Камни вместо сердец Сэнсом К.

— Вы уверены в том, что вам это нужно? — спросил он.

— Мне уже случалось бывать на охоте, — резко ответил я.

— А вот у меня пока что нет подобного опыта. Ну что ж, недаром говорят, что в этой жизни нужно испытать все, кроме кровосмешения и чумы.

— Мастер Шардлейк! — Хью приблизился к нам, и теперь в поведении юноши не было заметно никакой напряженности. — Вы готовы?

— Да, — кивнул я. — А что именно сейчас произойдет?

— Я и трое других лучников, — Кертис кивнул в сторону Дэвида и остальных юношей, — засядем в разных местах на тропе. Как и Фальстоу.

— Большая честь для слуги.

— Мастер Хоббей считает, что он заслуживает этой чести, — невозмутимо ответил Хью.

— А я считал, что молодые люди обычно едут вместе с охотой, а не сидят в засаде в лесу.

— Да, но мы хотим помериться стрелковым мастерством. Мастер Станнард второй по старшинству офицер в местном ополчении, находящемся в десяти милях отсюда. Эй, парни!

Юноша помахал рукой, и к нам подошли Дэвид и двое молодых гостей. Следом приплелся и Дирик, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Меня представили мастеру Станнарду и мастеру Белтону, сыновьям двоих мужчин, изучавших план парка вместе со старшим Хоббеем. Обоим еще не исполнилось и двадцати лет, однако в военном деле важнее общественное положение. Я вспомнил сэра Франклина Гиффарда, находящегося в преклонном возрасте, но тем не менее командующего ротой Ликона.

— По пути сюда на прошлой неделе мы видели учения какого-то местного ополчения, — сказал я.

— Смею заметить, мы здесь готовим людей очень неплохо, — с гордостью произнес мастер Станнард, юноша высокий и хорошо скроенный, державшийся несколько развязно.

Мастер Белтон был ростом пониже, и лицо его все еще покрывали прыщи.

— Вся проблема в снаряжении, — продолжил Станнард. — По закону рекруты должны прибывать с собственным оружием, однако у многих нет даже луков. Но все они будут готовы выступить, как только зажгутся сигнальные костры.

— Англия еще не видала большего войска, — вставил Дэвид.

Я посмотрел на него. Во взволнованном голосе молодого человека угадывалось лихорадочное возбуждение. Заметив на себе мой взгляд, он отвернулся.

Мастер Станнард кивнул:

— Если дойдет до этого, мы задавим неприятеля одним лишь числом. И я поведу в бой своих ополченцев. Сегодня нам предстоит хорошая тренировка, быть может, я уложу оленя и заслужу каменное сердце.

Затем он повернулся к Хью:

— Ты ведь добыл каменное сердце на охоте, которую устроил мой отец два года назад… Всего в шестнадцать лет. Разве не так?

— Так, — с гордостью отозвался Кертис.

— Говорят, оно способно излечить человека от многих хворей.

— Обычно я ношу талисман на шее. Но сегодня могу показать тебе.

Сняв перчатки, Хью опустил руку в крепившийся к поясу кисет. Он достал оттуда крошечный кожаный мешочек с привязанной к нему тесемкой, открыл его и вытряхнул на ладонь небольшой предмет, белый и округлый. Барак с легким отвращением наморщил нос, но юноши стали с интересом разглядывать этот кусочек кости.

— Я буду всегда хранить это каменное сердце, даже если сумею добыть другое, — с тихой гордостью проговорил Хью.

Его товарищи преисполнились благоговения.

Дирик подошел ко мне:

— Вижу, что вам подали вашего дорожного коня. Спокойное с виду животное…

— Действительно.

Я с удивлением посмотрел на коллегу. В кои-то веки он решил затеять дружелюбный разговор!

В это время Николас громко позвал:

— Всех, кто собирается на охоту, прошу подойти сюда!

Он помахал рукой, и все гости мужского пола и жители Хойленда направились к нему. Дирик жестом остановил меня.

— Брат Шардлейк, — сказал он негромко, — после полудня сюда приедут феодарий Приддис и его сын. Вы получите возможность объехать леса вместе с молодым Приддисом. И после этого я буду просить вас согласиться на завтрашний отъезд. Меня ждет сложное дело, ради которого я отослал Фиверйира. Мне надо вернуться домой.

— Очередное дело, связанное с опекой? — уточнил я.

— Не совсем. — Винсент глубоко вздохнул. — И кстати, если мы уедем завтра, мастер Хоббей не станет возражать против того, чтобы в его деле каждая сторона оплатила собственные расходы, не прибегая к суду. Вариант весьма выгодный для вашего клиента, как вы и сами прекрасно понимаете. Но в противном случае, — он вновь вернулся к своей агрессивной манере, — могу обещать, что в суде мы взыщем издержки полностью.

— Неужели Хоббей согласился на это? — спросил я с удивлением.

Очень щедрое предложение, явно не из тех, которые обыкновенно делают противнику, когда дело его рассыпается на глазах!

— Да, представьте себе. Николас хочет, чтобы вы уехали, наконец. Кровь Христова! Ну неужели вам не ясно, что с него довольно неприятностей?! — воскликнул Дирик с необычной для него страстностью.

Я задумался. Николас мог сделать подобное предложение по одной-единственной причине: ради того, чтобы о состоянии Дэвида не стало известно в Лондоне.

— Однако, находясь здесь, я никак не могу узнать мнение своего клиента, — ответил я.

— В этом и нет нужды, коллега, вы вполне можете согласиться неофициально. Ваша клиентка поступит согласно вашей рекомендации. И она, и королева, — добавил мой оппонент с горечью.

— Я обдумаю ваше предложение, как только осмотрю с Приддисом земли Хью, — решил я и, повернув голову, заметил на себе пристальный взгляд хозяина имения. — Пойдемте. Нам следует присоединиться к остальным.

Все собрались возле ствола поваленного дерева, и Хоббей-старший коротко представил нас с Дириком своим гостям в качестве адвокатов, занимающихся его делами. Я бросил взгляд на Эйвери. Молодой человек был в наряде цвета листвы, на его шее висел на перевязи серебряный охотничий рог. С непривычно авторитетным видом он указал на карту:

— Вот как мы намереваемся проводить охоту. — На плане был изображен прямоугольной формы парк с отмеченными на нем тропками между деревьями. Взяв уголек, Эйвери поставил крестик возле его внешнего края и стал объяснять:

— Мы находимся здесь. И поедем по этой дорожке, пока не доберемся вот сюда, до этой сворачивающей в сторону тропки. Ехать, джентльмены, надлежит по возможности тихо — важно понимать, что иначе мы можем вспугнуть оленей, которые находятся вот здесь. — Он обвел кружком какое-то место возле тропы.

— Мои люди постоянно следили за ними: здесь олени вчера вечером залегли на ночлег.

— И тут они достанутся нам, — с тихим удовлетворением заметил Николас Хоббей.

Егерь серьезно посмотрел на него:

— Не совсем так, сэр. В этом месте настоящая охота только начнется. Здесь, и только здесь, можно будет забыть про тишину. Мы спустим псов, и всадники должны постараться отделить рогача от олених и оленят, представляющих собой лишь второстепенную цель.

— Всякий сброд, как их называют, — с пониманием усмехнулся Корембек. — Все понятно, мастер егерь, я не в первый раз на охоте.

— Прошу прощения, сэр, однако не каждый может сказать это о себе, — продолжил Эйвери. Он с серьезным видом оглядел компанию. — Олень крупный, наверное, семилетний, на его рогах десять отростков. Важно, чтобы он побежал по той тропе, по которой мы его направим. Однако слишком приближаться к нему нельзя, чтобы, ощутив безвыходное положение, зверь не свернул в сторону. Что касается, как выразился мастер Корембек, всякого сброда, мы спустим на них собак, следом за которыми поедут шестеро хойлендцев. Остальные жители деревни будут ждать возле плетней, устроенных в разрывах между деревьями на главной тропе: они должны отпугнуть оленя криками, если тот попытается прорваться в сторону. Олених всего восемь, с ними несколько детенышей, собаки остановят их, а вам, джентльмены, надлежит прикончить их кинжалами и стрелами.

Затем Эйвери посмотрел на селян:

— Мастер Клементс, вы отвечаете за собак.

Молодой крестьянин, к которому он обратился, широко улыбнулся в ответ:

— Я готов, сэр.

— Все понятно? Возможно, у кого-то еще остались вопросы? — уточнил егерь.

— Если мы убьем олениху или олененка, разрешат ли нам забрать мясо? — спросил один из деревенских.

— Вам ведь это уже обещали! — резко ответил Хоббей-старший.

— Отнесем ногу мастеру Эттису, — сказал кто-то еще, и все селяне расхохотались.

Не вставая с подушек, Абигайль повернулась и бросила полный злобы взгляд на говорившего.

— Николас, — заявила она, — проследи за тем, чтобы этот человек не получил мяса за свою дерзость.

— Джентльмены! — Эйвери укоризненно хлопнул рукой в перчатке по карте. — Прошу внимания! Нам предстоит иметь дело с сильным и опасным зверем!

— Приношу свои извинения. — Хоббей-старший ожег Абигайль гневным взором. — Моя супруга вечно все испортит своим длинным языком.

Дамы сдержанно охнули, услышав оскорбление, прилюдно нанесенное Николасом собственной жене. Абигайль покраснела и отвернулась. На щеке ее мужа шевельнулся желвак. Он снова посмотрел на Эйвери и отрезал:

— Продолжайте.

Егерь набрал в грудь побольше воздуха:

— Как только зверь будет поднят, начинается настоящая охота. Мы гоним его на главную дорожку, а потом — к месту, где залегли стрелки. Обращаю внимание тех, кто будет находиться у плетней: вы должны делать свое дело и не пугаться, если рогач бросится в вашу сторону. В стороне от тропы, в лесу, олень куда быстрей лошади.

— Это верно, — поддержал его Корембек.

Далее Эйвери начертил пять крестов в разных точках возле тропы. И пояснил:

— Здесь будут ждать лучники — мастер Хью, мастер Дэвид, мастер Фальстоу и двое наших молодых гостей. Вы выступаете первыми. Одному из вас достанется главная честь — тому, кто нанесет оленю последний удар, который и повалит зверя. — Он обвел стрелков глазами. — Помните: вам нужно найти подходящее укрытие с хорошим обзором. И держитесь незаметно.

Затем егерь внимательным взглядом окинул всю компанию.

— Когда оленя погонят к стрелкам, я протрублю в рог — вот так, — с этими словами он дунул в свой рог, — чтобы дать им знак приготовиться. Если мне потребуется созвать стрелков по любой причине, сигнал будет другим. — Он изобразил иную ноту. — Итак, все понятно?

Раздался хор согласных голосов, и Эйвери кивнул:

— Прекрасно, джентльмены! Значит, по коням! Псари, держите собак!

Мы проводили взглядом Дэвида, Хью, Фальстоу и двух их молодых соратников, углубившихся в лес единой цепочкой. Через несколько минут Эйвери дал знак всем остальным последовать за ними. Тишину нарушало только редкое звяканье снаряжения, немедленно стихавшее. Рвавшиеся вперед с поводков собаки были приучены к молчанию. Я ехал между Бараком и Дириком, как раз позади Хоббея-старшего, конь которого выступал возле Корембека. Возглавлявший кавалькаду Эйвери задал неторопливый и ровный шаг. Я почувствовал, что Нечет нервничает, не понимая, почему приходится идти столь медленно, и ласково потрепал животное по холке.

Спустя полчаса наш предводитель поднял руку и указал на узкую боковую тропу. Сложно было не производить никакого шума, продвигаясь по ней, так как кони то и дело задевали ветви. И вдруг, столь же внезапно, как это было, когда мы с Бараком наткнулись на олениху, перед нами оказалась прогалина, полная оленей. Их было ровно столько, как и сказал егерь. Самки с детенышами и крупный самец мирно щипали траву. Заметив нас, животные насторожились, повернулись в нашу сторону. Рогач поднял голову.

И тут началась лихорадочная скачка, заставляющая кипеть кровь в жилах, — именно то, чего все мы и ждали. В какое-то мгновение оленихи с детенышами бросились бежать. Спущенные с поводков охотничьи собаки рванулись в погоню, пролетев мимо нас. За ними, сокрушая подлесок, последовали шестеро всадников.

Все прочие остались на поляне с рогачом. На своей первой, состоявшейся много лет назад охоте я увидел взрослого оленя уже мертвым. Этот зверь был крупнее, и его огромные острые рога грозно качнулись. Олень опустил свою голову, направив их на Люка, оказавшегося к нему ближе всех.

— В сторону, сэр! — спокойно и четко приказал Эйвери.

Корембек неторопливо, с напряженной и взволнованной улыбкой направил коня вбок. И тут же, буквально за какую-то долю секунды, рогач промчался в открывшуюся брешь назад на тропу, напрягая на бегу массивные мышцы задних ног. Эйвери протрубил в рог, и все мы последовали за ним, пришпорив коней. Барак взволнованно ухмыльнулся и выдохнул:

— Господи Исусе, а в этом что-то есть!

Мы гнались за оленем по тропе. Группа стоявших на дороге людей криками «Эге-гей!» и взмахами рук заставила зверя повернуть направо, к стрелкам. Он метнулся вдоль по тропе, и мы во весь опор понеслись за ним. В одном месте, где деревья редели, олень попытался свернуть, однако брешь прикрывал большой плетень. Потеряв драгоценные мгновения, рогач вернулся обратно на тропу и помчался дальше. Когда он поворачивал, я увидел его большие, полные ужаса глаза.

Вновь набрав скорость, олень опередил лошадей. Мне пришлось полностью сосредоточиться на скачке посреди нависавших отовсюду ветвей. Возможно, процесс охоты и доставлял удовольствие Джеку, но лично я испытывал противоположные чувства: опасался быстрой езды в густом лесу и ждал, что какая-нибудь ветка вот-вот ударит меня по голове или колену.

Но вот животное заметило очередной просвет между деревьями и бросилось в сторону. Путь ему преграждал другой плетень, оказавшийся не слишком высоким. Олень подобрался, собираясь прыгнуть, однако возле плетня появились селяне, громко кричавшие и размахивавшие руками. Внезапно рогач остановился и повернулся к нам мордой. Всадники замерли на месте. Я снова оказался в первом ряду, рядом с Николасом. Зверь издал какой-то звук… не то рев, не то мычание, опустил голову и замотал громадными рогами из стороны в сторону. Эйвери протрубил в рог, давая стрелкам знать, что настало их время. И тут, пригнув голову к земле, олень бросился вперед.

Рогач мчался прямо на коня Хоббея-старшего и врезался в него, ударив всадника в шею. Конь заржал и встал на дыбы, а мастер Николас с воплем полетел назад, прямо на меня. Нечет дернулся, и я почувствовал, что падаю, а хозяин имения валится на меня сверху. Мы приземлились в зарослях жгучей крапивы, смягчивших падение и избавивших нас от серьезных повреждений, однако вес обрушившегося сверху Хоббея заставил меня задохнуться. Я поспешно столкнул его. Руки и шея у меня горели от крапивных ожогов. Затем я услышал громкий щелчок, тихий стон оленя и шум от падения тела.

К тому моменту, когда Барак подбежал ко мне и помог сесть, я уже постарался немного отдышаться. Эйвери тем временем помогал Хоббею подняться на ноги. Тяжело дыша, я огляделся. Кто-то из деревенских держал под уздцы Нечета, явно не получившего никаких повреждений, а вот лошадь Николаса дергала ногами в подлеске. Деревенские жители бежали к нам. Посреди тропы в окружении охотников лежал рогач, из груди которого торчала стрела. Испустив долгий, трепещущий вздох, он дернулся и затих. Хью подошел к животному и остановился над ним с луком в руках. Лицо его блестело от пота. Молодой мастер Станнард подбежал к товарищу и хлопнул его по плечу:

— Отличная работа, мастер Кертис. Какой выстрел!

Удовлетворенная улыбка неторопливо озарила лицо Хью.

— Да, — проговорил он, — да, я снова сделал это…

Хоббей-старший, потрясенный случившимся, часто дышал. Кертис посмотрел на него, а потом перевел взгляд на меня.

— Вы ранены, сэр, — заметил он. — У вас на руке кровь.

Я прикоснулся к руке, на которой немного ниже локтя действительно оказался глубокий порез, и скривился:

— Должно быть, упал на какую-то деревяшку.

— Дайте-ка посмотрю, — предложил Джек.

Сняв дублет, я закатал рукав. На предплечье обнаружился внушительный порез, из которого вовсю текла кровь.

— Нужно перевязать, — проговорил мой помощник. — Вот что, позвольте мне отрезать рукав, рубашка все равно порвана.

Пока Барак занимался моей раной, Николас подошел к своему подопечному.

— Хью, — произнес он дрожащим голосом, — спасибо тебе, ты спас всю охоту. А может быть, даже мою жизнь!

Юноша ответил ему холодной улыбкой:

— Я же говорил вам, сэр, что не промахнусь и на поле боя.

Из глубин леса донесся звук рога.

— Они убили олених, — заметил сэр Люк. — Вот что, передвиньте рогача в сторону, чтобы сюда могла подъехать повозка. И помогите поднять коня мастера Хоббея.

Упавшее животное, к счастью, оказалось невредимым, хотя и дрожало всем телом, когда его подняли на ноги. Четверо деревенских схватили оленя за рога и, оставляя кровавый след, оттащили его к краю тропы.

Охота рассеялась, и Николас приказал всем, пешим и конным, возвращаться на прогалину. Слуга повел в поводу его прихрамывающего коня. Хью ушел в обществе двух молодых джентльменов, наслаждаясь их поздравлениями, а Эйвери отправился вдоль по тропе за Фальстоу и Дэвидом, которые оказались слишком далеко от места событий, чтобы расслышать звук рога. Хоббей-старший, в запыленной и рваной одежде, растирал бледные ладони.

— Простите, что я упал на вас, сэр, — промолвил он. — Надеюсь, что ваша рука легко заживет.

— Я тоже на это надеюсь. Пойдем, Барак, давай вернемся в дом.

Я поднялся, но лес немедленно заходил вокруг меня ходуном. Джек помог мне снова сесть.

— У вас шок, — покачал он головой. — Придется передохнуть на месте.

Винсент расхохотался:

— Осторожнее, Николас, или мастер Шардлейк сумеет найти способ осудить вас за посягательство на жизнь!

— Тихо! — рявкнул Хоббей, и лицо его адвоката потемнело.

Казалось, мой коллега намеревается что-то сказать, однако он лишь молча повернулся и направился по тропе, в тот самый момент, когда на ней появился егерь вместе с Амброузом и Дэвидом. Хоббей-младший посмотрел на оленя, из груди которого торчала глубоко вонзившаяся стрела. Подойдя поближе, Фальстоу с восхищением проговорил:

— Отличный выстрел! Сегодня вечером поднимем кубки за здоровье мастера Хью. Он заслужил еще одно каменное сердце.

— Если бы олень выбежал на нас, — угрюмо промолвил Дэвид, — я застрелил бы его. Победа должна была достаться мне.

— Мальчишка! — отрезал его отец. — Боже милостивый! Да что ты понимаешь? Этот зверь свалил с коней нас с мастером Шардлейком. И он мог бы нанести нам жестокие раны! Фальстоу прав, а тебе придется поздравить Хью!

Глаза Дэвида округлились. Я еще не слышал, чтобы хозяин поместья кричал на своего сына. Юноша обиженно воскликнул:

— Ну да, разумеется, вечно Хью лучше меня! Всегда и во всем. Хью, Хью, Хью! — Он яростно посмотрел на меня. — Этот самый Хью, с которым, по мнению горбуна, так скверно обращаются.

— Ступай домой! — Николас ткнул в сторону сына трясущимся пальцем.

Дэвид пробормотал непристойное ругательство и бросился напрямик в лес, сжимая в руке лук. Я успел заметить у него слезы гнева. Хоббей-старший повернулся к Фальстоу как раз вовремя, чтобы разглядеть на лице управляющего удовлетворенную улыбку. Глаза Николаса сузились.

— А ты иди вперед, дворецкий. Встречай телегу и не забудь сказать, где надо грузить оленя.

— Да, сэр, — ответствовал Амброуз с легкой иронией в голосе и тоже направился прочь.

— Ах, мои руки! — вздохнул Хоббей-старший. — Надо бы найти листья щавеля, он помогает при ожогах от крапивы. Эйвери, пойдемте со мной, вы знаете здешний лес.

Егерь прищурился: подобное обращение подобало разве что простому домашнему слуге. Однако он тем не менее отправился по тропе вместе с Хоббеем. Мы с Бараком остались вдвоем возле оленьей туши. Вспугнутые шумом и движением птицы возвращались на свои привычные насесты и вновь заводили прерванные песни.

— Да уж, будет о чем рассказать Тамми, когда я вернусь домой, — проговорил мой помощник.

— Дирик перед охотой предложил мне сделку, — негромко сказал я. — Если после визита Приддисов мы завтра уедем, каждая сторона оплатит собственные расходы. Думаю, что это из-за Дэвида. Похоже, я буду вынужден согласиться. — Я вздохнул. — Придется оставить в покое тайны этого дома.

— И слава богу за это! — Джек смотрел на меня с печальной улыбкой на лице.

С тропы донесся скрип колес. Около полудюжины людей сопровождали большую телегу, еще недавно стоявшую на поляне. С нее стекала кровь олених и оленят, которых уже отвезли на поляну.

— Поехали, — предложил я. — Теперь со мной все в порядке. Вставай, Джек.

Мы сели на коней и стали неспешно пробираться по тропе мимо сопровождавших телегу слуг, которые, завидев нас, стягивали с головы шапки. Ехать пришлось дольше, чем я рассчитывал. Рассеченная рука мучительно пульсировала.

Я уже думал, что мы вот-вот выедем на поляну, когда Барак тронул меня за плечо.

— Смотрите, — осторожно произнес он. — Что это? Вон там?

— Где? — Я вгляделся в заросли. — Ничего не вижу.

— Какое-то яркое пятно, похожее на одежду.

Спешившись, мой спутник направился в лес. Последовав его примеру, я двинулся за Бараком и едва не врезался в его спину, когда он буквально застыл на месте.

— Что… — начал было я, но прикусил язык, пораженный неожиданной сценой, представшей моему взору.

Впереди нас оказалась та самая небольшая прогалина, которую я отыскал этим утром и где сидел в раздумьях на поваленном стволе. Я встряхнул головой, отгоняя наваждение: мне вдруг показалось, что перед нами ожила сцена охоты на единорога с гобелена, висевшего в доме Хоббея. На бревне, опершись спиной о дерево и сложив на коленях руки, сидела женщина с распушенными по плечам волосами. Она хранила молчание и даже не шевельнулась при нашем приближении. На какую-то секунду мне померещилось, что из чела ее выходит рог единорога. И лишь потом я осознал, что на самом деле вижу Абигайль Хоббей, пригвожденную к дереву стрелой, которая пробила ей лоб.

Часть пятая

Беспокойные мертвецы

Глава 31

Мы с Бараком сидели в конце длинного обеденного стола в большом зале Хойлендского приорства. Фальстоу и Дирик вместе с сэром Люком Корембеком переговаривались приглушенными голосами, стоя под витражами старинного окна. Сэр Квинтин Приддис восседал в кресле возле камина, здоровой рукой опираясь на палку, а парализованную опустив на колени, и наблюдал за ними с циничной улыбкой. Позади отца стоял Эдвард Приддис с серьезным выражением на лице. Эти двое уже были в зале, когда мы вернулись с известием о смерти Абигайль.

— У Эттиса были все причины ненавидеть ее, — говорил Фальстоу. — Он не раз страдал от ее языка. Ему было известно, что моя бедная госпожа не уступит ему.

— Миссис Хоббей выступила против Эттиса, когда он совсем недавно кричал на моего клиента в его собственном кабинете, — добавил Дирик. — Я присутствовал при этом.

Управляющий имением с мрачным видом кивнул:

— Я знаю этого смутьяна. Только у него одного хватит запала и безрассудства, чтобы рискнуть своей шеей. Сэр Люк, умоляю вас воспользоваться собственной властью мирового судьи и приказать доставить сюда Эттиса! Допросите его, выясните, где он находился сегодня.

Почесав пухлую щеку, сэр Люк кивнул:

— Возможно, этот шаг будет разумным до прибытия коронера. Я могу приказать своим слугам привезти Эттиса. В моем доме есть погреб, в котором его можно будет держать.

Приддис вдруг усмехнулся:

— Значит, уже сыскали убийцу, так? Деревенского коновода, противника ваших планов. Удобное решение.

Мировой судья так и взвился:

— Мастер феодарий, Эттис — истинный негодяй и к тому же враг этого семейства! Его непременно следует допросить.

Сэр Квинтин пожал плечами:

— С моей точки зрения, это еще ничего не значит. Однако коронер, когда он приедет из Винчестера, скорее всего, решит, что с вашей стороны значительно разумнее было бы приложить все усилия, дабы выяснить передвижения тех, кто присутствовал на охоте.

— Именно это и делается сейчас, сэр, — ответил Дирик.

— Эттис никуда не убежит, — заметил я. — У него жена и трое детей.

— Полное расследование проведет коронер, — надменно возвестил Корембек, — однако задержать на время подозреваемого уж точно не составит вреда.

— А когда может приехать коронер? — поинтересовался Винсент у Фальстоу.

— Никак не раньше послезавтра, даже если наш гонец не столкнется с какими-либо препятствиями на дороге отсюда до Винчестера, в чем я сильно сомневаюсь, — ответил тот.

Барак явно приуныл. Как лица, нашедшие тело, мы с ним должны были оставаться здесь до проведения расследования. Но я никак не мог избавиться от чувства внутреннего удовлетворения. Панцирь окружавшей это семейство тайны вот-вот должен был лопнуть. Тут я устыдился своих чувств и виновато подумал: «Бедная миссис Абигайль».

Сэр Квинтин посмотрел на сына:

— Ну что ж, Эдвард, а ты тем временем можешь обследовать собственность Хью Кертиса, ради чего мы, собственно, здесь и оказались. Если, конечно, вы с мастером Шардлейком не опасаетесь, что из леса вдруг прилетит очередная стрела. Фальстоу рассказывал мне, господин адвокат, что в вас тоже стреляли несколько дней назад.

— Да, — откликнулся я. — Но тот выстрел явно был предупредительным, не направленным в цель.

— Чего мне бояться, отец? — резким тоном возразил Эдвард. — Мы будем ездить по просеке. Большие деревья там всюду повалены: лучнику попросту негде укрыться.

Я посмотрел на Дирика:

— А вы поедете с нами?

— Нет уж, я останусь с мастером Хоббеем, — покачал тот головой и повернулся к управляющему. — Фальстоу, я бы хотел, чтобы вы передали гонцу, которого посылаете за коронером, мое письмо клерку Фиверйиру. Его следует доставить в Лондон так быстро, как это только возможно. Затраты меня не смущают.

Эдвард Приддис взглянул на меня:

— Тогда я отправляюсь переодеваться, сэр, и мы выезжаем.

Барак первым пришел в себя после того, как мы с ним увидели на лужайке то страшное зрелище. Неслышно ступая по траве, он подошел к убитой и осторожно прикоснулся к ее руке.

— Тело еще не остыло, — заметил он.

Я тоже приблизился к трупу. Глаза Абигайль были широко открыты, и в них застыло последнее — предсмертное — удивление. Рядом с телом оказался желтый лесной цветок, у которого не хватало нескольких лепестков. Должно быть, миссис Хоббей сорвала его по пути на эту поляну, подумал я. На стреле, самым жутким образом торчавшей из белого лба женщины, виднелись гусиные перья. Я вспомнил, что в колчанах у юношей имелись стрелы с павлиньим и лебединым оперением, но вот как насчет таких, с обыкновенным гусиным пером? Крови почти не было, лишь небольшой алый кружок вокруг древка стрелы…

— Надо скорее идти и рассказать всем, — тихим голосом произнес Барак.

Из-за деревьев до меня доносился далекий ропот голосов. Я жестом остановил своего помощника:

— Давай-ка сперва оглядимся по сторонам, прежде чем эта лужайка наполнится людьми. — Я указал на деревья. — Убийца стрелял оттуда. Пойдем посмотрим, не удастся ли нам найти место, где он прятался.

Мы попытались последить траекторию полета стрелы. Едва мы углубились в лес, как дальнейший путь нам преградил дуб. Я повернулся и увидел тело несчастной Абигайль прямо перед собой, а посмотрев вниз, заметил слабый отпечаток каблука на мягкой земле.

— Убийца стоял прямо здесь, — проговорил я. — Он мог идти по дороге, как и мы с тобой, и подобным же образом заметить среди листвы яркое желтое пятно ее платья. Осторожно приблизившись сюда, он наложил стрелу на тетиву и прикончил Абигайль.

— Значит, убийство не было преднамеренным? — уточнил Джек.

— Не было, если все происходило подобным образом.

— Но что, если миссис Хоббей заблаговременно договорилась с кем-то о встрече в этом месте?

— Это тоже не исключено. Однако она могла прийти сюда, чтобы отдохнуть от компании, как это сделал и я сам. Абигайль нелегко было сидеть среди женщин, зная, что им, возможно, уже все известно про Дэвида.

Мой помощник посмотрел на труп:

— Бедняжка. Какое зло она могла причинить и кому? Да, характер у Абигайль был скверный, грубости хоть отбавляй, но разве она одна такая? Зачем убивать ее?

— Не знаю. Возможно, помимо болезни Дэвида, здесь водятся и другие секреты, и кто-то воспользовался возможностью заткнуть женщине рот. — Я вспомнил подслушанный мной разговор между Абигайль и ее мужем. — Она опасалась, что на охоте может случиться нечто неприятное. Вот оно и случилось.

Когда мы вернулись на прогалину, оказалось, что все остальные уже там. Хью и Дэвид, а также Николас, Фальстоу и Дирик вместе с прочей компанией наблюдали за тем, как слуги в окровавленных рубахах под присмотром Эйвери взрезали живот крупной оленихи. Еще пятеро оленей грудой лежали неподалеку.

Как же это называется? Ах да, потрошат туши, вспомнил я подходящее выражение.

Собак взяли на поводки, и деревенские жители удерживали их на месте. Псы тянулись вперед, задыхались и виляли хвостами. Запустив руку в нутро оленихи, Эйвери сильным движением извлек из него внутренности. Разрезая их большим ножом, он кидал куски собакам, выдавая тем положенную награду.

Первым делом я сообщил о случившемся Амброузу, отведя его в сторону. Потрясение лишило управляющего привычного спокойствия, глаза его округлились, и он отшатнулся, выкрикнув «Что?!» таким голосом, который заставил всех повернуться к нему. Однако дворецкий тут же взял себя в руки, и лицо его сделалось жестким.

— Лучше будет не извещать об этом всю компанию, — посоветовал я ему негромко.

— Я должен поставить в известность мастера Хоббея и мальчиков, — возразил Амброуз.

Я следил за Фальстоу, который по очереди подходил к Николасу, Хью и Дэвиду, негромко сообщая им печальное известие. Все они отреагировали совершенно по-разному. Старший Хоббей со снисходительной улыбкой наблюдал за разделкой туши: он уже успел оклематься после неудачного падения. Услышав слова дворецкого, он на мгновение замер, а потом отшатнулся назад и, наверное, упал бы, не подхвати его слуга. Едва держась на ногах и опираясь на руку этого человека, Николас проводил взглядом Фальстоу, направившегося к Хью и Дэвиду. Кертис, услышав о смерти Абигайль, нахмурился, явно не веря своим ушам, а младший Хоббей громко воскликнул:

— Мама! Моя мамочка!

Рука его протянулась вперед в странном жесте, как будто он хотел вцепиться в воздух в качестве опоры, но, когда Фальстоу попытался прикоснуться к нему, юноша лишь досадливо отмахнулся и самым жалким образом зарыдал.

Все вокруг с удивлением и страхом смотрели на членов семьи хозяина поместья. Женщины приподнялись со своих подушек. Повернувшись к собравшимся, Амброуз заговорил:

— Случилось… — он на мгновение смолк, — несчастье. С миссис Абигайль. Увы, она мертва. Сэр Люк, не угодно ли вам пройти со мной?

Послышались вздохи и восклицания.

— Прошу пройти с нами, — продолжил управляющий, — также мастера Дирика и мастера Шардлейка.

Я шагнул вперед:

— Фальстоу, есть ли здесь слуги, которые все утро прислуживали женщинам? Подумав, дворецкий указал на юношу, с виду ровесника Хью и Дэвида:

Страницы: «« « ... 2324252627282930 » ... »»