Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Хмм, — произнесла Хелен. — Я думаю, это именно то, что Алина имеет в виду под абсолютной честностью.

— Кристина не может отправиться к фейри одна, — сказал Киран. — Это слишком опасно.

— Я согласен, — сказал Марк. Он повернулся к Хелен. — Я пойду с Кристиной и Кираном. У нас троих это получится лучше.

Хелен колебалась. Как она могла позволить им так подвергать себя опасности? И всё же, это то, что делают Сумеречные охотники, не так ли? Смотрят в лицо опасности? Она отчаянно желала иметь возможность поговорить со своей матерью. Наверное, главным вопросом, который она задала бы ей был: как она могла остановить их, когда Марк и Киран лучше всех ориентируются у фейри? Отпустить Кристину одну — значит отправить её на верную смерть; отправить их всех означает, что она может потерять Марка так же, как Джулиана. Но не позволить им пойти значит бросить Джулиана в стране фейри.

— Пожалуйста, Хелен, — вновь повторил Марк. — Мой брат пошёл к фейри, чтобы спасти меня. Я должен быть способным сделать то же самое для него. Я был узником до этого. Не делай меня узником снова.

Хелен почувствовала, как её мышцы напряглись. Он прав. Она села на кровать прежде чем на ее глазах успели выступить слезы.

— Когда вы собираетесь сделать это?

— Так быстро, как Джейми доберётся сюда с артефактом. — сказала Кристина. — Прошёл почти час с того момента, как я позвала его с помощью огненного сообщения, но я не знаю, сколько времени займёт у него дорога к нам.

— Джейми Розалес? — спросили Марк и Киран одновременно.

Хелен посмотрела на них. Оба они выглядели удивленными и слегка встревоженными, будто бы это вызвало в них чувство ревности. Она отбросила эту мысль. Похоже, она сходила с ума от напряжения.

— Ох, Марк, — произнесла Хелен. В стрессовой ситуации интонация в ее голосе, как и у Марка, приобретала оттенок формального говора фейри. — Я не могу принять то, что необходимо вас отпустить, но, полагаю, я должна.

Глаза Марка смягчились.

— Хелен…Мне жаль. Я обещаю вернуться к тебе невредимым и привести Эмму и Джулиана также невредимыми.

До того, как Хелен успела вслух заметить, что это не было тем обещанием, которое он действительно мог сдержать, Киран прочистил горло. Это прозвучало так обычно и по-человечески, что почти против воли заставило Хелен улыбнуться.

— Я бы хотел иметь родственника, который бы любил меня так же, как вы любите друг друга, — произнес он голосом истинного принца фейри. Это впечатление тут же исчезло после того, как он снова прочистил своё горло и добавил: — И все же, Хелен, я вынужден попросить тебя встать с моей ноги. Ты сидишь прямо на ней, и это начинает причинять мне боль.

* * *

— Некоторые монстры — это люди, — сказал Гвин. Они были в доме Дианы на улице Флинтлок. Она лежала на кровати, её голова на коленях Гвина, пока он ерошил ей волосы. — Гораций Дирборн — один из них.

Диана провела рукой по шерстяной тунике Гвина. Ей нравилось видеть его таким — без шлема и доспехов, просто мужчина в поношенной одежде и потёртых ботинках. Мужчина с заострёнными ушами и глазами двух цветов, но Диана перестала придавать этому значение, как чему-то странному. Это было частью Гвина.

— Я верю, что в Совете есть хорошие люди, — сказала Диана. — Они боятся. Как Горация, так и его внушающих ужас предсказаний. Он захватил большую часть власти за столь короткое время.

— Он сделал Идрис небезопасным, — сказал Гвин. — Я хочу, чтобы ты покинула Аликанте, Диана.

Она села в удивлении:

— Покинула Аликанте?

— Я был свидетелем большей части истории, — сказал Гвин. — Ужасные законы часто перестают действовать до того, как они утрачивают свою силу после многих страданий. Малодушие и страх могут одержать победу. Ты говорила мне, что ты не нравишься Горацию и его дочери.

— Не нравлюсь, — сказала Диана. — Хотя и не знаю, почему…

— Они боятся тебя и твоего влияния, — сказал Гвин. — Они знают, что другие прислушиваются к тебе. Ты очень убедительна, Диана, и необычайно мудра.

Она скорчила ему гримасу.

— Льстец.

— Я не льщу тебе. — Он поднялся. — Я боюсь за тебя. Гораций Дирборн пока что может и не является диктатором, но он стремится к этому. Первым его шагом будет устранение всех тех, кто выступает против него. Сначала он потушит ярчайшие огни, освещающие путь другим.

Диана вздрогнула. Она слышала стук копыт лошади, прогуливавшейся туда и обратно по её крыше.

— Ты суров, Гвин.

— Возможно, я не всегда вижу лучшее в людях, — сказал он. — Потому что я нахожу души убитых воинов на поле боя.

Диана подняла брови.

— Ты шутишь?

— Нет, — он выглядел озадаченным. — Я имею в виду то, что сказал. Диана, позволь мне забрать тебя отсюда. Мы будем в безопасности в землях фейри. Там, где ночью звёзды сияют тысячами цветов, а днём поля полны роз.

— Я не могу, Гвин. Я не могу оставить свою родину в состоянии кризиса.

Он сел обратно на кровать, обессиленно опустив лохматую голову.

— Диана…

Было странным после столь долгого времени чувствовать желание быть близко к кому-то, как физически, так и эмоционально.

— Не ты ли говорил мне, что, когда увидел меня впервые, проявил ко мне интерес потому, что я была такой смелой? Сейчас же ты хочешь, чтобы я была трусихой?

Гвин посмотрел на неё, все эмоции были написаны на его морщинистом лице.

— Сейчас все по-другому.

— Почему это по-другому?

Он обвил своими руками ее талию.

— Потому что я знаю, что люблю тебя.

Сердце Дианы затрепетало в груди. Она смирилась с тем, что ни от кого не услышит эти слова, считая это ценой, которую она заплатила за то, что стала нефилимом-трансгендером. Она совершенно точно не ожидала услышать это от кого-то такого, как Гвин: того, кто знал всё, что можно было знать о ней, того, кто не мог лгать, того, кто является принцем Дикой Магии.

— Гвин, — произнесла Диана, и прикоснулась обеими руками к его лицу, наклоняясь, чтобы поцеловать. Он откинулся назад, утягивая её за собой, пока они не легли на кровать. Сердце Гвина билось быстро, она ощущала это под неровностями его туники. Он навис над ней, его объемное тело отбрасывал тень на её тело. И в этой тени она закрыла глаза и двигалась вместе с движениями его мягких поцелуев и касаний, пока они становились все слаще и яростнее, до того, как они вместе достигли момента, при котором уходит страх, уступая место нежному единению душ, оставивших одиночество позади.

* * *

Хелен ушла, чтобы рассказать Алине о происходящем; Марк не мог понять, что было уже поздно, поэтому он не мог видеть лунный свет через окно. Он сидел на кровати рядом с Кираном, а Кристина рядом свернулась на стуле.

Он избегал её взгляда. Марк знал, что он не сделал ничего неправильного, поцеловав её, или она, поцеловав его. Он помнил последний раз, когда он говорил с Кираном наедине, в Лондонском Святилище. Помнил, как Киран дотронулся до наконечника стрелы, висевшего на шее Марка. Он в некотором смысле стал их символом. То, что Киран сказал потом, всё ещё звучало в его ушах: с нами будет покончено.

Марк не знал, сможет ли он объяснить то, что чувствует к Кирану или, если на то пошло, к Кристине. Он знал только, что не верит в то, что всё было кончено: ни с Кираном, ни с Кристиной.

— Ты чувствуешь себя лучше, Киран? — мягко спросил Марк.

— Да. Кристина очень хороший целитель.

Кристина закатила глаза.

— Я наложила повязку. Не преувеличивай мои таланты.

Киран грустно посмотрел на своё перевязанное плечо.

— Я чувствую себя немного странно без рукава.

Марк не мог не улыбнуться.

— Это очень стильно. Примитивные предпочитают образы с одним рукавом.

Глаза Кирана расширились.

— Да?

Оба, Марк и Кристина, захихикали. Киран нахмурился.

— Вы не должны насмехаться надо мной.

— Насмехаются друг над другом, — сказала Кристина игриво. — Это то, что делают друзья.

Лицо Кирана так сильно покраснело, что Марк до боли почувствовал желание обнять его. Он предположил, что принцы фейри не имели друзей; они с Кираном никогда не говорили об этом. Было время, когда они были друзьями, но любовь и боль превратили это в то, что было неизбежным, Марк понимал это. Есть люди, чувства которых перерастали в нечто больше, чем дружба, но, тем не менее, они оставались друзьями: Магнус и Алек, или Клэри и Джейс, или Хелен и Алина.

Улыбка Кирана исчезла. Он беспокойно задвигался под одеялом.

— Есть кое-что, что я должен сказать вам обоим. Чтобы объяснить…

Кристина выглядела обеспокоенной.

— Но если ты не хочешь…

— Это о Некроситете. — начал Киран, и они оба замолчали. Марк с Кристиной слушали, пока Киран говорил им о Пустом Месте. Марк часто заслушивался историями людей. Это всегда было так, с детства, и он помнил, как сильно любил, когда Киран рассказывал ему истории, когда они были в Охоте. Помнил, как он засыпал с пальцами Кирана в волосах и его голосом в ушах, рассказывающим ему истории о Блодувед, принцессе, сделанной из цветов, и о чёрном котле, который воскрешал мёртвых, о битве между Гвином ап Нуддом и Херном Охотником, которая сотрясла деревья.

Кристина же никогда подобным образом не погружалась в истории, думал Марк: она была полностью здесь, её выражение лица темнело, глаза расширялись в ужасе, пока Киран рассказывал им о Когорте, драке возле водоема, о том, как Диего спас его, и как он сбежал из библиотеки.

— Они ужасны, — вырвалось у Кристины почти до того, как Киран закончил говорить. — Ужасны. То, что они зашли так далеко…

— Мы должны проверить Диего и остальных, — сказал Марк, хотя Диего Роцио Розалес был одним из людей, наименее любимых им. — Узнать, в порядке ли они.

— Я напишу Диего, — сказала Кристина. — Киран, мне так жаль. Я думала, ты будешь в безопасности в Некроситете.

— Ты не могла знать, — ответил ей Киран. — Пока я был в Некроситете, я упрекал Диего в том, что он не планировал дальнейшие действия, но это все невозможно было предвидеть.

— Киран прав. Это не твоя вина. — согласился Марк. — Когорта неконтролируема. Я могу предположить, что это один из них последовал за Эммой и Джулианом к фейри.

Киран отбросил свое одеяло грубым, резким жестом.

— Я должен Эмме и Джулиану, должен пойти за ними. Я понимаю это сейчас. Я жалею, что не сделал этого ещё до того, как вода из той комнаты коснулась меня. Но я никогда не мог об этом сказать. У меня не было возможности заслужить их прощение или исправить то, что я сделал.

— Эмма простила тебя, — сказала Кристина.

Кирана это не убедило. Он сбивчиво проговорил:

— Я хочу показать вам кое-что.

Ни Марк, ни Кристина не сдвинулись с места, тогда Киран повернулся, становясь на колени на кровати, и поднял свою рубашку, оголяя спину. Марк услышал, как Кристина резко вдохнула.

Вся спина Кирана была покрыта следами от кнута. Они выглядели недавно зажившими, как будто бы недельной давности, больше не кровоточащие, но всё ещё алые. Марк сглотнул. Он знал все отметины и шрамы на коже Кирана. Эти были новыми.

— Это когорта избивала тебя? — прошептал он.

— Нет, — ответил Киран. Он позволил футболке опуститься, но не сдвинулся места, не отрывая глаз от стены позади кровати. — Эти следы появились на моей спине, когда я коснулся воды. Эти шрамы принадлежат Эмме. Эта боль служит напоминанием для меня о той агонии, которую ей пришлось испытать по моей вине. Когда я оказался в воде, я почувствовал её страх и боль. Как она могла простить меня за это?

Кристина поднялась на ноги. Её карие глаза светились болью и сочувствием; она легко прикоснулась рукой к спине Кирана.

— Киран, — сказала она. — Мы все можем бесконечно совершать ошибки, но мы так же бесконечно можем и прощать. Эмма носит эти шрамы с гордостью, потому что для неё это знаки доблести. Позволь им быть тем же и для тебя. Ты принц фейри. Я видела, как ты был таким же храбрым, как те, кого я знаю. Иногда, самый храбрый поступок, который мы можем совершить, — это признать наши собственные ошибки.

— Ты принц фейри, — на лице Кирана появилась кривая улыбка. — Кое-кто еще назвал меня так сегодняшней ночью.

— Осознать, что ты совершал ошибки, и пытаться их исправить — это то, на что нужно надеяться. — сказал Марк. — Иногда, мы можем иметь хорошие намерения — ты пытался спасти мне жизнь, когда ты пошёл к Иарлату и Гвину. Но так же из хороших намерений могут выйти ужасные последствия — все мы имели наилучшие намерения, когда пошли на встречу Совета, а сейчас Ливви мертва, и Аликанте находится в руках Когорты.

Вздрогнув, Киран повернулся к ним лицом.

— Я клянусь вам, — сказал он. — Я буду сражаться до последнего вздоха, чтобы помочь вам спасти тех, кого вы любите.

Кристина улыбнулась, она была тронута.

— Давайте прямо сейчас сфокусируемся только на Джулиане и Эмме, — сказала она. — Мы будем благодарны тебе, если ты завтра отправишься с нами к фейри.

Марк поднял руки и развязал свое ожерелье-наконечник стрелы.

— Я хочу, чтобы ты носил это, Киран. Ты никогда не должен быть безоружным снова.

Киран не потянул руку к наконечнику.

— Я дал его тебе, потому что хотел, чтобы он был у тебя.

— И сейчас я хочу, чтобы ты носил его, — ответил Марк. — Так много тех, кто желает навредить тебе: и здесь, и в стране фейри. Я хочу быть уверенным, что у тебя всегда будет оружие под рукой.

Киран медленно потянулся и взял ожерелье из руки Марка.

— Тогда я надену его, если от этого тебе будет спокойнее.

Кристина бросила на Марка нечитаемый взгляд, пока Киран закреплял ожерелье на шее. Было что-то одобряющее в её выражении лица, словно она была рада поступку Марка. Киран пробежал руками по волосам. Они просачивались сквозь его пальцы чернильно-голубыми прядями.

— Усталость одолевает меня, — сказал он. — Я прошу прощения.

В Охоте Марк обернул бы свои руки вокруг Кирана и держал бы его. Они были бы подушками друг для друга на жёсткой земле.

— Хотел бы ты, чтобы мы сделали постель из одеял на полу? — предложил Марк.

Киран посмотрел вверх, его глаза словно светящиеся полированные зеркала: одно чёрное, другое серебряное.

— Я думаю, я смог бы спать в кровати, если бы вы остались со мной.

Кристина смутилась.

— Хорошо, — она сказала. — Тогда спокойной ночи…

— Нет, — быстро прервал ее Киран. — Я имею в виду вас обоих. Я хочу, чтобы вы оба остались со мной.

Марк и Кристина обменялись взглядами. Это был первый раз с момента их возвращения со скал Васкез, подумал Марк, когда он действительно посмотрел на Кристину: он чувствовал себя слишком неловко, слишком стесненным своим собственным замешательством. Сейчас Марк осознал, что она выглядела такой же смущенной, как и он сам. Плечи Кирана слегка поникли.

— Если ты не захочешь, я пойму.

Кристина первая сбросила свою обувь и залезла в кровать рядом с Кираном. Она всё ещё была одета в джинсы и топ, одна бретелька которого была разорвана демоном Гарпией. Марк забрался в кровать с другой стороны, ложась на его руку, как на подушку.

Они лежали так в тишине долгое время. Тепло, исходившее от тела Кирана, было таким знакомым, что было трудно не прижаться к нему ближе. Было трудно сопротивляться желанию накрыть их одеялом, чтобы забыть обо всём в темноте. Но здесь была и Кристина, её присутствие, казалось, изменяло положение атомов в воздухе, химический баланс между Марком и Кираном. Теперь провалиться в небытие было невозможно. Существовало только здесь и сейчас, и Марк отчётливо чувствовал близость Кирана, как не чувствовал с момента их первой встречи, словно часы их отношений были перемотаны.

И Кристину он чувствовал не менее отчётливо. Неловкость и смущенность не давали ему сдвинуться с места. Марк посмотрел на неё; он мог видеть мерцание её тёмных волос на подушке, видел одно темное оголенное плечо. Жар путал сознание Марка, его мысли.

— Я хочу, чтобы мне приснились Пограничные земли, — раздался голос Кирана. — У Адаона есть коттедж там, ни в Благих, ни в Неблагих землях. Маленькое каменное сооружение, с розами, вьющимися на стенах. В Охоте, когда я продрог от холода и был голодным, я говорил себе, что ничто из этого не реально, и пытался представить себе коттедж в голове. Я представлял, что нахожусь там, смотрю в окно. Эти представления становились для меня реальнее самой реальности.

Кристина легко дотронулась до его щеки.

— Ya durmete, — пробормотала она. — Спи, глупый.

Марк не мог сдержать улыбку.

— Кто-нибудь до этого называл тебя глупым, принц Киран? — прошептал он, пока Кристина закрыла глаза, чтобы, наконец, заснуть.

Но Киран смотрел на Кристину, его тёмные волосы спутаны, во взгляде мягкость смешалась с усталостью и чем-то ещё.

— Я думаю, она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, — произнес он задумчиво.

— Я всегда думал так же. — сказал Марк.

— Между вами сейчас все по-другому, — сказал Киран. — Это очевидно. Вы были вместе, пока я был вдали от вас.

Об этом Марк никогда бы не смог солгать.

— Это так.

Киран протянул к нему руку, чтобы коснуться волос Марка. Касание было таким легким, но даже от него по телу Марка пробежали искры. Рот Кирана превратился в сонный, мягкий изгиб.

— Я надеялся, что вы будете вместе, — сказал он. — Эта мысль успокаивала меня, пока я был в Некроситете.

Киран завернулся в одеяло и закрыл глаза, но Марк не сомкнул глаз, надолго уставившись в темноту.

Глава 12

Под небом

Марк, Киран и Кристина находились в библиотеке, собирая вещи для отъезда в страну фейри. Все остальные тоже были там; по крайней мере, все, кроме Дрю, которая отвела Тавви на пляж, чтобы отвлечь его. Кит сомневался, что она на самом деле хотела бы посмотреть, как они собираются уйти.

Кит переживал за Дрю: ее глаза все еще были красными, когда она отправилась с Тавви и вещевой сумкой, полной игрушек и песочных ведерок, хотя ее голос был веселым, обещая Тавви, что поможет ему сделать песочный город.

Но еще больше он переживал за Тая.

Было непросто принять возвращения Марка к фейри. Дела были плохи. Вот почему он уходил. Когда Марк и Хелен объяснили, что Эмма и Джулиан были на миссии в Бессмертных Землях и нуждались в помощи, Кит напрягся от паники. Тай не просто любил Джулиана, он нуждался нем так же, как дети нуждались в их родителях. Помимо того, что случилось с Ливви, как он справится еще и с этим?

Рано утром они собрались на кухне в комнате, залитой солнцем. На столе все еще были какие-то остатки завтрака. Дрю дразнила Тавви, делая маленькие лезвия серафима из кусочков тоста и погружая их в желе. Затем Алина встала по негласному сигналу от Хелен и вывела Тавви из комнаты, пообещав показать ему свою любимую иллюстрированную книгу в библиотеке.

А потом Хелен объяснила, что происходит. Марк и Кристина время от времени вмешивались, но Киран тихо стоял у окна, пока они разговаривали, солнце белыми лучами проходило сквозь его темно-синие волосы..

Когда они закончили, Друзилла тихо плакала. Тай сидел в абсолютной тишине, но Кит мог видеть, что его правая рука под столом двигалась, как у пианиста, его пальцы растягивались и изгибались. Он задавался вопросом, забыл ли Тай свои упражнения для рук — Интернет называл их стимулирующими играми или стимулирующими упражнениями. Он оглянулся вокруг, чтобы что-то передать Таю, когда Марк наклонился вперед и слегка коснулся лица своего младшего брата.

— Тиберий, — сказал он. — И Друзилла. Я знаю, что это должно быть трудно для вас, но мы вернем Джулиана, и тогда мы все снова будем вместе.

Дрю слабо улыбнулась ему. Не говори так, подумал Кит. Что если ты не сможешь вернуть его? Что если он умрет там у фейри? Давать обещания, которые ты не можешь выполнить, хуже, чем вообще ничего не давать. Тай встал и вышел из кухни, не говоря ни слова. Кит начал отодвигать свой стул назад и заколебался. Может быть, он не должен идти за Таем. Может быть, Тай не хотел, чтобы он пошел за ним. Когда он поднял взгляд, он увидел, что Марк и Кристина смотрели на него — и даже Киран смотрел своими жуткими светло-темными глазами.

— Тебе стоит пойти за ним, — сказал Марк. — Ты единственный, с кем он будет говорить.

Кит моргнул и встал. Кристина ободряюще улыбнулась ему, когда он выходил из кухни.

Тай не ушел далеко. Он был в коридоре снаружи, прислонившись спиной к стене. Его глаза были закрыты, его губы бесшумно двигались. В правой руке у него была ручка, и он снова и снова щелкал ею.

— Ты в порядке? — спросил Кит, неловко остановившись за дверью кухни.

Тай открыл глаза и посмотрел на Кита.

— Ага.

Кит ничего не сказал. В тот момент ему казалось маловероятным, что с Таем все хорошо. Было слишком много всего. Потеря Ливви, а теперь и страх потерять Джулиана и Марка, а также Эмму и Кристину. Он чувствовал себя свидетелем сожжения семьи Блэкторн. Как будто разрушение, которое Малкольм желал им, продолжается и теперь, даже после того, как Малкольм ушел, и они все могут потеряться, один за другим.

Но не Тай. Пожалуйста, не делай этого с Таем. Он хороший, он заслуживает лучшего. К

ит знал, что люди не всегда получают то, что заслуживают. Это была одна из первых вещей, которые он узнал о жизни.

— Я в порядке, — сказал Тай, как если бы он мог понять, что Кит сомневается. — Я должен быть в порядке ради Ливви. И если что-нибудь случиться с Марком или с Джулианом или Эммой у фейри, я буду все также в порядке, потому что мы сможем вернуть их всех обратно.

Кит уставился на него. Его разум был полон белого шума и шока. Тай не имел это в виду, сказал он себе. Он не мог сказать этого. Позади него открылась дверь, и из кухни вышел Марк. Он что-то сказал, но Кит этого не услышал, а затем подошел к Таю и обнял его.

Тай обнял его в ответ, положив лоб на плечо Марка. Он все еще держал ручку. Кит снова увидел синяки на руках и запястьях Тая, те, которые он, должно быть, получил, поднимаясь на костер в Идрисе. Они так резко выделялись на бледной коже Тая, что Кит подумал, что он сам может почувствовать боль, которую они причиняют.

И сейчас он и Кит сидели за одним из столов библиотеки, смотрели как другие собираются. Кит не мог избавиться от странного чувства. В прошлый раз, когда Марк и Кристина исчезли у фейри, не было ни предупреждения, ни подготовки. Они исчезли за одну ночь с Эммой и Джулианом. На этот раз не только все знали об этом, но и все помогали, как будто это был поход.

Марк, Кристина и Киран были одеты в одежду, наименее напоминающую сумеречных охотников. На Кристине было белое платье до колен, а на Марке и Киране были рубашки и брюки, которые Алина порезала ножницами, чтобы они выглядели неровными. На них были мягкие туфли без металлических пряжек, а волосы Кристины были завязаны ленточкой.

Хелен упаковала им пластиковые контейнеры с едой — батончики с гранолой, яблоки, вещи, которые бы не испортились. Были одеяла, бинты и даже антисептические спреи, так как их стило не работали у фейри. И, конечно, там было все оружие: балисонг Кристины, десятки кинжалов и метательных ножей, обернутые в мягкую кожу, арбалет для Марка и даже бронзовый короткий меч для Кирана, который пристегнул его к себе на талию с видом человека, скучавшего по оружию.

— Может быть, мы не должны сейчас паковать еду, — нервно сказала Хелен, взяв пластиковый контейнер, который она только что вынула из сумки. — Может быть, нам следует подождать, их отправления.

Алина вздохнула. Она весь день разрывалась между тем, чтобы заплакать или накричать на Марка, Кирана и Кристину за то, что заставили плакать Хелен.

— Большая часть этой еды сохранится. В этом-то и дело.

— Мы не можем ждать так долго, — сказал Марк. — Это срочно, — он посмотрел в сторону Кита и Тая. Кит обернулся и понял, что Тай исчез. Однако никто не покинул библиотеку, поэтому он должен был быть где-то в комнате.

— Джейми придет так быстро, как сможет, — сказала Кристина. Она ловко завязывала рулон метательных ножей.

— Если его не будет здесь сегодня вечером, возможно, нам придется пойти по лунной дороге, — сказал Киран.

— И рискнуть быть отправленными во Двор? — сказала Хелен. — Это слишком опасно. Нет. Ты никуда не пойдешь, пока не появится Джейми Розалес.

— Он придет, — сказала Кристина, с какой-то силой засунув рулон ножей в свою сумку. — Я доверяю ему.

— Если он этого не сделает, это слишком рискованно. Особенно учитывая, куда мы направляемся.

Кит соскользнул со стола, когда Киран запротестовал; все равно никто не обращал на него внимания. Он шел вдоль рядов книжных полок, пока не увидел Тая между двумя стопками книг, склонив голову над листом бумаги.

Он остановился на мгновение и просто посмотрел на него. Он знал, что Киран наблюдает за ним через всю комнату, и удивлялся, почему. Однажды у них состоялась интересная беседа на крыше Лондонского института, где они поняли, что оба чувствуют себя посторонними в семье Блэкторн.

Кит больше не был уверен, что это правда. И для него, и для Кирана. Но с тех пор они не разговаривали.

Он проскользнул между рядами книг. Он не мог не заметить, что было несколько ироничным, что они находились в секции МОРСКИЕ СОЗДАНИЯ И ВОДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ.

— Тай, — сказал он. — Тай, что происходит?

Возможно, Тай наконец сломался. Возможно, тяжесть горя, потери и страха добралась до него. Было что-то невероятно уязвимое в тонкости его пальцев, румянце на щеках, когда он поднял глаза. Может быть…

Кит понял, что глаза Тая сияют, а не слезятся. Тай взял лист в руки — это было письмо.

— Это от Гипатии Векс, — сказал он тихим голосом. — Она согласилась помочь нам с Теневым Рынком.

* * *

— Что происходит? — Джулиан сбежал вниз по изогнутым ступеням из беседки Фергуса, разворачивая рубашку на ходу. Эмма последовала за ним более осторожно, остановившись, чтобы бросить одежду и схватить рюкзак.

Нене стояла в центре комнаты Фергуса, одетая в длинное зеленое платье и тяжелый зеленый плащ, отделанный зелеными и синими перьями. Она откинула капюшон назад нетерпеливыми пальцами и повернулась к ним.

— Королева предала тебя, — снова сказала она. — Даже сейчас она готовится уйти в Неблагой Двор с Черным Томом.

— Неблагой Двор? Но почему?.. — заговорила Эмма.

Нене бросила на них тяжелый взгляд.

— Вы понимаете, что я предаю свой Двор и мою госпожу, говоря вам это? — спросила она. — Если меня разоблачат, то мне будет хуже, чем вы можете себе представить.

— Вы пришли к нам, — отметил Джулиан. Он снова был собой — спокойным, размеренным. Может быть, это и значило жить без эмоций. Может быть, это значило никогда не терять себя в эмоциях. — Не мы пришли к вам.

— Я пришла, потому что в долгу перед Блэкторнами, — сказала она. — Из-за того, как поступила моя сестра Селита с Артуром, пытая его, разрушая его разум магией, чтобы он никогда не вылечился. И потому что я не хочу, чтобы Король Неблагих получил Черный Том Мертвых.

— Но он уже может быть у него, — сказала Эмма. — Он схватил Аннабель, а у нее была книга.

— Конечно, у нас есть шпионы во Дворе, — сказала Нене. — У него Аннабель. Но она не отдаст ему Черный Том, и поскольку она знает его настоящее имя, он не сможет заставить ее.

— Так почему же она остается во Дворе? — потребовал Джулиан.

— Этого сказать я вам не могу, — сказала Нене. — А что делает Королева? Те обещания, что она дала вам, она не считает обязательными, потому что книга, которую вы ей принесли, является копией, а не оригиналом.

— Это смехотворная формальность, — сказала Эмма.

— Фейри учитывают такие смехотворные формальности, — сказала Нене. — Королева делает то, что хочет. Такова ее природа.

— Но почему она хочет отдать книгу Королю? Она ненавидит Короля! Она сказала, что хочет уберечь Том от его рук… — начала Эмма.

— Она сказала, что хочет держать это подальше от его рук, — сказал Джулиан. Он был бледен. — Но она не сказала, что не отдаст ему книгу.

— Нет, — сказала Нене. — Не сказала.

Слова королевы эхом отозвались в голове Эммы. Черный Том — это больше, чем некромантия. Он содержит заклинания, которые позволят мне забрать пленника из Неблагой Суда.

— Она собирается обменять книгу на пленного из Неблагого Двора, кем бы он ни был, — сказала Эмма. — Или она.

— Он, — сказала Нене. — Ее сын в плену.

Джулиан вздохнул.

— Почему ты не сказала нам об этом раньше? Если бы я знал, что…

Нене посмотрела на него.

— Мне нелегко предать мою Королеву! Если бы не дети моей сестры, я бы никогда …

— Я ожидал, что Королева предаст нас, — сказал Джулиан. — Но не в ее манере сделать это так скоро. Она должно быть в отчаянии.

— Потому что она пытается спасти своего ребенка, — сказала Эмма. — Сколько ему лет?

— Я не знаю, — сказала Нене. — Эш всегда был скрыт от нас. Я бы не узнала его, если бы увидела.

— Король не может получить книгу. Королева сказала, что он отравляет Земли Фейри темной магией и наполняет реки кровью. Представь, что бы он сделал, если бы у него был Черный Том.

— Если мы можем верить Королеве, — сказал Джулиан.