Проклятие Мейер Марисса
И начала спускаться дальше.
Лестница казалась бесконечной, и свет от факела Эрлкинга больше не был виден.
Шепот возобновился. Он звучал все громче, и с каждой ступенькой шаги Серильды становились медленнее и осторожнее.
Стены под переплетенными ветвями ежевики превратились из каменных, в земляные.
Серильда страшно замерзла. От холода она не чувствовала пальцев на ногах и скрепя сердце, нехотя мысленно поблагодарила короля за новый плащ.
Наконец она впереди различила конец лестницы. Там горел свет.
Затаив дыхание, Серильда прошла под аркой из ветвей ежевики, толстых, как целые древесные стволы, и очутилась в зале. Огромный, он был даже просторнее, чем большой зал наверху. Восьмиугольной формы, похожий на пещеру, со стенами из земли, камня и глины и сводчатым потолком высоко-высоко над головой.
В центре зала, возле плоского каменного алтаря, стоял Эрлкинг. На алтаре лежал длинный деревянный ящик.
Ящик, который Серильда сразу узнала.
Темные вокруг нее задвигались, вставляя свои факелы в железные держатели на стенах, а она стояла и не могла отвести взгляда от гроба, в котором покоилось ее тело. Деревянная крышка прилегала плотно, но Серильда не сомневалась, она знала, знала, что оно по-прежнему там, внутри.
Так вот где король его спрятал. Да, Серильде не хватило бы смелости искать его здесь.
Серильда едва замечала, что ледяные детские пальцы сжимают обе ее руки. Она облизала пересохшие губы, оторвала взгляд от гроба и посмотрела за алтарь. Там, у дальней стены зала, лежали в пыли поверженные глянцево-черные монолиты, и все они были обращены вершинами к тому месту, где необъятные корни ольхи спускались по земляным стенам, образуя фундамент замка.
Между двумя из них виднелось отверстие.
Корни в том месте почернели, обвитые точно такой же ежевикой, что покрывала стены там, на лестнице.
За отверстием была бездна. Поначалу Серильда увидела черное как смоль ничто, но чем больше она смотрела, тем чаще ее глаза улавливали мерцающие глубоко в темноте слабые огни, похожие на бледно-голубых и лиловых светлячков. Они появлялись из густого тумана и вновь исчезали в нем. Целый океан сияющей черноты, двойник звездного полуночного неба.
Ферлорен.
Серильда чувствовала, как у нее внутри растет напряжение. Зрелище манило ее и отталкивало одновременно.
Она снова услышала знакомый звук. Он поднимался из этих священных глубин.
Шепот.
Теперь он звучал более отчетливо.
Серильда…
Ей на глаза навернулись слезы. Она попыталась оттеснить детей. Назад к лестнице…
Эрлкинг, заметив это, с любопытством воззрился на нее, склонив набок голову.
– К чему так торопиться, моя королева? Вы ведь только что прибыли.
– Н-нам не следует здесь находиться, – сказала Серильда, не стыдясь дрожи в голосе. – Это противоестественно, живым нельзя быть так… так близко к этому месту.
Король расхохотался и обвел зал рукой.
– И где же вы здесь видите живых?
У нее защемило в груди.
Я, я живая, хотела сказать она. Ведь она еще не мертва. Проклята – но не мертва.
Но, не успела она облечь свой ответ в слова, как шепот снова позвал ее по имени.
Серильда… доченька моя, милая…
У нее задрожали губы. Серильда невольно шагнула в сторону врат, но тут Никель взял ее за руку, и это скользкое, холодное прикосновение призрака заставило ее вздрогнуть. Не успев понять, что делает, она стряхнула руку мальчика и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть обиду на его лице.
Стыд и сожаление поразили ее как громом.
Уходи… – твердил голос. – Беги, пока можешь…
– Папочка? – пискнула Серильда. Слезы покатились у нее по щекам.
– Нет, – пробормотал Ханс. – Это не твой отец. Это… Это дедушкин голос.
Серильда замерла.
– Что?
– Дедушка умер, когда мне было восемь, – сказал он еле слышно. – Это он меня зовет.
Взгляд Ханса был прикован к воротам, на лице страх боролся с надеждой.
– Он велит тебе бежать? – выдохнула Серильда.
Ханс удивленно помотал головой.
– Нет. Он зовет меня к себе.
Серильда…
Серильда покосилась на Эрлкинга, который явно наблюдал за ней. Который… чего-то ждал.
Сглотнув, она прошла мимо него, миновала алтарь с гробом и заглянула через край врат, в лежавший за ними туман. Она едва разглядела вдалеке мост через… расселину? Или реку? Золотое сияние свечи озаряло белоснежный камень моста, а дальний его конец терялся в густой дымке.
И вдруг – она увидела огонек. Он приближался, мягко покачивался вперед-назад.
У Серильды внутри вспыхнула надежда, яркая, как неожиданно чиркнувшая спичка.
– Папа, – прошептала девушка, не сдержавшись. Она еще раз шагнула вперед, но тут кто-то остановил ее, взяв за локоть. Вздрогнув, Серильда вырвала руку из хватки Эрлкинга, не отрывая взгляда от фигуры, держащей фонарь.
Шаг за шагом кто-то неспешно переходил мост.
Высокий. Стройный. В изумрудно-зеленом плаще, отороченном пушистым черным мехом.
Это был не ее отец.
И тут Серильда вспомнила, зачем они здесь.
– Нет! – завопила она, не успевая подумать. – Велос! Беги! Он хочет…
Кто-то схватил ее, зажал ей рот ладонью, заглушив крик. Серильда извивалась всем телом, пытаясь освободиться и сбросить с себя удушающее чувство того, что происходит что-то непоправимое.
– Прости, – прошептал срывающийся голос.
Серильда перестала сопротивляться. Слезы текли у нее по щекам, ее трясло от негодования.
Извернувшись, она увидела Манфреда – это он держал ее. Его лицо было искажено страданием.
Силы оставили Серильду. Она не могла сражаться с Манфредом. Не хотела. Он не был ей врагом.
Тихо всхлипнув, она повернулась к вратам.
Манфред нерешительно отнял руку от ее рта, но не отпустил ее.
Велос уже пересек мост. Серильда еще не могла разглядеть его лица, пока он поднимался по ступенькам, но в его движениях была неуловимая грация. Завораживающий ритм.
Однажды Серильда уже видела Велоса – когда в ночь Пробуждающейся Луны выпила специальное зелье, сваренное мадам Зауэр. Оно ввергло девушку в состояние, напоминающее смерть. В какой-то момент Серильда забыла, что должна держаться за ветку ясеня, которая удерживала ее дух на земле до тех, пока мадам Зауэр не оживит ее снова. Уплывая все дальше, Серильда увидела Велоса, поджидавшего ее с фонарем. Бог манил ее к себе, готовый препроводить ее душу в Ферлорен.
Серильда не испугалась ни тогда, ни сейчас. Этого бога она не боялась.
Она боялась того, что задумал Эрлкинг.
Велос прошел через врата и безмятежно вгляделся в лицо короля.
Повесив фонарь на локоть, другой рукой бог небрежно откинул капюшон плаща. Затаив дыхание, Серильда вглядывалась в черты лица, которые каким-то образом были юными и древними одновременно.
У бога были белая кожа, мерцающая, как жемчуг, тонкий нос и изящный рот; короткие черные волосы мягко вились вокруг лица. В его взгляде не было жестокости, но и доброты Серильда тоже не видела.
Беги, умоляла она про себя, надеясь, что Велос взглянет на нее и все поймет. Но бог смерти смотрел только на Эрлкинга. Не испуганно. Даже не настороженно. Скорее… с любопытством.
Эрлкинг медленно развел руки, показав открытые ладони.
– Скорбная Луна приветствует тебя, Велос. Я надеялся, что мы сможем мирно побеседовать.
Велос вздернул подбородок, и Серильда заметила первые проблески чувства на его лице. Не высокомерие. Не насмешку.
Смирение?
– Я знаю, что ты ищешь, – промолвил Велос, обнажая острые клыки. Его слова прозвучали взвешенно и обдуманно. – Тебе уже известно, что цена слишком высока. Ты не захочешь ее платить.
– Напротив, – голос Эрлкинга, хоть и спокойный, выдавал волнение. – Я готов заплатить любую цену, которую ты попросишь.
Велос склонил голову к плечу. Он не улыбнулся. Не засмеялся.
– Тогда в уплату я прошу тебя, – просто сказал он.
Руки, державшие Серильду, напряглись. У нее самой сжался желудок.
Эрлкинга? В обмен на что?
Нет. Не на что. На кого.
Он просил отпустить Перхту.
Глава 36
Это не должно было происходить сейчас, этим вечером. До Бесконечной Луны еще оставалось целых два месяца. Эрлкинг никак не мог требовать исполнения желания.
Вот только Эрлкинг не загадывал желание. Он обратился к богу с предложением. С просьбой о сделке.
И что же этот бог попросил взамен?
Всего лишь самого Ольхового Короля.
Эрлкинг слегка улыбнулся.
– Это вряд ли.
– Тогда нам не о чем говорить. – Велос склонил голову, выказывая ему свое почтение. Серильда знала, что темные ненавидят Велоса, их бывшего господина и повелителя. Но если бог и отвечал им тем же, он хорошо это скрывал, и Серильда не заметила у него на лице даже толики враждебности.
– У меня много работы под этой луной, – продолжал он. – Прими мою благодарность за то, что снова открыл врата, облегчив мой путь в царство смертных. – А теперь прошу меня извинить. Многие души хотят снова увидеть своих близких.
Бог скользнул глазами по Серильде и впервые встретился с ней взглядом.
Она замерла, чувствуя, как потерялась и вновь нашла себя в этом взгляде, исполненном покоя. Взгляде, в котором были заключены миры и вечности.
– И некоторые из них, – невозмутимо продолжал Велос, – находятся прямо здесь.
Эрлкинг раздраженно фыркнул.
– Я не для того открыл ворота, чтобы мой замок стал проходным двором в царство смертных. Я пришел говорить с тобой о деле.
Не обращая на Эрлкинга внимания, Велос протянул руку в сторону моста и поманил кого-то из темноты.
Скривив губы, Эрлкинг подошел к нему ближе.
– Не вздумай тащить эти жалкие души в мою свиту. У меня хватает своих.
Неясная фигура поплыла вверх от края моста. Она напоминала облачко тумана, но становилась плотнее по мере того, как фигура приближалась к вратам.
Щурясь, Серильда всматривалась в нее. Она разглядела что-то знакомое в ее походке. В осанке, в очертаниях плеч.
– Если не хочешь, чтобы я оставил все эти души себе, – прорычал король, – тебе лучше отправить их обратно!
Человек у врат поднял голову.
– Папочка! – Из глаз у Серильды брызнули слезы.
Державшие ее руки Манфреда напряглись, но, к ее удивлению, хватка тут же ослабла. Серильда не стала спрашивать себя, что заставило Манфреда отпустить ее – его собственное решение или приказ короля. Стоило ей почувствовать, что она свободна, девушка бросилась вперед.
Ее отец прошел через врата. Его очертания стали четкими. Это был он! Не нахцерер. Не труп, которому лопатой отрубили голову, чтобы унять его чудовищный ненасытный голод.
Их взгляды встретились.
Серильда боялась, что пролетит сквозь него и рухнет на землю. Но нет – она обняла отца, и он оказался плотным, настоящим, совсем…
Нет, не живым. Конечно, не живым.
Но и призраком он не был. Он больше походил на саму Серильду. Дух. Душа, не привязанная к смертному телу.
Он крепко обнял ее, прижал к себе руками, сильными и крепкими после долгих лет работы на мельнице.
– Папочка, – Серильда всхлипнула, уткнувшись ему в плечо. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу.
Больше она не смогла произнести ни слова. Она плакала навзрыд, так громко, что даже не услышала, что он ей ответил, но отец гладил ее по голове, держа дочь в объятиях, и этого ей было довольно.
А потом вокруг них все заахали и заохали. Страх пронзил Серильду, и, отпустив отца, она повернулась к детям.
Но они пищали и кричали совсем не от страха. Их глаза сияли изумлением и невероятной радостью. Малышка Гердрут восторженно взвизгнула и стремительно рванулась вперед, мимо Серильды, в туман.
Отец Серильды пришел не один. Там была бабушка Гердрут – та самая, которую девочка видела во сне. И бабушка с дедушкой Ханса. И двоюродная бабушка близнецов, и любимая кузина Анны.
И много кто еще. Духи и души смешались с призраками. Зал наполнился симфонией плача, смеха, удивленных выкриков. Куда бы Серильда ни посмотрела, она видела слезы, поцелуи и неверящие улыбки.
Затем из ворот вышли две фигуры в королевском облачении. Мужчина и женщина, на головах у которых сияли изящные короны. У мужчины была короткая борода и светлые волосы, ниспадающие на плечи. У женщины – густые рыжие локоны и бледная кожа с россыпью веснушек.
У Серильды перехватило дыхание. Она узнала эти короны. Узнала камзол мужчины и улыбку женщины, теплую, обезоруживающую и немного озорную. Это была улыбка Злата.
Король Адальхейда кинулся прямо к Манфреду и обнял его, как старого друга. Когда королева пробиралась сквозь толпу, приветствуя своих придворных, слезы блестели у нее на глазах. Она пожимала людям руки, целовала их в щеки, обнимала слуг и вельмож как равных. Что ж, в смерти, возможно, они и были равны.
Сначала появление королевской четы сбило призраков с толку. Они не узнали короля и королеву. Они по-прежнему их не помнили.
Но их колебания были недолгими – потому что король и королева помнили их. Уважали их. Любили. Подданные с готовностью приняли этих улыбающихся господ как своих истинных правителей, особенно после того, как им столько лет пришлось служить темным.
Боль пронзила грудь Серильды. О, как же ей было жаль, что Злат сейчас не здесь.
Между тем темные наблюдали за всеобщей радостью, барабаня тонкими пальцами по рукоятям мечей и кинжалов, и нетерпеливо озирались.
Вглядываясь в растущую толпу душ, Серильда заметила, что с теми, кто продолжал пересекать мост, происходит что-то странное. Многие духи, проходя под аркой врат, попросту исчезали, так и не войдя в подземные покои под замком Грейвенстоун. Наверное, они отправляются в другие места, где на кладбищах ждут встречи их близкие.
Она повернулась к папе.
– А как же мама? Она с тобой?
У него вытянулось лицо.
– Она… – Он колебался, мялся. – Сам не знаю. Я так и не встретил ее в Ферлорене. И мне кажется, что она… что ее там нет.
Серильда несколько раз моргнула.
Не в Ферлорене?
Но что это значит? Неужели она еще жива?
Почему-то Серильда одновременно ощутила и невероятную надежду, и невыносимый страх. Что, если ее мама все еще живет на земле? Что, если она не погибла в ту ночь, когда ее схватила Дикая Охота? Может, у Серильды еще есть шанс ее найти?
Но тогда ей открылась бы самая тяжелая правда на свете. Ведь это значило бы, что мать бросила дочку и никогда не вернулась к ней снова. Не потому, что не могла, а потому, что не захотела.
Серильда загнала этот страх поглубже внутрь и заставила себя улыбнуться, взяв лицо отца в ладони.
– Все в порядке. Ты же здесь. Все остальное не важно.
– Да, это так. – Папа снова обнял ее. – Пусть и совсем ненадолго. Мы снова вместе. Мы… Можем попрощаться. После всего, что случилось…
Серильда стиснула его плечи, но, как она ни старалась полностью погрузиться в это драгоценное мгновение встречи с человеком, который значил для нее так много, ее внимание все-таки привлек Велос.
Бог повернулся к вратам; его длинный плащ подметал пыльный пол.
– Мы не договорили! – голос Эрлкинга был резким, как удар меча.
Велос помолчал. Гнев короля его ничуть не смутил.
– Разве?
Эрлкинг обвел рукой зал.
– Раз тебе так дороги души твоих обожаемых людишек, я отдам тебе всех этих призраков.
Серильда застыла.
Все вокруг – и темные, и призраки – замерли тоже.
Серильда высвободилась из объятий отца, не в силах поверить, что ей не почудилось. Эрлкинг отпускает все эти души? Дарит им свободу? Освобождает из-под власти темных?
На Скорбную Луну, как он и обещал Агате.
– Всех, – добавил Эрлкинг, и его цепкий взгляд остановился на Серильде, а следом на пятерых детях, прижавшихся к душам своих близких, – кроме этих пятерых.
С тем же успехом он мог просто ее убить.
– Нет, – выдохнула Серильда. – Пожалуйста.
Король оглянулся на Велоса.
Дрожа, Серильда схватила Гердрут за руку и сильно сжала. Все, что сейчас происходило, было до смерти несправедливо. Она не могла вынести, что Эрлкинг отпускает всех призраков до единого… кроме тех пятерых, которые были ей дороже всего. Всех, кроме этих несчастных детей. И все только ради того, чтобы он мог по-прежнему ей управлять.
Велос ничего не ответил, но Серильде показалось, что он обдумывает предложение. Несомненно, для него было бы большой победой проводить в Ферлорен сотни душ, которым много лет отказывали в вечном покое.
Правда, взамен ему нужно будет освободить Перхту.
Велос проницательно взглянул на Эрлкинга.
– Я хочу забрать и детей тоже.
– Нет, – сказал Эрлкинг. – На них у меня другие планы.
Велос покачал головой.
– Тогда я отказываюсь от твоего предложения. Цена, которую ты готов заплатить, слишком мала, чтобы выпустить это бедствие обратно в мир.
Эрлкинг нахмурился.
– Тогда назови свою.
– Уже назвал, – сказал Велос. – Ни на что другое я Перхту не обменяю. Прощай, Эрлкинг.
Он уже отвернулся было, но тут раздался голос короля.
– Я отдам тебе весь свой двор.
По залу эхом разнеслись ошеломленные вздохи.
Бог колебался.
– Твой двор?
Эрлкинг вздернул подбородок.
– Всех до единого темных, которые спустились за мной со Грейвенстоуна.
Судорожно втянув в себя воздух, Серильда огляделась. Темных вечно окружал туманный ореол высокомерия и себялюбия, но сейчас они казались неуверенными, даже испуганными. Они встревоженно щурили глаза и украдкой тянулись к мечам, топорам и лукам.
Неужели Эрлкинг взял их всех с собой именно за этим? Догадался ли хоть один темный, зачем они здесь? Неужели король бессердечен настолько, чтобы отдать их всех в обмен на единственную женщину?
– Призраки, – уточнил Велос, – и темные?
– Таково мое предложение.
– Включая твоих охотников.
– Да.
Ольховый Король ни разу не взглянул на своих подданных, поэтому он не мог видеть их лиц, искаженных гневом. Покорятся ли они, уйдут ли мирно, если Эрлкинг прикажет? Или восстанут против короля, за которым следовали веками?
После бесконечно долгого молчания Эрлкинг спросил:
– Так мы договорились?
У Серильды екнуло сердце. Они все сгинут. Охотники. Темные, которые наводили ужас на села, города и даже Ясеневый лес с тех самых стародавних времен, когда о них сложили первые сказки. Они исчезнут. Навсегда.
Она ненавидела Эрлкинга за то, что он не отпустит детей, но сказала себе, что это победа. Эта Скорбная Луна могла подарить Серильде гораздо больше, чем она мечтала, теша себя призрачной надеждой вызволить грифона и единорога.
Так почему же с каждой секундой ей становилось все тревожней? Серильда была уверена, что Ольховый Король никогда вот так запросто не отказался бы от того, что считает своим. Даже ради Перхты. Он не может сдаться без боя.
Неужели она ошиблась и Эрлкинг не пытается изловить всех семерых богов?
Или это ловушка?
– Все не так просто, Эрлкинг, – сказал Велос с искренним разочарованием. – Если ты хочешь вернуть дух из Ферлорена, если хочешь, чтобы он остался в мире смертных, ты должен назвать его истинное имя.
– Я готов это сделать, – отозвался Эрлкинг. Его голос звучал отрывисто. – Так мы договорились?
Снова неопределенное молчание.
– Да, – торжественно промолвил Велос.
Не успел он сообщить о своем согласии, как по залу разнеслись исступленные вопли. Серильда огляделась и с изумлением увидела, что золотые цепи, висящие на поясе у каждого охотника, начали двигаться и извиваться. Словно змеи, цепи скользили по телам темных, сковывая им руки. Привязывая демонов друг к другу несокрушимыми оковами.
Темные бились в своих оковах, но Эрлкинг был глух к их возмущенным крикам.
Что темные могли поделать?
Они – магические существа.
А цепи были изготовлены из золота, благословленного богами.
Давно ли Эрлкинг все это задумал? Все разговоры о новых трофеях, для которых нужно все больше золота, – были ли они хитростью, призванной обмануть его собственных подданных? Вот зачем он собирал золото – чтобы его собственные придворные не смогли сбежать, когда он решит передать их богу смерти?
Это предательство было слишком жестоким, даже для него.
Демоны пытались освободиться. Они плакали и кричали. Натягивали цепи, изо всех сил пытаясь избежать своей страшной участи.
Но Эрлкинг пожертвовал ими так легко, словно они совсем ничего для него не значили. И, когда цепи рывком потянули их в мосту в Ферлорен, у темных не осталось иного выбора, кроме как покориться.
Их леденящие кровь крики эхом разносились по залу еще долго после того, как процессия скрылась по другую сторону врат.
Не обращая внимания на вопли, Велос бесстрастно кивнул королю.
– Теперь смертные духи.
– Сначала ты призовешь Перхту.
Читать бесплатно другие книги:
