Камни вместо сердец Сэнсом К.

— Муркок, ты все время был здесь, так ведь?

Парень кивнул, не скрывая испуга.

— Помнишь, когда миссис Абигайль ушла с поляны? — спросил его Амброуз.

— Минут двадцать назад. Я слышал, как она сказала миссис Станнард, что ей надо облегчиться.

Одна из дам добавила:

— Да, она так и сказала, но пошла не в ту сторону. Отведенное для нас место — вон там. — Женщина указала на начинавшуюся невдалеке тропку.

— А кто из охотников к этому времени уже вернулся на поляну? — поинтересовался я у слуги.

— Почти никто, сэр, — отозвался тот. — Кроме сэра Люка и мастера Эйвери, который сказал, что оленю пришел конец. По-моему, все остальные появились уже после того, как ушла миссис Хоббей.

Миссис Станнард посмотрела на Фальстоу:

— А что с ней случилось?

Управляющий не ответил, а я обратился к егерю:

— Мастер Эйвери, не пройдете ли вместе с нами?

Тот поднялся, вытирая о рубаху окровавленные руки, и последовал за нами в чащу.

На лужайке, вокруг раны на лбу Абигайль, уже жужжали синие мухи. Челюсть Корембека невольно отвисла.

— Так это убийство!.. — выдохнул он.

Дирик же впервые за все время нашего путешествия промолчал, не торопясь высказывать свое мнение: он с ужасом разглядывал труп.

— Полагаю, что пока об этом лучше помалкивать, — проговорил Фальстоу.

— Сэр Люк, вы у нас член магистрата. Что нам теперь делать?

— Кто обнаружил тело? — спросил мировой судья.

Я шагнул вперед:

— Мы с моим клерком.

— Надо послать в Винчестер за коронером Тревельяном. Немедленно. — Корембек прикоснулся ко лбу, на котором проступил пот.

— А почему здесь находится Эйвери? — обратился ко мне Фальстоу, кивнув в сторону перепачканного кровью егеря. — Это едва ли уместно…

— Потому что он знает здешний лес, — ответил я сухо. — Мастер Эйвери, я хотел бы кое-что показать вам, если вы последуете за мной.

Затем я провел его к месту, на котором остался след каблука.

— Да, — хладнокровно произнес егерь. — Убийца стоял здесь.

Он пригнулся к находившейся передо мной ветви: она была надломлена и свисала вниз.

— Видите, она мешала ему. И он переломил ветку тихо, чтобы не встревожить свою жертву, — объяснил Эйвери и посмотрел на меня. — Думаю, что убийцей был опытный стрелок. Не кто-то из домашних слуг или деревенских жителей, которых я учил. Он… ну, словом, попал прямо в яблочко.

— Благодарю вас.

Я первым вернулся на прогалину.

Абигайль, такая суетливая при жизни, замерла в жутком покое. Ступая на траву, я заметил на поляне нового посетителя. Хью Кертис как раз поднимал оброненный миссис Хоббей цветок. Аккуратно положив его на колени убитой, юноша пробормотал:

— Ну что же, ты получила по заслугам.

Когда мы вернулись на поляну, туда привезли на телеге рогача. Его оставили вместе с оленихами, а длинная процессия перепуганных гостей и слуг уже направилась к дому. Как и прежде, рыдавшего Дэвида поддерживал отец. Пережитое потрясение еще ясно читалось на лице Хоббея-старшего. Позади него молча шли Хью и Амброуз.

— Это вполне мог сделать Хью или Дэвид, — негромко промолвил Барак.

— Или Фальстоу. И вообще, почти никто из охотников еще не вернулся к тому времени, когда Абигайль ушла с поляны, — сообщил я ему.

Нас нагнал Дирик.

— Эйвери ошибается, — проговорил он. — Это должен быть кто-то из деревни. В наши дни слишком много молодых людей увлекаются стрельбой. И немолодых тоже. Ну что ж, в ближайшее время мы не сможем уехать отсюда, — добавил он с горечью. — Придется дожидаться коронера. Мне как адвокату мастера Хоббея, а вам как лицам, обнаружившим тело. Придется пробыть здесь до окончания расследования. Проклятье!

«Неужели ему совсем не жаль бедную Абигайль?» — невольно удивился я и вопросительно посмотрел на своего коллегу.

— Я хочу видеть собственных детей, — отрезал он, правильно истолковав мой взгляд.

«И кстати, ты ведь тоже мог это сделать, — подумал я. — Ты в одиночестве улизнул в сторону, когда Хоббей внезапно огрызнулся на тебя. Кроме того, ты неплохой лучник: сам говорил о том, что намереваешься учить искусству стрельбы своего сына!»

Плечи Джека поникли.

— Начинаю сомневаться в том, что успею вернуться в Лондон к рождению ребенка, — печально промолвил он. — Придется мне написать Там азин.

— А мне — Уорнеру.

Тем временем мы подошли к дому. Но как только мы приблизились к крыльцу, дверь распахнулась настежь и в ней показался хмурый Леонард Эттис. Остановившись, он смерил взглядом нашу процессию, увидев плачущего Дэвида, который опирался на бледного, еще не пришедшего в себя от страшного потрясения Николаса.

Фальстоу решительно шагнул к Эттису.

— Что ты здесь делаешь?! — рявкнул он.

— Пришел повидаться с вами! — огрызнулся тот. — Хочу выяснить, собираются ли ваши люди заявиться на этой неделе в наш лес. То есть рискнут ли они нарушить закон. Однако я никого здесь не нашел, кроме острого на язык старого калеки, сидящего в зале.

— Следи лучше за собственным языком, наглец, — отрезал управляющий.

— Ну, вам меня не запугать! — рассмеялся Леонард. — Интересно, как вы запоете, когда я поведу деревенское ополчение на битву с французами.

Мы с Бараком обменялись взглядами.

— А ведь старый калека — это Приддис, — проговорил я. — Я совсем забыл о нем.

— А почему ты пришел именно сегодня? Ведь на понедельник была назначена охота. — Фальстоу пристально посмотрел на Эттиса. — Разумеется, ты не забыл об этом?

— Я решил, что вы рано или поздно вернетесь, а дело не терпит отлагательств. Необходимо внести ясность. — Леонард посмотрел на небольшую толпу, а затем перевел взгляд на Николаса и Дэвида. — Что-то случилось?

— Миссис Хоббей умерла, — без обиняков ответил Амброуз.

Эттис недоуменно воззрился на него:

— Как так?

— Она убита стрелой, выпущенной неизвестным злоумышленником. Каким путем ты пришел к дому?

Глаза йомена округлились.

— Вы… обвиняете меня?

Тут вмешался Корембек:

— Отвечай! Так каким путем ты пришел сюда, Эттис?

Бросив на него яростный взгляд, Леонард произнес:

— Из деревни.

— А не через лес?

— Нет!

— Ты был один? — вновь вступил в разговор Фальстоу.

Эттис шагнул вперед, и на мгновение мне показалось, что он сейчас ударит дворецкого. Однако йомен повернулся и спустился на подъездную дорогу к дому. Дирик бросил многозначительный взгляд на судью.

Мы вошли в зал, где нас уже ожидали Приддис и его сын. Амброуз рассказал им о случившемся. Я заметил, как в глазах старика вспыхнул огонек жадного любопытства. Для него, как я понял, случившаяся трагедия представляла собой всего лишь неожиданное развлечение.

Я поднялся наверх, чтобы переодеться перед поездкой, которая предстояла нам с Эдвардом Приддисом. Теперь я чувствовал себя виноватым перед Бараком, который так стремился поскорее вернуться к Тамазин. Выглянув из окна, я с тяжелым сердцем вспомнил, как еще совсем недавно Фиверйир и двое юношей практиковались в стрельбе. Дэвид и Хью после возвращения домой исчезли в собственных комнатах, и я не знал, находятся ли они там одни или же в чьем-то обществе.

Когда я спустился вниз, сэр Квинтин по-прежнему пребывал в уютном кресле возле камина в обществе своего сына, наблюдая за происходящим с каким-то жутким, полным любопытства интересом. Я попросил Джека остаться в большом зале и внимательно прислушиваться ко всем разговорам. Эдвард поднялся, и мы направились за лошадьми.

Когда мы выехали, я обнаружил, что мой спутник общается со мной с отстраненной прохладцей, но все же вежливо.

— Какое ужасное событие случилось в поместье перед вашим приездом! — проговорил я.

Приддис-младший серьезно кивнул:

— Да, странное, ужасное время…

— А что слышно в Портсмуте о французах? — спросил я.

— Говорят, что их флот видели у берегов Сассекса. Мне кажется, люди начинают бояться, хотя и стараются не поддаваться панике.

— Да, под показной уверенностью часто скрывается страх.

— Так или иначе, — убежденно заявил Эдвард, — нам придется встретить то, что нас ждет.

Я внимательно посмотрел на него. Кустистые брови, как у отца; жесткий, упрямый рот…

— Насколько я понимаю, ваш батюшка знаком с сэром Ричардом Ричем, — продолжил я беседу.

Приддис ответил с ледяной улыбкой:

— Да, он — наш старый знакомый. Мы встретились с ним и поговорили в портсмутской ратуше. В тот день, когда вы привезли туда Хью Кертиса. Слышал я, что купцы, содравшие с армии лишнего или поставившие плохие продукты, являются к Ричарду Ричу в страхе и трепете. Полагаю, что он быстро наведет порядок. Подумать только, эти мошенники оправдываются тем, что им, дескать, приходится платить больше из-за введения новой монеты! Сэр Ричард учился искусству допроса у мастера Кромвеля. Но вы и без меня это знаете.

И снова по его лицу промелькнула этакая ледяная улыбка, а пронзительные голубые глаза ярко вспыхнули.

— Рич говорил вам обо мне? — догадался я.

Эдвард еще раз холодно улыбнулся:

— Немного. Он спросил у моего отца о том, какое дело привело вас сюда. И сказал, что вы нередко слишком симпатизируете собственным клиентам.

— Не столь уж плохое качество для адвоката. Правда, брат?

Я склонил голову, скрывая тревогу, которую вселило в меня подобное внимание со стороны Рича.

— О да, — согласился мой собеседник.

— А вы получили квалификацию в Грейс-Инн, как и ваш отец?

— Да. Я поработал какое-то время в Лондоне и через несколько лет перебрался в Винчестер, дабы помогать отцу в его работе.

— Предполагаю, что в настоящее время основная тяжесть трудов лежит на вас.

— О, вожжи по-прежнему в руках отца! А я лишь его верный конь, — усмехнулся младший Приддис.

Уловив нотку горечи в этих словах, я подумал: «Все ясно, ждешь не дождешься повышения в чине».

— А теперь посмотрите направо, брат, — промолвил я. — Вот земли Хью Кертиса, расчищенные от леса несколько лет назад.

Мы остановились возле просеки, которую я уже видел во время поездки с Бараком. Молодые деревца, совсем еще тоненькие, терялись среди густого подлеска и поросших мхом пней. Было жарко, и вокруг царили тишина и покой. Я снова заговорил:

— На мой взгляд, на этой делянке дуба было больше, чем указано в отчетах.

— И что же свидетельствует об этом? — резким тоном осведомился Эдвард.

— Тот факт, что в пока еще не вырубленном лесу к югу отсюда дубов много больше.

— Почва здесь и дальше может оказаться различной.

— Она совершенно одинаковая, в чем я имел возможность убедиться, проезжая тут на прошлой неделе.

— В тот самый день, когда в вас стреляли из лука? — Мой спутник с интересом посмотрел на меня.

— Да. Все тогда дружно решили, что это дело рук какого-нибудь браконьера. Но сегодняшняя трагедия заставила меня усомниться в этом.

— Возможно, здесь скрывается некий безумец, — предположил Приддис и задумчиво посмотрел на далекую кромку леса.

— Сэр Люк, похоже, уже обзавелся собственным подозреваемым, — вздохнул я.

— Он мог ошибиться. Не исключено, что кто-нибудь из дезертиров прячется в этой чаще. Сперва злоумышленник попытался убить вас, а потом наткнулся на несчастную миссис Хоббей. Возможно, он хотел ограбить женщину.

— Не думаю, чтобы она прихватила с собой на охоту кошелек.

— Брат Шардлейк, надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что мне хотелось бы провести нашу инспекцию по возможности быстрее, — сменил тему мой собеседник.

— Здесь открытое место, и от деревьев стреле сюда не долететь. Предлагаю проехать по просеке и взглянуть на количество дубовых пней.

— Если вы настаиваете.

Эдвард посмотрел на кромку леса, находившуюся примерно в пятистах ярдах от нас. Он нервничал, и я подумал, что, наверное, гордость помешала ему продемонстрировать свой страх и отказаться от инспекции. Мы двинулись вперед, полностью сосредоточившись на управлении лошадьми.

— Насколько я понимаю, ваша семья родом из окрестностей Рольфсвуда? — проговорил я непринужденным тоном.

Следовало проверить, не удастся ли что-нибудь выяснить через моего спутника. Эдвард Приддис — человек явно умный и владеющий словом, однако я ощущал, что он лишен той силы характера, которая была присуща его отцу.

— Да, это так, — подтвердил он. — Впрочем, став хэмпширским феодарием, мой отец перебрался в Винчестер.

— И вы навещаете родные края?

— Нет. После того как десять лет назад умерла мама, упокой Господь ее душу, я там ни разу не бывал. В тех краях жило ее семейство. А разве у вас есть там родственники, сержант Шардлейк? Не припомню, чтобы прежде слышал вашу фамилию.

— У меня есть один клиент, который предполагает, что у него может быть родня в Рольфсвуде. Он попросил меня при случае заглянуть в этот городок и посмотреть, не удастся ли кого отыскать. Я, кстати, съездил туда несколько дней назад.

— И что, нашли? — поинтересовался Эдвард с приятной улыбкой, по-прежнему глядя на меня проницательным взглядом.

— Нет, но я заночевал там и узнал о трагедии, происшедшей в этом местечке девятнадцать лет назад. Тогда дотла сгорела плавильня, а ее хозяин погиб вместе с одним из своих помощников. Дочь его в результате всего этого повредилась в уме. Фамилия их была Феттиплейс — именно этих людей и разыскивал мой клиент. Насколько мне известно, ваш отец был тогда здесь коронером.

Эдвард задумался:

— Да, припоминаю что-то такое. Но меня самого в ту пору тут не было, я начинал учиться в Кембридже. Прежде чем поступить в Грейс-Инн, я получил там степень, — с гордостью добавил он. — Но помню, что мой отец вроде бы оказывал посильную помощь какой-то сошедшей с ума девушке.

— Достойный христианина поступок, — нейтральным тоном прокомментировал я.

А про себя подумал: «Да уж, я успел достаточно познакомиться с твоим папашей, чтобы понять, что в душе его не найдется ни капли милости к ближним». Я вспомнил рассказ преподобного Секфорда о том, как по распоряжению Приддиса Эллен насильно вытащили из единственного уголка, который казался ей безопасным.

— Мой батюшка не такой жесткий человек, как о нем думают люди, — сухо промолвил Приддис-младший. — Просто ему приходится исполнять свой долг, а это всегда трудно.

— В Рольфсвуде мне также рассказывали еще об одном семействе, которое вы должны знать. Их фамилия Уэст.

— О да, они там — крупные землевладельцы и важные персоны! Миссис Уэст всегда заправляла всем этим курятником вокруг Рольфсвуда. Так вы встречались и с ней?

— Нет, я только слышал об этой женщине и о ее сыне Филиппе Уэсте. Теперь он офицер королевского флота. Примерно ваш ровесник, кстати.

— В детстве я пару раз встречался с Филиппом. Однако я редко бывал в этом городке после того, как поступил в Кембридж. А я смотрю, вы, брат Шардлейк, подробно ознакомились с теми краями!

— Мне было интересно.

Эдвард остановил своего коня и обвел взглядом ландшафт:

— По правде сказать, сэр, на мой взгляд, невозможно установить, какие деревья росли здесь прежде. Старые пни утонули в подлеске. И вовсе ни к чему так приближаться к краю леса. Лично меня это настораживает.

— А вы посмотрите на поднимающиеся молодые деревца, — ответил я. — Добрая половина из них — дубки. А какие высокие старые дубы стоят перед нами в лесу!

Мой спутник весьма правдоподобно изобразил, что внимательно оглядывается по сторонам, хотя я не сомневался в том, что он давно уже заметил все то же самое, что и я. А затем, повернувшись ко мне, Эдвард негромко спросил:

— Чего вы вообще хотите добиться в этом деле, мастер Шардлейк?

— Справедливости для Хью Кертиса. С моей точки зрения, очевидно, что в здешнем лесу преобладали дубы, хотя согласно отчетам мастера Хоббея эта порода составляла менее четверти поваленных деревьев.

— Но сам Хью сказал в ратуше, что всем доволен и не имеет никаких претензий.

— Кертис еще молод и лишен деловой жилки. А уж когда рубили эти деревья, он и вовсе был ребенком.

— Словом, вы намереваетесь обратиться в Сиротский суд и потребовать, как его… возмещения? На это, брат, уйдет много времени и денег… Лишние хлопоты для всей семьи, которая только что пережила страшную трагедию. В том числе это осложнит жизнь и самого Хью. Придется оплатить услуги землемера, а тот, скорее всего, не найдет убедительных доказательств. Подумайте, мастер Шардлейк, стоит ли оно того? Особенно если вспомнить, что мастер Хоббей предложил разумный подход к оплате издержек.

— Так вам известно о его предложении?

— Брат Дирик рассказал мне перед тем, как мы выехали. — Приддис-младший приподнял кустистую бровь. — Ваш коллега, кажется, весьма раздражен этим делом.

Я спокойно встретил взгляд Эдварда и подумал: «Доля незаконных доходов Хоббея наверняка досталась тебе и твоему отцу». Однако в душе я уже решил принять предложение Винсента. Без поддержки самого Хью я не мог сделать абсолютно ничего. Впрочем, открывать карты прямо сейчас необходимости не было, тем более что нам предстояло провести в усадьбе еще как минимум пару дней.

— Я еще подумаю на эту тему, — ответил я уклончиво.

Мой спутник пожал плечами:

— Как вам угодно. Но, полагаю, в любом случае вам понятно, что пора уже прекратить поиски. Так что, едем обратно? Я опасаюсь за отца, боюсь, как бы он не переутомился.

— Хорошо.

Когда Эдвард поворачивал коня, я заметил на лице его плохо скрытую улыбку: мой спутник был уверен в том, что дело закрыто.

Когда мы вернулись, в доме царили тишина и уныние, а старый Приддис в одиночестве восседал перед пустым камином. Поглядев на нас, он спросил:

— Ну как, Эдвард, все ли в порядке с лесными угодьями?

— Мы с мастером Шардлейком пришли к разумному соглашению, — отозвался его сын.

Сэр Квинтин внимательно взглянул на меня и буркнул:

— Помоги мне, Эдвард, я хочу встать.

Приддис-младший помог отцу подняться на ноги. Старик тяжело дышал, и его парализованная рука бессильно раскачивалась. Белизна усохшей ладони напомнила мне мертвое лицо бедной Абигайль, и я невольно поежился.

— Довольно с меня этого дома! — раздраженным тоном проговорил Квинтин.

— Здесь все не в себе. Я хочу немедленно уехать.

— Отлично, — умиротворяющим тоном согласился Эдвард. — Пойду приготовлю коней. И кстати, отец, — добавил он непринужденно, — оказывается, мастер Шардлейк побывал в Рольфсвуде. Он говорил о той трагедии в плавильне, помнишь?.. Ну, которая приключилась, когда ты еще был коронером?

Глаза феодария сузились, и он пристально посмотрел на меня, а затем шевельнул здоровой рукой и произнес:

— Очень смутно, это было целую вечность назад. За всю долгую жизнь мне пришлось рассмотреть столько разных дел! Пойдем, Эдвард, помоги мне выйти отсюда.

Затем он склонился вперед, впившись взглядом в мое лицо:

— Прощайте, мастер Шардлейк. Надеюсь, у вас хватит здравого смысла прекратить сие разбирательство. Этим людям и без того хватает неприятностей.

Я поднялся в свою комнату и остановился возле окна, разглядывая стрельбище. Итак, мне не удалось ничего узнать от Приддисов. Я ощущал беспомощный гнев и разочарование. В дверь постучали, и вошел Барак. Он был заметно встревожен.

— Как поживают члены семейства? — спросил я его. — В большом зале внизу никого нет…

— Фальстоу велел мне убираться из дома почти сразу после вашего отъезда, — пожаловался мой клерк. — Но пока я выходил, прибыл гонец с письмом для вас. Я надеялся, что пришли какие-то важные вести из Лондона, однако не узнал почерк.

Он запустил руку в дублет и извлек листок дешевой бумаги, небрежно сложенный и запечатанный воском. Спереди было написано мое имя и адрес — «Хойлендское приорство». Я вскрыл письмо.

— Из дома? — с интересом спросил Джек.

Я покачал головой:

— Нет.

Письмо было нацарапано неловкой рукой и датировано вчерашним днем, то есть двенадцатым июля. Первым делом я взглянул на подпись: «Джон Секфорд, приходский священник Рольфсвуда». Само же послание было кратким:

Мастер Шардлейк, мне очень неудобно Вас беспокоить, однако у меня только что побывал старый Уилф Харриданс. Он обнаружил нечто совершенно ужасное, касающееся того дела, о котором мы говорили. Очень просим Вас поскорее приехать и помочь нам. Мы пребываем в жестоком страхе и не знаем, что делать.

Глава 32

Я передал записку Бараку. Прочитав, он вернул мне бумагу и обеспокоенно посмотрел на меня:

— Это еще что за чертовщина? О чем идет речь?

— Понятия не имею. — Я принялся ходить по комнате туда-сюда. — Должно быть, и впрямь стряслось нечто серьезное. Я могу завтра же поехать туда и вернуться на следующий день, в среду… Коронер к этому времени еще не приедет.

— Признайтесь, а вы ведь рады тому, что завтра нам не надо отправляться домой? — негромко спросил мой помощник.

— С твоей стороны нечестно упрекать меня в этом! — ответил я с жаром, потому что слова Джека угодили в цель. — Мы непременно уехали бы, если бы не гибель миссис Абигайль. Откуда мне было знать, что это случится? Ты ведь не думаешь, что я радуюсь смерти бедной женщины? Хотя, впрочем, расследование обстоятельств убийства способно поведать о том, что здесь происходит.

— Ну хорошо. Однако где-то в глубине души вы все-таки довольны, что обстоятельства сложились именно таким образом, да?

— У нас есть шанс разом разрешить оба дела…

— Вы забываете о том, что в восьми милях отсюда в любой день может развернуться сражение. И если мы проиграем, французские солдаты мигом придут сюда по дороге. Прекрасный дом, есть что грабить!

— Согласен, подобная возможность и впрямь существует. Однако, — я посмотрел на помощника, — завтра мне обязательно надо поехать в Рольфсвуд.

— Ну вот что, в этом случае я еду с вами, — ответил Барак не допускающим возражений тоном. — Ни за что не останусь один в этом сумасшедшем доме.

Постучав в дверь кабинета Хоббея-старшего, я услышал негромкое:

— Войдите.

Хозяин дома сидел за столом, наблюдая за тем, как струится песок в колбах песочных часов. Ощутив некоторое сочувствие к нему, я вдруг понял, что впервые оказываюсь наедине с этим человеком. Он казался совершенно разбитым… Еще бы: за последние два дня был разоблачен секрет его сына и погибла жена.

— Итак, мастер Шардлейк, — спросил Николас со вздохом, — объехали ли вы лес с мастером Приддисом?

— Объехали.

Хоббей взмахнул рукой:

— Наверное, будет лучше, если вы обсудите результаты вашей поездки с Винсентом. Сам я в данный момент ни на чем не могу сосредоточиться.

— Вполне понимаю. Сэр, позвольте мне выразить вам соболезнования по поводу смерти вашей несчастной жены. Да упокоит Господь ее душу!

Посмотрев на стол, мой собеседник проговорил голосом, сделавшимся вдруг полным чувства:

— Никто не любил бедную Абигайль! Я это знаю. Но видели бы вы ее молодой, такой, какой она была, когда я женился на ней… такой хорошенькой и веселой. Если бы она не вышла за меня замуж… — Он умолк.

— А как себя чувствуют мальчики? — спросил я, подумав, что в нормальной семье Хью и Дэвид находились бы рядом с Николасом и все домочадцы утешали бы и поддерживали друг друга.

— Сын занят своим горем, с ним рядом Фальстоу. А Хью… — Мастер Хоббей вздохнул. — Хью обретается где-то в доме. Кстати, сэр Люк организовал поиски в лесу. Ему помогают деревенские — их весьма смущает перспектива того, что по лесу разгуливает безумец. Корембек порекомендовал никому из нас не выходить за ограду садов.

— А Эттиса уже привели и допросили?

— Да. Он ненавидит нашу семью. — Николас нахмурился. — Винсент говорит, что, если в лесу не обнаружат следов чужака, подозрение неминуемо падет на него. И это, конечно, правильно.

Хозяин дома сделался еще более угрюмым. А я подумал, что теперь здесь всем заправляет Дирик… Дирик на пару с Фальстоу.

— Что ж, — ответил я спокойным тоном, — виновен или нет Эттис, будет решать коронер по прибытии сюда. Но я пришел к вам, мастер Хоббей, чтобы сообщить о том, что вестник доставил мне письмо из той сассекской деревни, где у меня есть дело, связанное с другим моим клиентом. Я намереваюсь завтра отправиться туда, а на следующий день вернуться обратно для встречи с коронером. Мне известно, что он должен допросить нас с Бараком в первую очередь.

— Очень хорошо, — ответил мой собеседник без всякого интереса.

Я помедлил, понимая, что мои следующие слова должны быть произнесены в присутствии Дирика. Однако я просто не мог не задать этот вопрос:

— На прошлой неделе, сэр, я случайно подслушал часть вашего разговора с женой. Миссис Абигайль горячо возражала против проведения охоты, поскольку считала ее небезопасной.

Какое-то мгновение Хоббей молчал, а потом проговорил, не поднимая головы, неторопливо и четко выговаривая слова:

— Моя жена в последнее время стала бояться всех и каждого, мастер Шардлейк. Я уже говорил вам, что бедняжка была не в себе. Ей уже начали повсюду мерещиться опасности.

Страницы: «« « ... 2425262728293031 » ... »»