кто меня видит и слышит.
Ко всем, кто только готовится стать матерью или отцом или уже стал.
Я просто хочу жить и растить свою дочь.
Помогите мне избежать участи безвольной куклы политических интриг. Помогите мне вернуть мою жизнь и свободу.
Поддержите меня в сети – чем больше людей узнают правду, тем больше шансов, что меня и Льдинку не разлучат.
Я отправляю это видео, и я не знаю, сколько оно просуществует.
Но надеюсь, достаточно, чтобы мою историю узнал мир.
Я нажала кнопку «отправить» и отложила смартфон. Солнце уже перекатилось вниз и медленно падало в океан. Острова Мэйстона, соединенные мостами и аэромагистралями, сейчас выглядели как нечто нереальное. Нереальным казалось и происходящее со мной, но, как бы там ни было, свой выбор я сделала.
После ухода Халлорана я думала недолго.
Попросила принести мне смартфон и включила запись. Я не стала готовить речь, я не стала даже переодеваться в одежду, в которой меня возили в пустошь, – снимала в больничной рубашке.
Тот выход, который мне предлагал Халлоран, для меня был невозможен.
Поэтому я нашла свой: видимо, не зря протирала юбки и платья в ХГУ. Оставалось только надеяться, что мне он поможет, потому что если не поможет это, не поможет уже ничто.
Я не хотела заходить в сеть, потому что боялась.
Боялась, что не будет просмотров, боялась, что видео просто уничтожат спецслужбы – Раграна, Аронгары, Ферверна. Поэтому, когда смартфон завибрировал (по умолчанию все новые модели стоят на беззвучке), вздрогнула. Перевела взгляд на дисплей – номер был незнаком. Равно как и следующий. И следующий. И следующий. Современные смартфоны позволяют принимать до ста вызовов, и ты выбираешь, кому ответить первым, – но сейчас номера вываливались списком, я даже не успевала их все фиксировать. Кто-то отключался, но взамен высвечивались все новые и новые номера.
Значит… сработало?..
Читать бесплатно другие книги:
