Камни вместо сердец Сэнсом К.

— А это что за корабли? — спросил я у Хью.

— Галеасы… корабли, которые ходят на веслах и под парусами. Наверное, там сейчас учат гребцов.

Мы ехали дальше, и дорога, к счастью, начала становиться менее крутой. День опять выдался жарким и влажным, и я весь вспотел под своей мантией. Полоска деревьев заслонила от меня море, однако теперь я яснее видел остров. Несколько скоплений белых точек — должно быть, солдатских шатров — были разбросаны вдоль берега. Возле узкого входа в гавань город был окружен стенами, за которыми находились другие шатры. С двух сторон городских стен располагались, похоже, заболоченные озера. Можно было понять, что Портсмут представляет собой природную крепость.

Кертис указал на квадратное белое сооружение посреди берега.

— Замок Саутси, — с гордостью пояснил он. — Новый артиллерийский форт короля. Отсюда пушки могут стрелять далеко в море.

Посмотрев на Солент, я вспомнил свое возвращение домой из Йоркшира в 1541 году и все, что случилось потом. И поежился.

— Все ли с вами в порядке, мастер Шардлейк? — внимательно посмотрел на меня Хью. — Что это вы вдруг нахмурились?

— Да так, призраки прошлого.

От подножия холма дорога пошла по земляным насыпям, устроенным над болотами. Над узкой полоской воды был проложен каменный мост. На противоположной стороне, где земля снова поднималась, располагался солдатский стан. Сидя вокруг палаток, рекруты чинили одежду, а некоторые играли в карты или кости. Стража на мосту проверяла содержимое ехавшей впереди нас телеги.

— Лишь эта дорога связывает остров Портси с материком, — пояснил Николас Хоббей. — Если французы захватят ее, остров будет отрезан.

— Наши пушки потопят их флот и не допустят никакой высадки, — уверенным тоном проговорил Дэвид.

Целиком углубившись в созерцание окрестностей, он явно забыл про Ламкина и побои, которые получил от матери. И все же на лице его лежала какая-то тень.

Подошедший солдат спросил о том, какое дело ведет нас в Портсмут.

— Судебное, — коротко ответил Хоббей-старший.

Бросив взгляд на наши с Дириком мантии, солдат жестом позволил продолжать путь. Копыта лошадей простучали по настилу моста.

Мы ехали по острову, по пыльной дороге между двумя рядами деревьев. Повернувшись к своему опекуну, Хью поинтересовался с непривычной почтительностью в голосе:

— Сэр, а не могли бы мы подъехать поближе к кораблям и посмотреть на них?

— Да, прошу тебя, отец! — с пылом присоединился к его просьбе Дэвид.

Николас с любовью посмотрел на сына:

— Ну хорошо.

Мы свернули на боковую дорогу и направились в сторону воды — к большой верфи, где работали дюжины людей. Несколько деревянных дерриков поднимались над невысокими сооружениями, в том числе над невысоким и узким сараем, в котором отрезки каната сплетались в более толстые, длиной при необходимости в дюжины футов. Вокруг были разбросаны большие бревна, и плотники деловито распиливали их на доски разного размера и формы. Во врезавшемся в берег грязевом затоне находился небольшой корабль, подпертый толстыми жердями. Работники с усердием чинили его, неустанно стуча молотками.

Миновав верфь, мы немедленно свернули на юг и остановили коней на илистой равнине у моря, с которого дул приятный ветер. Пахло солью и гнилью, прибрежную грязь покрывали зеленые водоросли. Восемь галеасов длиной десятков в шесть футов каждый, с окованным железом тараном на носу и несколькими пушками, выглядывавшими из орудийных портов, ровно и быстро скользили по спокойной сине-зеленой воде, невзирая на угловатые очертания. Они шли сразу под парусами и на веслах, длинные ряды которых вздымались по обоим бортам. До моего слуха доносился ровный бой барабанов, задававших ритм гребцам. Галеасы двигались с впечатляющей скоростью. Мы дружно вздрогнули, когда один из них выпалил из всех пушек сразу. Следом за грохотом из жерл повалили клубы черного дыма. После залпа корабль развернулся с удивительной быстротой.

Дирик тревожно посмотрел в сторону судна, и Хью снисходительно усмехнулся:

— Не волнуйтесь, сэр, они практикуются с холостыми зарядами. В пушках не имеется ядер. Нет никаких причин для испуга.

Винсент с гневом посмотрел на него.

— Именно маневренность делает их такими опасными для врага, — с гордостью проговорил Кертис.

Взор мой обратился к четырем огромным военным кораблям, стоявшим на якоре на некотором удалении друг от друга. Их паруса были собраны на реях, и суда непринужденно покоились на спокойной воде. Впечатляюще огромные, они напоминали настоящие замки, и галеасы рядом с ними выглядели карликами. За кормой каждого из них находился большой гребной баркас, предназначенный, конечно, для перевозки с берега людей и припасов. Зрелище казалось необычайным: нетрудно было понять, что подобную картину доведется увидеть не всякому. До чего же прекрасны были эти грациозные, построенные по последнему слову техники корабли! Высоченные борта бака и юта и узкие «талии» посредине были ярко окрашены в цвета Тюдоров: везде доминировали зеленый и белый. Над каждым судном поднимались четыре колоссальных размеров мачты, самые высокие из них вонзались в воздух на высоту в сто пятьдесят футов, вознося к небу флаги Англии и английской королевской династии. Крупнейший же из кораблей просто повергал в изумление: глядя на такое чудо, ты невольно начинал испытывать головокружение. Я понял, что это и есть «Великий Гарри», флагманский корабль нашего флота. С его флагштока свисал огромный флаг с королевским гербом. Я видел, как по палубам взад и вперед двигаются крошечные фигурки, а по вантам муравьями ползают другие матросы. На вершине мачт я тоже разглядел матросов, стоявших в небольших вороньих гнездах[21].

— Это боевые помосты. Ваши стрелки могут оказаться там, — заметил Дэвид.

Даже на таком расстоянии и сидя верхом на коне, мне приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть верхушки мачт. Сотни чаек кружили вокруг кораблей и пикировали в воду, издавая свои громкие печальные крики.

— Есть же люди, которые занимаются настоящим делом… — мечтательно промолвил Хью.

Два галеаса поравнялись с «Великим Гарри». С удивительной быстротой они затормозили, окунув весла в воду. Барабаны умолкли. Оба судна заняли позиции для стрельбы, встав бортом к огромному линейному кораблю, а затем барабан загремел вновь, галеасы развернулись и помчались к входу в гавань. Прочие галеасы производили столь же быстрые маневры возле других крупных судов. Идут учения, понял я, мы готовимся к встрече французского флота.

Дэвид решительно указал на второй по величине линейный корабль, находившийся ближе всех к нам, быть может не далее четверти мили. Он располагал длинным и высоким ютом и еще более высоким баком, от которого футов на пятьдесят отходил длинный бушприт, поддерживавший сложное переплетение оснастки. Под бушпритом был прикреплен круглый щит, раскрашенный концентрическими окружностями красного и белого цветов.

— Видите розу? — сказал Дэвид. — Это «Мэри Роуз».

— Любимый корабль короля, — добавил Хью. — Если бы мы только увидели, как они плывут! Потрясающее, наверное, зрелище…

На палубе юта «Мэри Роуз» я заметил клетку, сделанную, похоже, из какой-то сетки и удерживавшуюся на месте деревянными стойками. И подумал: «Интересно, что бы это могло быть?»

Дирик указал на подобие ребер некоего гигантского зверя, торчавшее из ила неподалеку от нас.

— А это что такое? — спросил он у Хоббея-старшего.

— Шпангоуты корабля, севшего на мель. Отмели здесь опасны, и большим военным судам приходится быть осторожными в гавани. Поэтому весь флот и находится возле Спитбанк-форта. — Николас покачал головой. — Если придут французы, ввести все корабли в гавань будет трудно, если вообще возможно. Мне говорили, что для поворота на якоре им требуется две сотни ярдов.

— Как раз на расстоянии полета стрелы, — вставил Кертис.

— Представляю, сколько еще судов сядет на отмели в самое ближайшее время, — с печалью в голосе проговорил Фиверйир.

— Оптимистом тебя не назовешь, — обратился к нему Барак.

— Тебе все бы шутить! — рассердился Сэм. — А война — дело неблагочестивое, и Бог карает творящих такие дела.

— Нет, — возразил Хью. — Наши корабли разделаются с французами, как было при Генрихе Пятом. Посмотрите на них — они просто чудо! Если французы подойдут близко, мы возьмем их суда на абордаж и уничтожим. Хотелось бы мне поучаствовать в этом.

— А вы умеете плавать? — спросил я.

— Я умею, — с гордостью ответил Дэвид.

— А я вот так и не научился. — Кертис покачал головой. — Но мне рассказывали, что мало кто из матросов умеет плавать. В случае чего большинство все равно пойдут ко дну под тяжестью собственной одежды.

— И вас не пугает подобная перспектива? — удивился я.

Юноша посмотрел на меня с уже привычным бесстрастным выражением на лице:

— Нисколько.

— Его защитит эта кость, которую он не снимает, — отозвался Дэвид с легкой насмешкой в голосе. — Каменное сердце.

— И каким же образом? — удивился я.

— Считается, что она не позволяет оленю умереть от страха, — усталым голосом пояснил Хоббей-старший.

— Это мой талисман, — пробормотал Хью.

Я посмотрел поверх коротко стриженных голов обоих юношей на приподнявшего брови Николаса. В этом вопросе мы с ним были на одной стороне.

Мы подъехали к городским воротам, оказавшись в конце длинной очереди повозок, что направлялись в Портсмут. Чуть подальше возле стен я заметил виселицу, на которой уже кто-то висел. На невысоком пригорке между дорогой и одним из больших прудов, располагавшихся по бокам города, разместился еще один армейский лагерь — примерно сотня островерхих конических шатров. Сами солдаты сидели снаружи: один из них, как я заметил, чинил бригандину. Стоя на коленях, он зашивал лежавшую на земле тяжелую, с вшитым в нее железом куртку. Вдали от берега воздух снова сделался сырым и душным: большинство солдат скинули безрукавки, оставшись в рубашках. Одна из групп, впрочем, была в коротких белых кафтанах с вышитыми на спине двумя красными крестами, — должно быть, в какой-то деревне придумали собственную версию официального облачения.

Внимание Хью и Дэвида привлекло ставшее для меня таким знакомым зрелище: в паре сотен ярдов от нас на скорую руку были насыпаны валы и несколько солдат практиковались с длинными луками, стреляя по устричным раковинам.

— Едем дальше, — многозначительно произнес Николас Хоббей, и юноши неохотно отвернулись от стрелков.

Мы подъехали к городским стенам. Окруженные похожей на настоящий ров канавой, они достигали тридцати футов и, к моему удивлению, были сложены не из камня, а из утрамбованной глины. Каменными оказались только небольшие зубчатые парапеты наверху и крупные бастионы. Люди все еще работали на стенах: некоторые из них висели на веревках, накладывая новые слои глины и укрепляя их плетнями и досками. Главные ворота окружал внушительный каменный бастион, и его округлая вершина щетинилась пушками. Солдаты расхаживали по идущей поверху боевой платформе. Здесь, вблизи, Портсмут казался скорее поспешно возведенным замком, чем городом.

Мы встали в конец длинной очереди повозок, ожидая, когда нас пропустят в ворота, находившиеся на небольшом пригорке, к которым вел перекинутый через ров мост.

— Эта глинобитная стена совсем не похожа на стены Йорка, — сказал я Бараку.

— Это часть укреплений, которые лорд Кромвель ставил по всему побережью в тридцать девятом году, когда казалось, что испанцы вместе с французами вот-вот нападут на нас, чтобы вернуть под власть папы. Их возводили в большой спешке. Прекрасно помню, как это не давало Кромвелю спать по ночам, — невеселым тоном отозвался мой помощник.

— О небо, как же здесь воняет! — вздохнул Хоббей-старший. Он был прав: тяжелый запах сортира просто висел в воздухе. Взгляд Николаса обратился к палаткам. — Эти солдаты пользуются мельничным прудом как сточной канавой. Свиньи!

— Вот же хрень… куда еще здесь стекать нечистотам?! — возмутился Джек себе под нос.

Он прав, подумал я. Мерзкой жиже некуда было деваться, кроме болот, окружавших город. С течением времени зловоние станет еще хуже, угрожая болезнями.

Все мы повернулись на низкий и свирепый животный рык. Сзади к нам подкатил тяжелый воз, запряженный четырьмя рослыми конями. Однако рев этот исходил от запертого в большой железной клетке быка, крупного и мускулистого.

— Наверное, будет травля быка, — предположил я, обратившись к Бараку.

— Ага, собаками, для развлечения солдат, — согласился тот.

Посмотрев вперед, мы увидели, что за воротами располагается сложный замкнутый барбакан[22] и что впереди застряла повозка, груженная пушечными стволами. Позади нас пристраивались все новые и новые повозки.

— Мы проторчим здесь до скончания времен, — нетерпеливо проговорил Дирик.

— Мастер Шардлейк!

Я повернулся, услышав собственное имя. От палаток к нам бежал молодой человек. Я улыбнулся, узнав Стивена Карсвелла, рекрута из роты Ликона, мечтавшего стать драматургом. Подвижное и веселое лицо его теперь покрылось густым загаром. Он поклонился нам:

— Так, значит, сэр, вы тоже приехали в Портсмут?

— Ага, по делу. Мы только что видели в гавани корабли и подумали, что вы уже на одном из них.

Карсвелл покачал головой:

— Мы еще не были на кораблях… застряли в лагере. Но капитан Ликон здесь, неподалеку. Я могу отвести вас к нему. Не сомневаюсь, он будет рад встрече. Вы еще долго простоите здесь, — добавил он, бросая опытный взгляд на людей, суетившихся возле застрявшей в воротах повозки.

Бык снова гневно промычал, качнув свою клетку. Конь одного из наших слуг попятился и встал на дыбы, так что всадник едва сумел удержать его на месте. Окружающие развеселились.

— Ваши лошади будут вести себя спокойнее, если вы переждете на обочине, пока повозка с быком проедет мимо, — посоветовал Стивен.

Кивнув, Хоббей спешился и повел коня в сторону. Все мы последовали его примеру, оставив одного из слуг стеречь место в очереди.

— Думаю, что Карсвелл прав, — сказал я Хоббею. — Схожу-ка повидаюсь с приятелем, хотя бы на несколько минут. До назначенной встречи с сэром Квинтином у нас остается еще много времени.

— Но только недолго, сэр, прошу вас, — отозвался Николас.

Мы с Бараком в сопровождении шутника-рекрута направились к палаткам. Эта встреча была очень кстати: я загодя решил повидаться с Ликоном, если позволят обстоятельства, и расспросить его о Филиппе Уэсте.

— Ну и воняет у нас тут, правда? — усмехнулся Карсвелл.

— Похуже, чем на берегу Темзы, — согласился Джек.

Стивен посмотрел на меня:

— А вы не забудете, сэр, что обещали мне помочь? После войны, когда мы вернемся в Лондон?

Я улыбнулся:

— Не забуду.

— Так хочется домой… ну до чего же противно ждать, сидя в этой вони, как свинья в хлеву! Нас не пускают в город, и я слышал, что и матросам тоже приказано оставаться на кораблях. Командиры боятся, что мы побьем или испугаем всех этих торговцев, пытающихся выгадать лишний пенс на наших нищенских рационах. Но мне часто говорили, что вся солдатская жизнь — сплошное ожидание.

— Так вы еще не были на кораблях? — спросил Барак.

— Нет. — Голос рекрута сделался серьезным. — Один из наших парней едва ума не лишился, когда узрел эти суда вблизи, — многие из нас никогда не видели моря. — Он неловко усмехнулся. — Представим себе эту сцену в пьесе… эти парусники и галеасы. Матросы валятся на палубу от усталости, и вечерами море выбрасывает их тела на берег. — Голос его вновь приобрел шутливый оттенок. — А как по-вашему, сэр, если бы я исхитрился привести вас во всем этом адвокатском облачении к нашему командиру, графу Саффолку, сумели бы вы найти предлог, позволивший мне покинуть армию? Скажем, что я и опасность несовместимы?

Я рассмеялся:

— Увы, Карсвелл, возможности адвокатов не простираются так далеко.

Мы уже шли посреди шатров, то и дело перешагивая через растяжки.

Некоторые из знакомых солдат роты Ликона махали нам руками и выкрикивали приветствия. Угрюм, сидевший возле своего шатра и что-то вырезавший на рукоятке ножа, одарил меня неприязненным взглядом. Карсвелл остановился перед просторной палаткой, над которой на небольшом шесте трепыхался флажок с крестом Святого Георгия. Ликон как раз приподнял полог шатра.

— Капитан, — обратился к нему Стивен. — К вам гости, сэр.

На голове Джорджа Ликона сидел круглый шлем, его кафтан прикрывал полу доспех, а на поясе у молодого человека висел меч. Полог шатра приоткрылся, и я увидел юного валлийца Тома Ллевеллина с ящиком документов в руках. Обеспокоенное выражение на лице Ликона при виде нас сменилось улыбкой.

— Мастер Шардлейк! Джек Барак! Рад видеть вас обоих!

— Мы в Портсмуте по делу. У ворот образовался затор, а молодой Карсвелл заметил нас и привел сюда.

— Вот и прекрасно! Как поживает твоя жена, Джек?

— Очень неплохо, если судить по ее последнему письму.

— Джордж, — проговорил я, — мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

— О вашем домоправителе, который утверждает, что сражался при Флоддене? У меня есть кое-какие новости на сей счет.

— В самом деле? Интересно будет послушать. А кроме того, Джордж, я ищу еще одного человека, который может оказаться сейчас в Портсмуте. Это очень важно для меня. Его зовут Филипп Уэст, и он служит офицером на одном из кораблей королевского флота.

— Тогда он наверняка здесь. Вы слышали, что корабли эскадры лорда Лайла уже пришли? У них была стычка с неприятелем возле Нормандских островов. Но, увы, сейчас мне нужно идти: в городе назначен военный совет, и мне пора присоединиться к сэру Франклину Гиффарду. — Капитан повернулся к Ллевеллину. — Я беру с собой юного Тома: среди командиров много валлийцев, а отец научил его этому языку. Так что я рассчитываю на его помощь.

Юноша смущенно улыбнулся.

— А не могли бы мы встретиться в городе чуть позже? — спросил у меня Ликон. — Где-нибудь днем?

— Безусловно. У нас назначена встреча в гостинице в десять утра, но после нее мы будем свободны.

— Что, если нам отобедать в таверне «У красного льва» часиков этак в двенадцать?

— С превеликим удовольствием.

— Я попрошу одного из тех офицеров, с которыми встречаюсь, задержаться и кое-что рассказать вам. Он может поведать интересную повесть о добром мастере Колдайроне.

— А какие новости у вас в роте? И как твои дела, Ллевеллин? — не оставил я без внимания и юного лучника.

— Хорошо, сэр, — ответил тот. — Хотя эти корабли попервоначалу прямо испугали нас. Надеюсь, мы привыкнем.

— Ну да, — согласился Джордж. — Если ребятам предстоит воевать на судах, они должны как-то привыкнуть к морю. Однако те, кто распоряжается нами, предпочитают спорить о том, каким образом нас лучше использовать. А ничего конкретного эти умники не делают, ограничиваясь тем, что рассказывают мне, как они ценят нас в качестве основных стрелков. — Ликон тяжело вздохнул. — Пошли… проводите меня до дороги!

Мы направились через ряды палаток.

— А что нового слышно о французах? — спросил я.

Ллевеллин открыл было рот, чтобы ответить, но капитан опередил его:

— Ничего хорошего. Больше двух сотен кораблей собрались во французских портах, и на них погрузили тридцать тысяч солдат. На прошлой неделе эскадра лорда Лайла столкнулась с вражескими галерами возле Нормандских островов. Погода резко ухудшилась, и потому настоящей драки не получилось. Если неприятель и впрямь высадится здесь, нам потребуются все люди до последнего. — Он обратил ко мне необычайно серьезный взгляд. — Французские галеи большие и быстрые, они лучше наших галеасов. У них две дюжины подобных кораблей. — Джордж печально посмотрел на меня и добавил: — А знаете, сколько у нас таких галей? — (Я покачал головой.) — Всего одна! — воскликнул мой собеседник.

— И когда французы могут прийти сюда?

— Через неделю, быть может, через две. Многое зависит от погоды, как это всегда бывает на море.

Мне хотелось прямо сейчас поговорить о Колдайроне, однако Ликон явно торопился. Мы уже вышли из палаточного лагеря. Тут Барак вдруг указал на стрелков и расхохотался:

— Ну-ка, посмотрите!

Вопреки запрету старшего Хоббея, Хью и Дэвид спешились и присоединились к лучникам. Кертис как раз натянул взятый у кого-то длинный лук и на наших глазах послал стрелу в полет. Она угодила прямо в устричную раковину, разбив ее на куски. Солдаты принялись аплодировать. В общей группе я заметил Угрюма, а его враг Голубь стоял чуть поодаль. Находившийся в конце стрельбища солдат подбежал к валу и поместил там новую раковину в центре мишени.

— Ну надо же, какой молодец, сэр! — с восхищением обратился к Ликону Ллевеллин.

Хью передал лук Дэвиду. Пущенная им стрела вонзилась у края раковины, и стрелок нахмурился.

— Кто эти ребята? — с любопытством спросил Джордж.

— Сын хозяина дома, в котором мы гостим, и его подопечный, — сказал я и тут заметил, что Николас и Дирик взволнованно беседовали с герольдом Снодином, который стоял, уперев руки в боки, с агрессивным выражением на красной физиономии.

Хью вновь нагнулся к луку, а мы направились к Хоббею-старшему и моему коллеге.

— Прогоните их оттуда! — кричал Снодину Николас. Я прежде никогда еще не видел его в таком гневе и волнении. — Прикажите своим людям немедленно прекратить стрельбу!

— Но им велено тренироваться, — пробасил в ответ герольд, — это приказ самого сэра Франклина Гиффарда. — Заметив нас с Ликоном, он указал движением мясистой руки на моего спутника. — Вот, если хотите, поговорите с вице-капитаном.

Коротко кивнув Хоббею и Дирику, Джордж проводил взглядом другую стрелу, пущенную Хью прямо в раковину и снова разбившую ее. Николас вцепился в руку Ликона:

— Кажется, вы командуете этим сбродом? Прогоните моих мальчишек со стрельбища! Это совершенно недопустимо, они совсем еще дети…

Мой бывший клиент оттолкнул его руку.

— Мне не до вас, сэр! — резким тоном проговорил он. — Мальчишки они или нет, но немногие из взрослых способны так натягивать лук и так попадать в цель. Они очень хорошо подготовлены.

— Из них получатся отменные рекруты, — насмешливо промолвил Снодин.

— Особенно из того, что повыше.

— Наглый пес! — возмутился Хоббей-старший.

В разговор вступил Дирик:

— Капитан Ликон, в городе нам назначена встреча с хэмпширским феодарием. Мы опаздываем.

Он посмотрел на ворота. Препятствие было уже устранено, и телеги медленной вереницей втягивались внутрь. Клетка с быком оказалась уже перед самыми воротами.

— По-моему, будет лучше, если вы подзовете Хью и Дэвида, — обратился я к Джорджу.

— Для вас, мастер Шардлейк, безусловно. Вежливость у вас в крови, — улыбнулся вице-капитан и крикнул лучникам: — Прекратите стрельбу! А вы, двое юнцов, подойдите сюда!

Кертис неохотно вернул лук его обладателю, после чего они с Дэвидом подошли к нам. Ликон улыбнулся обоим:

— Хорошая работа, парни. Отличная стрельба. — Он посмотрел на Хью. — Ты попал в центр мишени два раза подряд, молодой человек.

— Мы практикуемся каждый день. — Воспитанник Хоббеев смотрел на Джорджа едва ли не с благоговением. — Сэр, а нам удастся отразить французов?

— Тебе уж точно не удастся! — Все еще не успокоившийся опекун схватил его за плечо.

Дэвид вздрогнул и попятился с явным выражением испуга на лице. Итак, он вовсе не забыл про вчерашнее…

Кертис повернулся к Николасу с покрасневшим от гнева лицом:

— Отпустите меня!

Какое-то мгновение мне казалось, что он вот-вот ударит опекуна.

— Хью, — негромко произнес я.

К моему облегчению, юноша сбросил с плеча руку Хоббея-старшего и направился к лошадям.

— До встречи, — проговорил я, обращаясь к Ликону. — Прости за это недоразумение.

Капитан кивнул.

— Возвращаемся к делу, чертяки! — крикнул он солдатам.

Вновь усевшись на коней, мы поехали к воротам. Ликон и Ллевеллин уже вошли к этому времени в башню. Караульные солдаты вновь спросили, с какой целью мы направляемся в город, после чего пропустили нас внутрь. Проезжая через барбакан к солнечному свету, я услышал доносящийся изнутри ровный бой барабанов.

Глава 26

Внутри городских стен Портсмут еще больше походил на замок. Город со всех сторон был окружен земляными стенами, постепенно сравнивавшимися изнутри с землей, где клали дерн, чтобы валы не оплывали. Внушительная доля огороженной стенами территории была отведена под ярмарочные площади, а сам городок оказался на удивление небольшим. Лежавшая перед нами улица была единственной полностью застроенной лавками и домами. Вторые этажи зданий получше выступали над проезжей частью. Я заметил всего одну церковь, находившуюся ближе к морю, на квадратной башне которой виднелся еще один сигнальный фонарь.

— Эта улица называется Хай-стрит, — пояснил Николас. — Мы встречаемся с мастером Приддисом в новой ратуше, которая находится в центре города.

Бесконечные повозки превратили немощеную улицу в пыль, воздух был полон пивного запаха, тяжелого и липкого. Мы проехали мимо усталых работников, босоногих матросов в шерстяных рубахах и солдат в круглых шлемах, раздобывших, по всей видимости, пропуска в город. Хорошо одетый торговец, с кружевным воротником на рубашке, прижимал к носу пропитанный благовониями платок; ехавший возле него клерк на ходу выкрикивал какие-то цифры, сверяясь со списком… Как и многие другие, торговец второй рукой придерживал мошну на поясе.

Около открытых лавок шумно торговался народ. Каких только языков не доносилось до нашего слуха: валлийский и фламандский соседствовали здесь с испанским — ну сущий Вавилон. На каждом углу, наблюдая за прохожими, стояли небольшие группы солдат в полупанцирях и с алебардами. Невольно вспомнились те напавшие на меня парни в Лондоне… Городской глашатай, великолепный в своем красном мундире, расхаживал взад и вперед, звоня в колокольчик и выкрикивая:

— Все женщины, не способные доказать, что являются местными жительницами, будут завтра выставлены из города как проститутки!

На дорогу вывалился пьяный. Постоянно прикладываясь к бурдюку из свиной кожи, он завопил:

— Поступайте на флот короля Генриха! Шесть шиллингов и шесть пенсов в месяц и пива сколько влезет!

На нетвердых ногах он шагнул в сторону Сэмюеля, который брезгливым движением направил коня в сторону и пробормотал:

— Мерзкий безбожник!

— А ты сам-то, Фиверйир, разве не любишь иногда промочить глотку? — поддразнил своего коллегу Барак.

— Наш викарий велит обходить таверны стороной.

— Ну прямо как моя жена!

— Хью и Дэвид устроили перед воротами превосходное представление, — сказал я Сэму.

— Завидую ловкости мастера Хью, — вздохнул маленький клерк. — Хотел бы я оказаться на его месте.

— А я не стал бы завидовать ему, — покачал я головой. — На мой взгляд, жизнь его отнюдь не розами устлана.

Фиверйир удивленно посмотрел на меня:

— Что вы, сэр! Вы ошибаетесь. Хью хорошо воспитан… он сильный, ловкий, ученый… настоящий джентльмен. Так говорит мой мастер: вам не в чем обвинить семью Хоббей.

И, пришпорив коня, он отъехал вперед.

Ратуша оказалась большим, ярко раскрашенным деревянным зданием в три этажа. Конюх принял наших лошадей и повел их в конюшню за домом. Хоббей-старший велел Дэвиду ждать нашего возвращения вместе со слугами на улице и при этом строго наказал держаться подальше от таверн.

— Надо полагать, вы хотите, чтобы вас сопровождал Барак, — обратился ко мне Дирик.

— Да, — кивнул я.

Винсент пожал плечами:

— Тогда и ты идешь, Сэм.

Мы вошли в просторный центральный зал. Деревянная лестница вела на второй этаж. Кругом деловито сновали королевские чиновники и горожане в облачениях своих гильдий. Остановив какого-то клерка, Хоббей-старший спросил, где можно найти сэра Квинтина Приддиса.

— Он наверху, сэр, — ответил местный служащий. — В той комнате, что прямо перед лестницей. А вы те самые джентльмены, которым была назначена встреча? Боюсь, что вы слегка опоздали.

Николас повернулся к Хью:

— А все эти ваши мишени! Джентльмены не заставляют друг друга ждать.

Молодой человек промолчал.

Мы поднялись наверх. Барак критически огляделся:

— А ратуша-то у них деревянная!

— Обыкновенно в этом городе не насчитаешь больше нескольких сотен жителей. Настоящее провинциальное болото, — объяснил ему я.

Мы постучали в указанную клерком дверь. Вежливый голос пригласил нас войти. Комната оказалась небогато обставленной приемной, где доминировал большой дубовый стол. За ним расположились двое мужчин, перед которыми лежала аккуратная стопка бумаг. Младший из них был облачен в адвокатскую мантию: ему было чуть за сорок; длинные темные волосы и вытянутое лицо, холодное, но довольно красивое. Старший, седовласый человек в коричневом кафтане, уже разменял седьмой десяток. Он сидел скрючившись, одно плечо его было выше другого, и на какое-то мгновение мне почудилось, что в лице сэра Квинтина Приддиса я имею дело с собратом-горбуном. Потом я заметил, что одна сторона его лица неподвижна, а левая, лежавшая на столе рука превратилась в окостеневшую белую клешню. Должно быть, он перенес апоплексический удар. Таков был теперь тот человек, по приказу которого Эллен, невзирая на ее сопротивление, затолкали в карету и увезли в Лондон. Преподобный Секфорд описывал его как деловитого, амбициозного и суетливого. Но теперь ему явно было не до суеты.

Поклонившись и вновь выпрямившись, мы обнаружили, что на нас пристально воззрились две пары одинаково проницательных голубых глаз.

— Вижу, тут целая депутация, — небрежно, чуть шепелявя, произнес старший из мужчин. — Не думал, что придется иметь дело со столькими людьми. И даже с сержантом юриспруденции. Значит, вы и есть мастер Шардлейк?

— Да, сэр, — снова поклонился я.

— Я сэр Квинтин Приддис, феодарий Хэмпшира. А это Эдвард, мой сын и помощник. — Старик бросил взгляд на младшего мужчину, причем, как мне показалось, без особой симпатии. — Что ж, пойдем дальше. С мастером Хоббеем мы уже знакомы, а этот превосходно сложенный молодой человек, должно быть, Хью.

Квинтин пристально посмотрел на юношу, и Кертис смущенно прикрыл ладонью следы, оставленные оспой на лице.

— Ты здорово вырос, парень, с тех пор как я в последний раз видел тебя, — сказал ему феодарий. — Но почему ты так коротко стрижешься? Молодому джентльмену приличествует добрая шапка волос.

— Я лучник, сэр, — бесстрастно ответил Хью. — Так у нас принято.

Сардоническая улыбка на короткое мгновение исказила правую половину лица сэра Квинтина. Хоббей-старший тем временем проговорил:

— Это мастер Винсент Дирик, представляющий мои интересы в суде. Остальные двое — клерки адвокатов.

— Боюсь, что в этом скромном помещении не хватит для всех кресел, — вздохнул Приддис, — так что не могу предложить вам сесть. Однако надолго мы здесь не задержимся: на одиннадцать часов у меня назначено важное совещание. Итак, мастер Шардлейк, какие вопросы вы хотите мне задать? — Он холодно улыбнулся в мою сторону.

— Вы прекрасно знаете это дело, сэр… — начал было я.

— Но не как предмет судебного разбирательства, — вмешался вдруг Эдвард Приддис. Он говорил спокойно и уверенно. — Моему отцу, как феодарию, известна лишь обыкновенная история опекунства мастера Хоббея. Он оценивал изначальную стоимость земель и осуществлял последующие процедуры, вполне стандартные и рутинные.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » ... »»