Земля. Реалити-шоу, в котором за тебя уже все решили Морено Элой

Тьерра играет на диване с Андреа, обе смеются. Маленькая девочка пытается ухватить наушники своими маленькими ручками, Андреа постоянно прячет их так, что девочке не удается поймать игрушку. Внезапно сильный грохот заставляет обе жизни схватиться друг за друга в паническом страхе.

На следующих кадрах видно теплицу, где Садовник, как и во многие другие дни, ухаживает за своими растениями. Он рассматривает лепесток, показавшийся из маленького бутона. Именно в этот момент, когда его рука приближается к цветку, вокруг все содрогается.

Садовник встает, собираясь добраться до Общего зала – самого безопасного места в колонии. Но он едва успевает сделать четыре шага, когда потолок обрушивается сверху прямо на него.

То, что камера не может зафиксировать, поскольку сама уже отключилась, так это последние мгновения жизни человека, наблюдающего за тем, как рушится все вокруг. Стены падают, будто бумажные, и килограммы мусора валятся на тело человека, перед глазами которого проносятся воспоминания. Садовник снова думает о том времени, когда потерял контроль над своим автомобилем, а заодно и над своей жизнью. Он снова думает о близких. Может быть, теперь он сможет где-нибудь их отыскать. Именно эта последняя мысль заставляет мужчину улыбнуться, хотя эту улыбку не поймает уже ни одна камера.

После обрушения теплицы камеры показывают, как Мастер поднимается по небольшой лестнице. Видно, как он спокойно пытается починить что-то на электрической панели. Он осматривает несколько проводов, и, когда, кажется, находит правильный, берет отвертку в зубы, чтобы руками восстановить соединения. Именно в этот момент, когда мужчина уже сделал три оборота, от сильного толчка он теряет равновесие и падает на землю.

В замешательстве Мастер встает, оглядывается по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится этот шум. Без всякого предупреждения стена прямо перед ним начинает рушиться, как башня из песка.

Несмотря на то что камера продолжала снимать еще несколько секунд, зрители так и не увидят тела мужчины, бьющегося на земле в агонии. Тела, которое не знает, от чего оно умрет: от нехватки воздуха или от ужасной травмы головы.

После нескольких секунд темноты на экранах появляется изображение одной из камер, расположенных в комнате Фрэнка. Там, как всегда, ничего не происходит. Видно только мужчину, который лежит на постели, что Фрэнк делал почти всегда после рождения Тьерры. Никто не знал, что с ним происходит, никто не понимал, почему он больше не шутит и избегает, казалось, любой компании и общения.

На кадрах слышится какой-то шум, который заставляет Фрэнка встать с кровати и подойти к окну.

В этот момент камеры переключают изображение, показывая зрителям то, что увидел Фрэнк в последние минуты своей жизни: ураган из темного песка, который приближается слишком быстро.

Он едва успевает отойти назад, прежде чем стекло разлетается на тысячу осколков. Все его тело начинает истекать кровью, но эти последние кадры никогда не будут показаны зрителям.

Камеры переключаются на комнату Мисс, которая стоит почти голая. Она готовится к селфи, держа в правой руке мобильный телефон, а левой намеренно прикрывая свою грудь.

После нескольких секунд подготовки, в течение которых женщина хочет поймать подходящий свет, она наконец нажимает на кнопку и снимок разлетается по социальным сетям. Снимок, который появится, когда она будет уже мертва. Ее последняя публикация.

Уже сделав фотографию, Мисс слышит жуткий грохот. Испуганная, она стоит неподвижно. Кажется, женщина колеблется между тем, чтобы побежать в Общий зал голой или быстро одеться. В следующую секунду решение уже перестает иметь значение: ее комната сжимается до крохотных размеров. У Мисс остается время только на то, чтобы закричать – всего один раз.

То, что камеры уже не показывают, – это окровавленный пазл, в который только что превратилось самое прекрасное тело в мире.

И пока все эти кадры транслируются на экраны, социальные сети впервые за долгое время пребывают в безмолвии.

___

– Вода дошла до аккумуляторов! – кричит капитан. – А без питания насосы работать не будут.

– Это значит, что вода будет продолжать поступать, а у нас даже нечем ее откачивать, – вторит ему один из помощников, беспокоясь.

– Да, это значит, что мы вот-вот пойдем ко дну, – признает капитан, нажимая на кнопку сигнала бедствия, которая также не работает.

Он кричит изо всех сил, чтобы разбудить спящих мужчин и женщин, которые выглядят как зомби, разбросанные по палубе.

– Капитан, радиосигнал отсутствует, – нервно говорит другой помощник.

– Есть две спасательные шлюпки и небольшой запас времени, – успокаивает их капитан. – Я посмотрю, смогу ли я сообщить о нашем положении по портативному радио.

Он предпринимает несколько попыток, но радиус действия передающего устройства слишком мал: такой сигнал мог бы принять только корабль, находящийся рядом с ними. Ответа нет.

Гости яхты, все еще оставаясь под действием алкоголя и наркотиков, постепенно осознают серьезность ситуации. Две женщины в панике начинают отчаянно кричать. Самый младший из этой компании, сын хозяина, кричит еще громче и плачет. Он ходит по палубе взад и вперед, повторяя: «Я не хочу умирать, я не хочу умирать». Еще один мужчина бросается бежать, не понимая, что он делает. Все погружается в хаос, пока внезапно не раздается выстрел.

Тишина.

– Хорош уже, мать вашу! – орет владелец яхты, раскачиваясь из стороны в сторону. – У нас есть спасательные шлюпки, спустим их на воду и готово. Не так ли, капитан?

– Так точно, – отвечает он, – они рассчитаны на шесть человек каждая, а нас всего двенадцать, так что никаких проблем. Кроме того, мы находимся совсем близко от острова, примерно в четырех-пяти милях.

Все на мгновение успокаиваются.

Капитан и два его помощника бросают на воду одну из самонадувающихся лодок, но система не срабатывает: лодка не разворачивается. Яхта нуждается в обслуживании.

Воцаряется молчание.

Все смотрят на мужчину с пистолетом в руке. Гости знают, что находятся в непростой ситуации, но среди рыданий двух женщин и молодого человека никто не осмеливается заговорить.

Капитан ведет себя так, как будто ничего не происходит, и приказывает своим помощникам спустить на воду вторую лодку. Она тут же надувается.

– Сначала женщины, – командует капитан.

– Сначала я и мой сын, а там посмотрим, – перебивает владелец яхты, приставляя пистолет к его голове.

Раздается выстрел. Другой мужчина также вытащил пистолет и выстрелил в воздух.

– Потом я и мой брат, – говорит тучный мужчина.

– А за ним я, – решает самый старший из гостей, также показывая свое оружие, которое еще не успело выстрелить.

Владелец яхты продолжает держать капитана под прицелом, одновременно приказывая остальным мужчинам прыгнуть в лодку. Наконец он прыгает сам. Остается место еще для одного, хотя вес пяти человек уже слишком велик для маленькой спасательной шлюпки.

Оттуда три пистолета наставлены на оставшихся на палубе людей: трех женщин, двух помощников, повара и капитана.

Яхта постепенно погружается под воду, и никто не знает, умрут ли они от переохлаждения или просто утонут. Спасения нет, единственный шанс – это маленькая лодка.

Одна из женщин, поддаваясь панике, прыгает.

Тут же раздается выстрел.

Ее тело ударяется о воду и плывет лицом вниз.

Тишина.

– Ты! – кричит владелец яхты капитану. – Хватай радио и прыгай, ты поплывешь с нами!

– Нет! – отказывается тот.

Мужчина целится в него снизу и, кажется, вот-вот выстрелит…

– Ты! – кричит он самому молодому помощнику капитана. – Берешь радио и прыгаешь!

И парень прыгает вниз.

Лодка удаляется.

Яхта тонет.

Много часов спустя маленькой надувной лодке удается наконец добраться до острова.

___

Трансляция продолжается.

Камеры показывают комнату, используемую в качестве медицинского пункта. Внутри Доктор, похоже, проводит инвентаризацию. Как раз в тот момент, когда она собирается взять один из контейнеров, раздается громкий шум. В следующую секунду множество стеклянных банок падает на пол.

Доктор инстинктивно выбегает из комнаты и бежит в Общий зал к Тьерре, что помогает ей немного продлить свою жизнь. Как только она выходит за дверь, стены и потолок комнаты обрушиваются.

Камеры переключаются обратно на Общий зал, где Андреа и Тьерра видят, как к ним бежит Доктор.

Пока все трое обнимают друг друга, образуя живую скульптуру, оглядывающуюся по сторонам, камеры на несколько секунд переключаются на спортзал, где Джон пытается поднять штангу. Он отрывает ее от пола и с трудом начинает поднимать. Сильный толчок заставляет мужчину потерять равновесие, и штанга падает вертикально на его левую ногу, проходя через нее насквозь.

Он кричит, но времени на жалобы нет. До него доносится крик Мисс, которой уже нет в живых. Джон идет прямиком в Общий зал и обнаруживает там трех человек, которые держатся друг за друга, пытаясь защитить себя в этом хаосе неопределенности и страха.

И вдруг снова грохот. Еще громче, сильнее и ужаснее. Шум, который другие четыре обитателя колонии уже не слышат.

Общий зал выдерживает натиск. Все они с удивлением наблюдают, как задняя стена, отделяющая зал от коридора, трескается.

Джон уже не думает и хватает на руки крохотную плачущую Тьерру, которая не понимает, что происходит. Вот она, маленькая девочка, которая не сможет прожить так долго, как того хотело бы человечество.

Джон с малышкой на руках подходит к небольшому шкафу, где хранятся скафандры.

Крыша начинает постепенно рушиться.

– Давайте, давайте! Надевайте костюмы, как сможете, и прежде всего шлемы. Возьмите также кислородные маски, – кричит Военный, нажимая на кнопку общей тревоги, которая отключает блокировку всех дверей, включая внешнюю.

Им удается надеть скафандры менее чем за две минуты: они тренировались делать это огромное множество раз.

Джон пытается надеть на девочку взрослый костюм, застегивает его, как может. Проблема в шлеме: он слишком велик для такой маленькой головы. Военный старается зафиксировать его при помощи воротника куртки вокруг тоненькой шеи девочки.

Задняя стенка раскалывается пополам.

– Быстрее! Времени нет!

– Ты с ума сошел! Мы там погибнем! – кричит на него Доктор, которая не понимает, что они делают.

– Мы погибнем и здесь, внутри! – отвечает Джон. – Единственный шанс выжить – это если «Разведчик» придет к нам на помощь. Единственное спасение – это марсоход, который стоит снаружи и может забрать нас. Есть только несколько минут, чтобы спастись, в противном случае мы все умрем. Как только окажетесь снаружи, отходите как можно дальше от корабля, чтобы на вас не упала стена, и сразу бросайтесь на землю.

Джон на мгновение оставляет девочку и изо всех сил пытается открыть первую из двух дверей, что ведет в небольшую изолированную зону. Берет малышку снова на руки. За ним выходят Андреа и Доктор.

– Сейчас! – кричит мужчина.

Держа Тьерру на руках, Военный одним ударом открывает внешнюю дверь.

___

Но марсохода там нет.

Андреа и Доктор бегут настолько быстро, насколько это возможно, пока несколько секунд спустя наконец не падают на землю и не сдаются. Они знают, что это битва не в их пользу, что внешний мир – слишком сильный противник.

Наружные камеры продолжают снимать, изображение нечеткое, но различить, что происходит, пока еще можно.

Джон продолжает бежать с девочкой на руках. Ему удается опередить двух женщин на несколько метров, но его подводит раненая нога. Он падает на землю, и девочка падает вместе с ним. При ударе малышка теряет шлем, который катится в никуда. Его уже невозможно вернуть. Джон с огромным трудом снимает свой, чтобы надеть его на девочку. Он делает это, как может, а потом в изнеможении натягивает на себя кислородную маску. Он ложится поверх тела Тьерры, стараясь защитить ее от окружающего мира, который несет с собой только смерть.

Через несколько секунд камеры прекращают трансляцию.

Компания-организатор решила, что это последние кадры, которые будут переданы на Землю. Кадры, на которых один человек пытается спасти жизнь другому.

В течение нескольких минут вся планета пребывает в ожидании, наблюдая за черным экраном. Возможно, зрители надеются, что с минуты на минуту появится марсоход, чтобы забрать участников и спасти их жизни.

Но марсоход так и не приехал.

Позже стало известно, что астронавты с «Разведчика» не смогли выйти наружу: это было бы равносильно самоубийству.

___

В этот момент фильм оборвался, и на экране появилось лицо моего отца.

Что бы мы отдали, чтобы получить возможность попасть на эту лодку? Какую цену мы были бы готовы заплатить? Миллион? Десять? Сто? Сколько мы были бы готовы отдать, чтобы добраться до этого острова?

Я продаю вам этот остров. Я продаю возможность выжить в месте, окруженном со всех сторон смертью.

Когда корабль уже тонет, нет времени искать виноватых. Наступает момент принятия решения. И теперь наш корабль идет ко дну. Мы использовали его веками, любили, но в конечном итоге уничтожили из-за собственной небрежности, жадности и невежества.

Обратного пути уже нет, наш корабль обречен, но у меня есть несколько лодок, которые могут спасти жизни. И вы уже купили место в одной из них. По крайней мере, я предлагаю вам такую возможность.

Добро пожаловать в список еХо.

На этой последней фразе изображение моего отца исчезло с экрана, уступив место фотографиям Земли со всевозможными историческими данными: температурой воздуха, средним уровнем моря, толщиной ледников, частотой землетрясений…

Пока мы просматривали эти материалы, за кадром снова зазвучал голос моего отца.

Всем известна притча о волке. Людей столько раз пугали тем, что он придет, что все начали думать, что этого никогда не случится. Но в конце концов правда, сколько бы вы ее ни игнорировали, всегда открывается.

Один из главных недостатков человечества заключается в том, что оно не способно мыслить на долгосрочную перспективу. Нас беспокоит лишь то, что случится через короткий промежуток времени, завтра или послезавтра. Но никак не позже. Мы не задумываемся о последствиях до тех пор, когда у нас уже нет пути назад. И вот тогда мы начинаем сожалеть об упущенных возможностях. Проблема только в том, что переживать о чем-то в такой момент уже поздно.

Сколько осталось нашей прекрасной яхте, которую мы называем планетой? Пятьдесят? Сто лет? Может быть, чуть больше, может быть, чуть меньше. Да, наша яхта тонет, но это не значит, что все мы должны утонуть вместе с ней. Теперь у нас есть шанс на спасение. Мы предлагаем вам такую возможность.

На экране появились изображения большой колонии, строящейся прямо рядом с «Разведчиком». Десятки капсул, несколько теплиц, тысячи солнечных батарей…

Несмотря на то что произошло, мы вместе с «Разведчиком» продолжили первоначальный проект и построили большую колонию на Марсе. Мы многому научились благодаря нашим ошибкам, улучшили системы безопасности, внедрили новые строительные материалы, применили новейшие технологии в энергетических и кислородных системах.

Да, это будет непросто, но на данный момент это единственный остров, который мы нашли, и у нас есть лодки, чтобы до него добраться.

___

Соединение прервалось, и экраны по всему миру погасли. Первыми отреагировали пользователи в социальных сетях, запустившие хэштег #вечнаяпамять, ставший самым популярным на планете.

В течение нескольких минут миллионы людей вдруг вышли на улицы, чтобы пройти тихим маршем, устроив грандиозные импровизированные похороны.

Печаль охватила всех. Она пронизывала каждое воспоминание, каждый момент, проведенный зрителями вместе с теми храбрецами, которые однажды решили покинуть Землю и пережить одно из величайших приключений в жизни всего человечества.

Цветы, свечи, рисунки, фотографии, плакаты и ленты… тысячи предметов украшали каждую улицу, каждый дом, каждый уголок мира.

В течение нескольких дней после катастрофы произошло то, чего многие опасались: более двухсот тысяч человек покончили жизнь самоубийством по всей планете. Для некоторых пережитое горе стало сродни потере ребенка, брата, лучшего друга. Многие из этих зрителей проводили больше времени за просмотром конкурса, чем со своими собственными детьми или супругами. Вот почему, когда такая сильная эмоциональная связь оборвалась, боль стала невыносимой.

___

Изображение остановилось, и голос подошедшего к нам Йонаса застал нас врасплох.

– Моя жена умерла несколько лет назад. Рак, – тихо проговорил он. – С момента, как ей поставили диагноз, и до момента, когда она ушла, прошло всего три недели. У нас было всего три недели. После стольких лет, которые мы провели вместе, болезнь не дала нам даже месяца, чтобы мы смогли попрощаться друг с другом.

Однажды ночью она просто ушла, и все. И я остался один, без нее, с маленькой дочкой, которой едва исполнился год. Той ночью, даже если жена меня больше не слышала, я пообещал ей, что сделаю все возможное, чтобы жить дальше жизнью, которая на самом деле принадлежала нам обоим.

Сколько я готов заплатить, чтобы моя маленькая девочка смогла продолжать жить?

Мы с братом молча смотрели на мужчину, который обнажал перед нами свои чувства.

– Я родился в тот самый момент, когда оказался никому не нужен. Я никогда не знал своих родителей. Меня просто оставили у дверей больницы. По крайней мере, у них хватило ума не убивать меня. Возможно, поэтому я вырос, думая, что каждое мгновение моей жизни – это подарок.

Мы видели, как несмотря на все его усилия сдержаться, на его глазах заблестели слезы.

– На протяжении многих лет я переезжал с места на место, из одной приемной семьи в другую, из одного приюта в другой, иногда просто жил на улице. Я много лет скитался по свету, пока однажды не увидел желтый фургон.

И я пошел с этими людьми. Специалисты провели несколько тестов, поняли, что я очень быстро учусь. Жизнь продолжалась, я много занимался, готовился к работе в компании. Затем я нашел свою вторую половину, и у нас родилась дочь. Теперь у нее есть мое кольцо.

Он вздохнул, и мы вздохнули вместе с ним.

– Нет, я не богат, у меня нет ста миллионов, но ваш отец подарил много колец людям, которые, по его мнению, того заслуживали. Хоть меня и бросили на улице при рождении, я все равно думаю, что чего-то стою.

Я не знала, что сказать, и посмотрела на брата.

– Мы многому научились благодаря колонии, – продолжал Йонас. – С тех пор «Разведчик» продолжал выполнять свою работу. Туда было отправлено несколько миссий с различными материалами и квалифицированным персоналом. Планируется, что примерно через пять лет начнут прибывать первые большие корабли с обычными людьми, и это уже будет не конкурс, а настоящая битва за выживание, потому что другой альтернативы нет.

Это все произойдет не одномоментно. На самом деле ожидается, что катастрофа будет разворачиваться постепенно. Море затопит несколько пригодных для жизни районов, что приведет к миграции, так как земли станет меньше, а людей больше. В конце концов это, как всегда, приведет к насилию. Ведь любое небольшое изменение может вызвать эффект домино. К примеру, исчезновение одного вида повлечет за собой исчезновение другого, который зависел от предыдущего, и так далее…

Йонас замолчал, глядя на нас.

– Но обо всем этом люди должны знать, им нужно рассказать, нужно объяснить, – сказала я.

– В этом вся и проблема, – ответил он мне. – Люди уже знают, но никого это не волнует. Я что-то не видел, чтобы кто-то был слишком обеспокоен разрушением Земли.

– Но если компании…

– Компании производят потому, что люди потребляют, – перебил он меня. – В Китае есть фабрика, выпускающая миллионы бесполезных игрушек для «Макдоналдса» потому, что родители покупают «Хеппи Мил» своим детям, которые выбросят эту безделушку, как только вернутся домой. Завод производит пластик потому, что мы его используем.

– Но все равно мы должны рассказать об этом.

– Нет, сейчас уже нет. Теперь настал момент, когда мы должны все отрицать.

– Что? – спросила я удивленно.

– Да. Пришло время, когда мы должны отрицать, что изменение климата действительно происходит. Правительства и все крупные компании прикладывают огромные усилия, чтобы это скрыть.

___

– Но почему? Я не понимаю.

– Потому что это будет означать крах общества в том виде, в котором мы его знаем. Если сейчас мы скажем правду, как вы думаете, что случится с мировой экономикой? С рынками? Какую ценность будут иметь для вас деньги, если вы будете знать, что всего через несколько лет мир, который вас окружает, попросту исчезнет? Человечество погрузится в хаос, спасется только тот, кто сможет. Все, абсолютно все утратит свою ценность, и между богатыми и бедными уже не будет никакой разницы.

Молчание.

– Мы должны поддерживать систему, чтобы хотя бы богатые люди смогли спастись, иначе не спасется никто.

Признаюсь, что его ответ возмутил меня, но в глубине души я знала, что этот человек был прав.

– Сколько людей можно спасти? – спросил мой брат.

– В принципе, по различным расчетам, для создания минимально жизнеспособной биологической популяции и, следовательно, для сохранения вида нам требуется от восьмидесяти до ста шестидесяти человек. В любом случае мы рассчитываем, что сможем привезти в колонию от четырехсот до пятисот человек. Это позволит свести к минимуму проблемы, связанные с вырождением в результате кровосмешения. Идея состоит в том, чтобы отправлять каждые два года тридцать человек или около того, пока на Земле не будет решено, что такого количества людей достаточно.

– Или пока кто-нибудь не узнает, что происходит на самом деле.

– Да, именно поэтому мы прикладываем все возможные усилия, чтобы этого не произошло. По крайней мере, нам удавалось это делать до сих пор… – сказал Йонас, пристально глядя мне в глаза.

Мы сидели молча.

– Большая проблема всего проекта, – продолжил он, – заключается в том, что для его реализации требуются неприличные суммы денег, отсюда и стоимость колец.

– Сто миллионов. Сто миллионов в обмен на одну жизнь. И кто решает, кого спасать, а кого нет? Только деньги? – спросила я, будто бросая обвинение в его адрес.

– Отчасти да, хотя, боюсь, что так было всегда. На протяжении всей истории человечества у богатых всегда было больше шансов спастись, чем у бедных.

– Но… это нечестно, – прошептала я, признавая свое поражение.

– Что ж, жизнь вообще штука несправедливая, тут я с вами согласен.

___

Мы вышли из музея не говоря ни слова, возможно, потому, что процесс разгадывания загадки иногда доставляет больше волнения, чем само ее решение.

– Грузовик отвезет вас обратно в отель. Для вас там зарезервирован столик, чтобы вы смогли поесть, – сказал нам Йонас, прощаясь с нами у дверей музея.

Мы забрались в машину и устроились на заднем сиденье.

Мы снова пересекли то белое покрывало изо льда, которого, как объяснил нам Йонас, с каждым годом становилось все меньше и меньше.

– Нел, – мой брат осмелился нарушить молчание, – что ты собираешься со всем этим делать? Ты планируешь опубликовать всю эту информацию?

– И какие у меня есть доказательства? – спросила я, признавая, что мой отец победил. – Фильм, который я посмотрела, больше никто, кроме меня, не видел, разговор с Йонасом, который будет все отрицать, кольцо, значение которого я не могу подтвердить фактами? Я сейчас в той же точке, что и была, когда только сюда приехала… Но это все равно несправедливо, так не должно быть, чтобы деньги решали все…

– Нел, так уже везде происходит. Даже если люди страдают от одной и той же болезни, шанс на выздоровление есть только у тех, у кого есть доступ к определенному лечению. В противном случае люди умирают. И это реалии нашей повседневной жизни.

Остаток пути мы провели в молчании.

Я надела наушники. Звучало совершенно бесподобное Selfish Art Ноа Гундерсена.

Именно во время прослушивания этой песни я получила еще два сообщения от моего контактного лица в Рейкьявике. Информация казалось достоверной.

Мы снова приехали в Хусафетль.

Для нас был заказан столик возле огромного эркера, откуда открывались потрясающие виды.

Мы сделали заказ и подняли бокалы.

– За нас, – сказал мой брат.

– За нас, – сказала я, глядя ему в глаза.

Мы выпили вина и несколько мгновений сидели молча.

– И что теперь? – спросила я его.

– А что теперь? – он посмотрел на меня с удивлением. – Теперь мы должны продолжить игру.

– Зачем?

– Зачем? Затем, что здесь скрывается что-то еще, ведь мы пока нашли только объяснение кольцам и этому таинственному списку. Или все дело в том…?

И вдруг он переменился в лице как человек, который раньше времени пришел домой и испортил собственную вечеринку-сюрприз.

– Или твое желание уже исполнилось? Мы закончили игру? Этого не может быть. Это просто невозможно, – повторял он сам себе. – Когда мы начали играть в той хижине, этих колец даже не существовало, и твое желание не могло иметь ничего общего с тем, что мы сегодня увидели в музее…

– Нет, мое желание не исполнилось.

Мой брат не стал ни о чем расспрашивать, хотя и мог, потому что в конце концов все это мы делали из-за меня, из-за моего желания. В тот день в хижине я согласилась сыграть в обмен на то, что отец никому и никогда не расскажет о моем желании. И Алан знал, насколько важны обещания в нашей семье. Они всегда выполнялись.

___

– Как мы отыщем этот дом? – спросил меня мой брат. – Отец Веруки не пользовался ни мобильным, ни интернетом, ни банковской картой. Нет никаких зацепок, как будто его не существовало. Я облазил весь интернет, и нет почти никакой информации о том времени, когда отец Веруки жил здесь, в Исландии. Я полагаю, они уже позаботились, чтобы все стереть.

– На самом деле информация есть, – ответила я, и он тут же посмотрел на меня с удивлением. – Просто стоит поискать в нужных местах.

– Ох уж эти журналисты, – сказал он, улыбаясь. – Ну давай, удиви меня.

– Видишь ли, как только я узнала, что отец Веруки жил здесь, я написала некоторым своим коллегам. Оказывается, у одного из моих лучших контактов в Европе есть хороший друг в Рейкьявике, своего рода частный детектив или что-то подобное.

Так вот, я задала ему вопросы, и он сказал мне то же самое, что и ты сейчас: что в интернете мы ничего не найдем, но есть и другие варианты.

– Какие варианты? – нетерпеливо спросил он меня.

– Газеты. Он сказал мне, что в Исландии до сих пор печатают небольшие газеты, скорее даже брошюры, где рассказывают о новостях той или иной области или региона. Эти издания принято передавать в местные библиотеки.

– И ему удалось что-то найти? – взволнованно спросил он.

– Да, кое-что. Зачастую новости – это слухи, но журналист всегда знает, как отыскать среди них частицу правды. В небольшой газете «Акюрейри» была опубликована статья, посвященная местным ресторанам, и если ей верить, то владельцы одного из стейк-хаусов рассказали, что отец Веруки несколько раз приходил к ним на ужин. Мне передали название этого ресторана. Он находится в Блёндюоусе.

– Отлично, уже что-то, – обрадовался мой брат.

– У нас есть и еще кое-что, – продолжила я. – В местечке под названием Греттислоуг располагается несколько затерянных маленьких термальных бассейнов. По совпадению в репортаже об очаровательных уголках Исландии несколько человек делятся своими впечатлениями от этого места и утверждают, что видели там купающимся отца Веруки.

Мой брат тут же схватил мобильный телефон.

– Слушай, а ведь Греттислоуг и Блёндюоусе находятся не так уж далеко, всего в часе езды друг от друга.

– Вот именно. Но и это еще не все. Существует даже фотография, на которой запечатлен отец Веруки в одном из пабов. Правда, изображение выглядит весьма размытым, поскольку его взяли из черно-белого журнала. На снимке можно увидеть отца Веруки вместе с другими посетителями. Фото было опубликовано в местной брошюре, в которой сообщалось о годовщине этого заведения, устроившего по такому поводу вечеринку или что-то в этом роде.

– Групповое фото?

– Да, очень странно, что кто-то, кто хотел остаться незамеченным, вдруг решил сфотографироваться вот так. Может, он выпил достаточно и даже не понял, что его снимали. Но самое главное, что на фото видно место, где расположен данный паб.

– И где же это? – нетерпеливо спросил брат.

– В Сёйдауркроукюре, в небольшом местечке, расположенном менее чем в получасе езды от бассейнов, про которые я тебе уже говорила.

– И еще нам известно место аварии, – добавил мой брат. – Судя по информации из газет, это было где-то там же…

– Да, думаю, что зона наших поисков сужается. Возможно, в другой стране нам пришлось бы непросто, но в Исландии почти нет городов и людей… Кроме того, я привыкла искать иголки в стоге сена.

– Тем не менее, как отыскать нужный нам дом?

– Будем искать, как и раньше, когда не было интернета, мобильной связи и социальных сетей… Вернее, мы не будем ничего искать, а сделаем так, чтобы информация сама нашла нас, – сказала я, улыбаясь.

Мы продолжили болтать о тысяче вещей: о нашем детстве, о доме, который брат однажды построил на дереве, о купании в реке, о спрятанных нами сокровищах, о маме…

После еды мы вернулись к обсуждению подсказок, видео из музея и новых зацепок, чтобы понять, как можно найти дом отца Веруки.

Мы были настолько взволнованы, что решили отправиться туда сразу, как только допьем наш кофе.

___

Блёндюоус находился примерно в двух часах езды от Хусафетля – небольшое поселение, насчитывающее всего девятьсот жителей. Для начала мы нашли ресторан, в котором, как предполагалось, несколько раз бывал отец Веруки, однако заведение уже закрылось, поскольку было поздно. Мы решили продолжить движение в сторону Сёйдауркроукюра, расположенного в сорока минутах от нас или около того. Приехав туда, мы поняли, что население этого городка было чуть больше предыдущего. Мы припарковались у входа в клуб «Гранд-Инн Бар». Клуб в это время был еще закрыт, однако рядом мы нашли открытую пекарню. Мы решили зайти и чего-нибудь выпить после нескольких часов сидения в машине.

Помещение изнутри выглядело очень красивым, мы заказали два латте и две булочки с корицей. Сели у окна, наслаждаясь тем, что вокруг не было ни души.

– Во сколько открывается паб? – спросил меня мой брат.

– Если верить интернету, то в девять.

– Значит, у нас есть пара свободных часов. Может, поедем к термальным бассейнам, посмотрим, что сможем выяснить там? – сказал мне брат.

– Не думаю, что в таком месте мы многое узнаем. Судя по тому, что я успела посмотреть в интернете, там есть лишь небольшое кафе, и все. Думаю, что в пабе мы сможем узнать намного больше.

– Что тогда будем делать? – спросил он.

– Можем, к примеру, немного прогуляться, а потом поужинать в том ресторане напротив, – сказала я, беря его за руку.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Спасибо, – прошептала я ему.

Он по-прежнему смотрел на меня удивленно, но не произнес ни слова. Думаю, что он все понял и так.

Мы прогулялись по округе, а затем отправились в ресторан напротив паба.