Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Насколько я знаю, это правда, — сказала Нене. — После Холодного Мира Земля Неблагих истекала кровью зла. Говорят, что там находится великое оружие, для оживления которого нужно заклинание из Черного Тома. Это то, что может полностью уничтожить ангельскую магию.

— Мы должны добраться до Неблагого Двора, — сказала Эмма. — Мы должны остановить Королеву.

Глаза Джулиана блестели. Эмма знала, о чем он думает. Что при Неблагом Дворе была Аннабель, а вместе с Аннабель была месть за смерть Ливви.

— Я согласен с тобой, — сказал он. — Мы можем последовать за королевой…

— Вы не можете путешествовать так же быстро, как процессия лошадей фейри, — сказала она. — Даже Нефилим не может так бегать. Вы должны перехватить Королеву, прежде чем она достигнет башни.

— Башни? — повторила Эмма.

— Это одна из постоянных цитаделей Неблагих, место, куда они отступают, когда находятся в осаде. Укрепления башни не имеют себе равных у фейри. Никто не может взобраться на стены или выдержать шипы, а тронный зал на вершине башни охраняется Красными Колпаками. Ты должен присоединиться к процессии, чтобы добраться до Королевы до того, как она окажется внутри башни и тогда будет слишком поздно.

— Присоединиться к процессии? Нас заметят! — воскликнула Эмма, но Нене уже схватила плащ с капюшоном, который висел у двери, и швырнула его Джулиану.

— Надень это, — сказала она. — Это Фергуса. Натяни капюшон. Никто не будет внимательно смотреть, — она сняла свой собственный плащ и передала его Эмме. — А ты будешь замаскирована под меня, — она критически посмотрела на Эмму, когда та надела плащ и застегнула его у горла. — По крайней мере, светлые волосы такого же оттенка.

Джулиан скрылся по ступенькам. Он вернулся со своим поясом с оружием и ремнем Эммы в руках. Плащ Фергуса — черный, с крыльями ворона, переливающимися, как масло на груди и капюшоне, — полностью покрывал его.

— Мы не пойдем без этого.

— Держите их под плащами, — сказала Нене. — Ясно, что они сделаны Сумеречными Охотниками. — Она оглядела их с ног до головы. — Как и вы. Ах, хорошо. Мы сделаем все возможное.

— А что если нам придется бежать от фейри? — спросила Эмма. — Что, если мы вернем Черный Том себе и вернемся в Идрис? — Нене колебалась.

— Ты уже выдала секрет фейри, — сказал Джулиан. — Что еще?

Нене прищурилась.

— Ты изменился, сказала она.

— Я могу только надеяться, что это горе.

Скорбь. Все в Аликанте думали, что горе изменило поведение Джулиана и его реакцию. Эмма сама сначала подумала об этом. Доберитесь до водопада Бранвен, — сказала Нене. — Под водопадом вы найдете путь обратно в Аликанте. И если об этом секрете узнает другая душа помимо вас, мое проклятие обрушится на ваши головы.

Она толкнула дверь, и они вышли в коридор.

* * *

Тавви никогда не было достаточно песочных замков. Он скучал по ним. Ему нравилось строить то, что он называл песчаными городами — ряды квадратных песочных сооружений в форме пустых коробок из-под молока переворачивали вверх дном. Это были дома, магазины и школы, украшенные вывесками, сделанными из оторванных фасадов спичечных коробок.

Дрю бродила по пляжу босиком, помогая Тавви находить палки, камни и ракушки, которые могли бы стать фонарными столбами, стенами и автобусными остановками. Иногда она находила кусок морского стекла, красного, зеленого или синего цвета, и прятала его в карман комбинезона.

На пляже не было никого, за исключением нее и Тавви. Она краем глаза наблюдала за ним, когда он становился на колени на мокром песке, сооружая массивную стену, окружающую его город — после того, что случилось с Малкольмом, она не планировала оставлять его без присмотра. Но большая часть ее разума была заполнена мыслями о Марке, Эмме и Джулиане. Марк собирался к фейри, и он шел, потому что у Джулиана и Эммы были проблемы. Марк не сказал, но Дрю была почти уверена, что это были неприятности. От фейри не приходилось ожидать ничего хорошего, и Марк, Кристина и Киран не отправились бы спасать их, если бы думали, что им ничего не угрожает.

Люди покидают меня один за другим, подумала она. Сначала Ливви, потом Джулиан и Эмма, теперь Марк. Она остановилась, чтобы взглянуть на океан: сверкающие голубые волны, катящиеся по кругу. Однажды она смотрела на этот океан, думая, что где-то через него на острове была Хелен, охраняя щиты этого мира. Она вспомнила смех сестры, ее светлые волосы и представила ее как своего рода Валькирию, которая держит копье на входе в мир, не позволяя демонам пройти мимо нее.

В эти дни она могла сказать, что каждый раз, когда Хелен смотрела на нее, ей было грустно, что Дрю не была более дружелюбной, более открытой для сестринской связи. Дрю знала, что это правда, но она не могла этого изменить. Разве Хелен не понимала, что если Дрю позволит себе полюбить свою старшую сестру, Хелен просто станет еще одним человеком, которого Дрю потеряет?

— Кто-то идет, — сказал Тавви. Он смотрел на пляж, его сине-зеленые глаза смотрели на солнце.

Дрю обернулась и посмотрела. Мальчик шел по пустому пляжу, глядя на небольшой предмет в его руке. Высокий, худощавый мальчик с отросшими черными волосами, смуглой кожей, сияющей на солнце, и обнаженными руками покрытыми рунами.

Она уронила ракушки, которые держала в руках.

— Джейми! — закричала она. — Джейми!

Он поднял глаза и, казалось, впервые увидел ее. Широкая улыбка расползлась по его лицу, и он побежал по песку, пока не достиг ее. Он схватил ее в объятия, вскрикнул и закружил.

Она все еще помнила странный сон, который ей снился до того, как Джейми покинул Лондонский институт, в котором она была где-то — это было похоже на Страну Фейри, но откуда она знала, каково быть в Стране Фейри? Она отклонила эту мысль, но слабое воспоминание вернулось теперь, когда он был здесь — вместе с другими воспоминаниями: о том, как он сидел и смотрел с ней фильмы, говорил с ней о ее семье, слушал ее.

— Приятно снова тебя видеть, друг, — сказал он, опустив ее на песок и взъерошив ее волосы. — Очень приятно.

Он выглядел уставшим, невыразимо уставшим, как будто он ни разу не ложился, с тех пор, как она в последний раз видела его. Под его глазами были темные круги. Тавви подбежал посмотреть, кто он, и Джейми спросил, есть ли у нее нож, который он ей дал, и она не могла удержаться от улыбки, своей первой настоящей улыбки со времен потери Ливви.

Он вернулся, подумала Дрю. Наконец, кто-то не ушел, а вернулся.

* * *

Они продвигались по коридорам с Нене, держась в тени. Капюшоны были накинуты на головы Эммы и Джулиана; Нене сунула волосы под шапку и, в бриджах и свободной рубашке, на первый взгляд выглядела как мальчик-паж.

— А как же Фергус? — спросила Эмма.

Нене мрачно улыбнулась.

— Фергуса подстерегла дриада, которой он больше всего восхищается. Молодой саженец.

— Ауч, — сказал Джулиан. — Занозы.

Нене проигнорировала его.

— Я давно знаю Фергуса, знаю все о его склонностях. Он довольно долгое время будет занят.

Они достигли наклонного коридора, знакомого Эмме. Она чувствовала запах ночного воздуха, выходящего из одного конца коридора, запах листьев, сока и осени. Она задавалась вопросом, был ли в стране Фэйри тот же сезон года, что и дома. Позже ей показалось, что осень уже коснулась земель фейри ранним морозом.

Коридор внезапно закончился, открывая взору поляну, полную травы и звезд. Деревья стояли вокруг в высоком кругу, стряхивая золотые и красно-коричневые листья на толпу фейри и их лошадей.

Сама Королева сидела на белой кобыле во главе процессии. Белое кружево покрывало ее лицо и плечи, а белые перчатки закрывали ее руки. Ее рыжие волосы струились по спине. Ее придворные, в золотом шелке и ярком бархате, ехали позади нее: большинство на лошадях, но некоторые на массивных кошках и узкоглазых волках размером с маленькие машины. Зеленокожая дриада, чьи волосы украшали листья, ехала в ветвях шагающего дерева.

Эмма не могла сдержать удивления, оглядываясь вокруг. Она была Сумеречным Охотником, привыкшим к магии. Тем не менее, что-то было настолько чуждым в сердце Дворов Фейри, что это все еще заставляло ее удивляться.

Нене провела их сквозь тени к месту, где ее лошадь и лошадь Фергуса ждали, уже на линии процессии, между спрайтом на крылатой поганке и двумя волшебными девочками в рыжих платьях с одинаковыми черными волосами, которые сидели одна перед другой на гнедой кобыле. Эмма подтянулась в седло серой лошади Нене.

Нене ласково погладила лошадь по шее.

— Ее зовут Седовласая. Будь добра к ней. Она знает путь до дома. Эмма кивнула, когда Джулиан сел на жеребца Фергуса.

— Как его зовут? — спросил он, когда лошадь обнюхала землю и фыркнула.

— Вдоводел — сказала Нене.

Джулиан фыркнул под капюшоном.

— Он делает вдовцов из людей, которые ездят на нем, или тех, которые ему не нравятся?

— Оба варианта, — сказала Нене. Она сунула руку в плащ и вытащила два хрустальных флакона, каждый из которых был закреплен на золотой цепочке. Она передала один Джулиану, а другой Эмме. — Наденьте его на шею, — сказала она тихим голосом. — И держите близко.

Эмма послушно надела цепь на шею. Флакон был размером с ее большой палец.

Когда флакон двигался, внутри была видна бледно-золотая мерцающая жидкость.

— Для чего они?

— Если вы будете в опасности в королевском дворе, разбейте горлышко и выпейте жидкость, — сказала Нене.

— Это яд? — в голосе Джулиана звучало любопытство, когда он пристегнул цепь к горлу. Флакон повис на его груди.

— Нет…Это сделает тебя невидимым для Неблагих фейри, по крайней мере, на время. Я не знаю, как долго длится заклятие. У меня никогда не было причин использовать его.

Гоблин с куском пергамента и массивным гусиным пером бежал вдоль процессии, отмечая имена. Он бросил быстрый взгляд на Эмму и Джулиана.

— Леди Нене, лорд Фергус, — сказал он. — Мы собираемся в путь.

— Мы? — сказал Джулиан скучающим голосом. Эмма моргнула, удивленная тем, как сильно он был похож на фейри. — Вы сопровождаете нас, гоблин? Вам понравился бы отпуск во Дворе Неблагих?

Гоблин прищурился.

— Вы в порядке, лорд Фергус? Вы звучите по-другому.

— Возможно, потому что мне не хватает гоблинской головы для украшения своей беседки, — сказал Джулиан. — Твоей, — он нацелил удар в гоблина, который зашипел от испуга и ускользнул от них, спеша вниз по линии.

— Будь осторожен с масками, которые примеряешь, дитя, — сказала Нене. — Чтобы не потерять свое истинное лицо навсегда.

— Ложь или правда, это все одно и то же, — сказал Джулиан и поднял поводья, когда процессия начала продвигаться навстречу ночи.

* * *

Прежде чем Кит успел ответить Таю, шум в библиотеке заставил их выглянуть их из-за полок.

Дрю вернулась в библиотеку и стояла у двери, застенчивая, но улыбающаяся. Красивый темноглазый мальчик, похожий на меньшую версию Диего Роцио Розалеса, обнимал Кристину. Марк и Киран оба смотрели на него с неловкими выражениями. Как только Кристина отпустила его, Хелен подошла, чтобы пожать ему руку.

— Добро пожаловать в институт Лос-Анджелеса, Джейми, — сказала она. — Спасибо большое за то, что прибыл так быстро.

— Джейми Роцио Розалес, — прошептал Кит Таю.

— Я нашла его на пляже и привела прямо сюда, — гордо сказала Дрю.

Хелен выглядела озадаченной.

— Но как ты узнала его?

Дрю обменялась взглядом с Джейми, отчасти с паникой и отстранением.

— Он оставался у меня на несколько дней, когда мы были в Лондонском институте, — сказала Дрю.

Все выглядели удивленными, хотя Кит не был точно уверен, почему. Отношения между различными семьями Сумеречных Охотников были бесконечно запутанными: некоторые, как Эмма, Джейс и Клэри, рассматривались почти как семья Блэкторнов, некоторые не так. Однако он должен был поаплодировать Дрю за то, что ей удалось скрыть кого-то в своей комнате в Лондоне. Это указывало на талант к обману. Наряду со своими навыками взлома замков, она определенно имела склонность к преступлениям, которой он восхищался.

— Ты имеешь в виду, что он был в твоей комнате? — Недоверчиво потребовал Марк. Он повернулся к Джейми, который был отделен одним из длинных столов. — Ей всего тринадцать!

Джейми выглядел недоверчивым.

— Я думал, ей должно быть не меньше шестнадцати…

Хелен вздохнула. Марк передал свою посылку Кирану, тот взял ее, выглядя озадаченным.

— Стой, где стоишь, Джейми Розалес.

— Почему? — спросил Джейми с подозрением.

Марк продвинулся вперед.

— Чтобы я смог обрушить гнев на тебя.

Как акробат, Джейми перевернулся, приземлившись прямо на стол. Он посмотрел на Марка.

— Не знаю, что вы думаете, произошло, но я ничего не сделал. Дрю мой друг, независимо от ее возраста. Это все.

Тай повернулся, чтобы прошептать Киту на ухо.

— Я не понимаю, почему Марк злится?

Кит думал об этом. Вообще-то, это была одна из самых замечательных вещей в Тае — он заставлял вас рассмотреть нити подсознательной логики, сплетенные под поверхностью обычных разговоров. Предположения и догадки, которые люди делали, даже не задумываясь о причинах определенных слов и жестов. Кит не думал, что снова примет эти вещи как должное.

— Ты знаешь, как рыцари в рассказах защищают честь дамы? — прошептал он. — Марк считает, что должен защищать честь Друзиллы.

— Стол вот-вот сломается, — сказал Тай.

Он был прав. Ножки стола, на котором стоял Джейми, опасно качались. Дрю прыгнула между Марком и Джейми, широко раскинув руки.

— Остановитесь, — сказала она яростно. — Я не сказала Джейми, сколько мне лет, потому что он был моим другом. Он слушал меня и смотрел фильмы ужасов со мной, и он вел себя так, как будто все, что я говорила, было важно, и я не хотела, чтобы он относился ко мне как к маленькому ребенку.

— Но ты всего лишь ребенок, — сказал Марк. — Он не должен относиться к тебе как ко взрослой.

— Он относился ко мне как к другу, — сказала Дрю. — Я могу быть юной, но я не лгунья.

— Она говорит тебе, что ты должен ей доверять, Марк, — сказал Киран. Он редко говорил в кругу Блэкторнов; Кит был удивлен, но не мог не согласиться.

Кристина обошла Марка и встала рядом с Дрю. Они не могли бы выглядеть более непохожими друг на друга — Кристина в белом платье, Дрю в комбинезоне и черной футболке — но на их лицах были идентичные упрямые выражения.

— Марк, — сказала Кристина. — Я понимаю, ты чувствуешь, что тебя не было здесь, чтобы защищать свою семью столько лет. Но это не означает недоверия к ним сейчас. Джейми также не причинит вреда Дрю.

Дверь библиотеки открылась; это была Алина. Никто, кроме Кита, не смотрел, как она пересекла комнату и прошептала что-то Хелен на ухо. Никто кроме Кита не видел, как изменилось выражение лица Хелен, и как ее губы побелели.

— Для меня Дрю как младшая сестра, — сказал Джейми, и Дрю почти незаметно вздрогнула.

Марк повернулся к Дрю.

— Прости, сестра. Я должен был выслушать тебя, — он посмотрел на Джейми, и его глаза вспыхнули. — Я верю тебе, Джейми Роцио Розалес. Но я не в ответе за то, что сделает Джулиан, когда узнает.

— Вы, ребята, действительно подталкиваете меня позволить вам использовать Этернидад, чтобы добраться до фейри, — сказал Джейми.

— Хватит ссориться, — раздался голос Хелен. — Раньше я посылала сообщение моей тете. Нене в Благом Дворе. Она только что ответила на мое сообщение. Она сказала, что Эмма и Джулиан были там, но они ушли. Они просто ушли из Благого Двора в Двор Неблагих.

Глаза Кирана потемнели. Кристина спросила:

— Зачем им это делать?

— Я не знаю, — сказала Хелен. — Но это означает, что у нас есть конкретное место, мы знаем где они будут.

Киран дотронулся до меча на талии.

— Я знаю место на дороге между Благим и Неблагим Дворами, где мы можем их перехватить. Но как только они пройдут мимо, мы можем опоздать. Если мы собираемся пойти, мы должны идти прямо сейчас.

Джейми спрыгнул со стола с легкостью кошки.

— Я достану семейную реликвию. — Он начал рыться в рюкзаке. — Кристина, только ты можешь использовать это, потому что у того, кто использует это, должна быть кровь Розалес.

Кристина и Джейми обменялись взглядом, непонятным для Кита.

— Вы можете использовать его, чтобы добраться к фейри, а также обратно, — сказал Джейми. — Твой проход в Земли не будет обнаружен. Но он не может защитить тебя, пока ты там. — Он что-то передал Кристине; Кит мог только мельком увидеть это. Артефакт был из гладкого дерева, скрученного в странную форму.

Киран и Марк закрыли свои рюкзаки. Дрю подошла к Хелен, которая выглядела так, словно хотела бы обнять свою младшую сестру, но Дрю не стояла достаточно близко для этого.

Что-то в их взгляде заставило Кита положить руку на плечо Тая. Он чувствовал тепло кожи другого мальчика через его футболку. Тай посмотрел в его сторону.

— Тебе лучше пойти попрощаться или пожелать удачного путешествия, — неловко сказала Кит.

Тай замешкался, а затем двинулся вперед, рука Кита скользнула с его плеча, как будто Тай не заметил ее. Кит пятился назад во время прощаний, слезных объятий, обещаний произнесенных шепотом, взъерошенных волос. Хелен яростно держала Марка, как будто она никогда не хотела отпускать его, в то время как Алина пошла за Тавви, игравшим в детской комнате.

Джейми тоже отошел назад, хотя он краем глаза наблюдал за Китом с любопытным взглядом, словно задаваясь вопросом: кто этот парень? Когда Алина вернулась, Тавви покорно обнял всех, кто уезжал, — даже Кирана, который выглядел пораженным и тронутым. Он опустил руку и слегка коснулся волос Тавви.

— Не беспокойся, малыш.

А потом пришло время прощаться Таю с Марком, и Марк слегка коснулся Тая по каждой щеке, однажды — прощальный жест фейри.

— Не умирай, — сказал Тай.

Улыбка Марка выглядела болезненной.

— Я не умру.

Хелен дотянулась до Тая, и небольшая группа оставшихся Блэкторнов собралась, когда Кристина удерживала Этернидад у своей груди. Кит увидел, что это был кусок полированного дерева, каким-то образом перекрученный в символ бесконечности, не имеющий ни начала, ни конца.

— Все, кто отправляется к фейри, соберитесь, — сказал Джейми. — Вы должны касаться друг друга.

Марк и Киран положили по руке на плечи Кристины. Она выглядела довольно маленькой между ними. Марк потер большим пальцем ее затылок: успокаивающий, почти неосознанный жест; такая близость поразила Кита.

Джейми, казалось, тоже это заметил; его взгляд обострился. Но все, что он сказал:

— Вы должны сказать артефакту, куда вас доставить. Лучше не позволять ему самому выбирать.

Киран повернулся к Кристине.

— Мы идем на перекресток Брэма.

Кристина опустила взгляд, ее руки слегка коснулись артефакта.

— Доставь нас на перекресток Брэма, — сказала она.

Магия фейри была неприметной, подумал Кит. Там не было ни шума, ни проблеска света. В одно мгновенье Марк, Киран и Кристина просто исчезли.

* * *

Еще одна встреча, подумала Диана. И чрезвычайная ситуация при этом: ее разбудило рано утром огненное сообщение, призывающее ее на заседание Совета в Гарде.

Гвин пытался уговорить ее вернуться в кровать, но Диана была слишком взволнована. Беспокоилась за Джию. Беспокоилась за Эмму и Джулиана. Она знала, что Гораций делал из их домашнего ареста пример для всех, но они были просто детьми. Как долго должно было длиться это наказание? И как долго Джулиан будет в порядке без своих братьев и сестер?

Она поцеловала Гвина на прощание и поспешила в Гард, где она обнаружила Сумеречных охотников со всего мира — не просто обычную толпу Аликанте — вливающиеся в Гард через двери, охраняемые центурионами. Ей удалось сесть впереди рядом с Кадиром Сафаром из Нью-Йоркского Конклава.

Когда двери были закрыты, все смотрели на пустой, за исключением одного стула с высокой деревянной спинкой и стола в черной драпировке, помост. Драпировка выглядела так, как будто она покрывала что-то комковатое, отчего по спине Дианы прошел холодок. Она сказала себе, что это не может быть тем, на что похоже. Возможно, это была куча оружия.

Когда члены Совета не спеша заняли свои места, в комнате наступила тишина. Гораций Дирборн, полностью облаченный в форму Инквизитора, широко шагал на помосте, за ним следовали Мануэль и Зара в одежде Центуриона, у каждого из которых было длинное копье с надписью primus pilus.

— Первые копья, — перевел Кадир. Диана встречалась с ним раньше: довольно молчаливый человек, который много лет был вторым заместителем Маризы и все еще возглавлял Нью-Йоркский Конклав. Он выглядел уставшим и напряженным — бледность его темной кожи, которой не было раньше. — Это означает, что их повысили до центурионов, которые лично охраняют Инквизитора и Консула.

— Раз уж мы говорим о Консуле, — прошептала Диана в ответ, — Где Джиа?

Ее бормотание подхватили, как сухой лес искру, и вскоре весь Совет бормотал. Гораций поднял руку в успокаивающем жесте.

— Приветствую, Нефилимы, — сказал он. — Наш Консул Джиа Пенхоллоу передает привет. Она находится в Адамантовой Цитадели, консультируется с Железными Сестрами о Мече Смерти. Вскоре он будет перекован, что позволит начать испытания заново.

Шум утих.

— Прискорбно, что обе встречи должны были проводиться в одно и тоже время, — продолжил Гораций, — но время имеет существенное значение. Будет трудно провести эту встречу без Джии, но я знаю о ее позиции и буду представлять их здесь.

Его голос эхом пронесся по комнате. Должно быть, он использует Руну Громкости, подумала Диана.

— В последний раз, когда мы встречались здесь, мы обсуждали более строгие законы, которые будут накладывать определенные правила на Нежить, — сказал Гораций. — Наш Консул в силу своей доброты и щедрости пожелал, чтобы мы отложили решение о применении этих законов, но эти люди не отвечают на доброту, — его лицо покраснело под его редеющими светлыми волосами. — Они отвечают на силу! И мы должны снова укрепить власть Сумеречных Охотников!

Ропот распространился по залу. Диана оглянулась на Кармен, которая так смело говорила на последней встрече, но не могла найти ее в толпе. Она прошептала Кадиру:

— О чем это? Он привел нас сюда ради агитаций? Кадир выглядел мрачным.

— Вопрос в том, к чему он ведет?

Диана изучала лица Мануэля и Зары, но не могла прочитать на них ничего, кроме самодовольства на лице Зары. Мануэль был чист, как лист бумаги.

— При всем уважении к нашему Консулу, я был готов согласиться с задержкой, — сказал Гораций. — Но сейчас произошли события, которые делают ожидание невозможным.

Ропот ожидания пробежал по комнате — о чем он говорил?

Он повернулся к своей дочери.

— Зара, пусть они увидят злодеяние, которое справедливый народ совершил против нас!

С видом мрачного восторга Зара перешла помост к столу и отшвырнула черную простыню, как будто она была волшебником, выступавшим перед толпой.

Стон ужаса прошел сквозь толпу. Диана почувствовала, как приступ тошноты сдавил ее горло. Под простыней лежали останки Дейна Ларкспира, выложенные на стол, как труп, готовый к вскрытию.

Его голова была откинута назад, рот открыт в беззвучном крике. Его грудная клетка была разорвана в клочья, кусочки белой кости и желтого сухожилия выглядывали сквозь гротескные удары. Его кожа выглядела иссохшей и пепельной, как будто он был мертв какое-то время.

Голос Горация повысился до крика.

— Вы видите перед собой отважного молодого человека, которого послали с мирной миссией к фейри, и это то, что они вернули нам. Этот изуродованный труп!

Страшный крик нарушил тишину. Женщина с темными волосами и костлявым лицом Дэйна Ларкспира стояла на ногах и выла. Елена Ларкспир, поняла Диана. Громадный мужчина, чьи черты, казалось, обрушились на него от шока и ужаса, держал ее на руках; когда толпа открыто пялилась, он вынес ее, кричащую, из комнаты.

Диана почувствовала себя плохо. Ей не нравился Дейн Ларкспир, но он был всего лишь ребенком, и горе его родителей было настоящим.

— То, как семья узнала это… — В тоне Кадира была горечь. — Это делает представление лучше. Дирборн всегда был не столько политиком, сколько шоуменом.

Лазло Балог бросил на них подлый взгляд через проход. Насколько Диана знала, он не был официальным членом Когорты, но он определенно был сторонником.

— И это было зверски! — закричала Зара, ее глаза блестели. — Вот следы укусов — работа келпи! Возможно, даже вампиры или оборотни помогли…

— Перестань, Зара, — пробормотал Мануэль. Похоже, никто не заметил разглагольствований Зары. В толпе было слишком много хаоса. Сумеречные охотники спорили и ругались на дюжине разных языков. Диана почувствовала холодное отчаяние, охватившее ее.

— Это еще не все: в последние дни стало известно о новых преступлениях в Нижнем мире, — сказал Гораций. — Группа отважных центурионов, преданных своему Наследию Сумеречного Охотника, обнаружила принца Неблагих, скрывающегося в Некроситете. — Он повернулся к Заре и Мануэлю. — Выведите предателей!

— Это не то, как мы решаем дела, — прошептала Диана. — Это не то, как Сумеречные Охотники поступают с подобными себе, и не та ответственность, которую мы на себя берем.

Она замолчала, прежде чем Кадир успел ответить. Зара и Мануэль исчезли в одном из коридоров рядом с помостом; они вернулись с Тимоти Рокфордом. Между ними прошла группа учеников, знакомых Диане — Диего Розалес, Райан Мадуабучи и Дивия Джоши.

Их руки были связаны за спиной, а рты были закрыты рунами Тишины, рунами, которые обычно носили только Безмолвные братья. Глаза Дианы встретились с глазами Диего: она увидела неподдельный страх в их глубине.

— Руны Тишины, — с отвращением сказал Кадир, когда Зал разразился криками. — Представьте, каково это, когда с вами так обращаются и заставляют замолчать — не в силах протестовать.

Диана вскочила на ноги.

— Что ты делаешь, Гораций? Это просто Нефилимы-дети! Наша задача — защитить их!

Усиленный голос Горация разнес его шипение эхом по комнате.

— Да, они наши дети, наша надежда на будущее! И наша симпатия к Нежити сделала их легкой добычей для обмана. Эти заблудшие души тайком вывели «принца» из Некроситета после его злобного нападения на одного из наших самых многообещающих молодых умов.

В комнате стало тихо. Диана обменялась изумленным взглядом с Кадиром. О чем говорил Гораций?

Мануэль посмотрел влево. Он ухмылялся. Секунду спустя появился Гладстоун, почти неся девушку в рваном платье. Его плащ Центуриона был перекинут через плечи.

Это была Саманта Ларкспир. Ее черные волосы нитями свисали на лицо, а взгляд метался взад-вперед, словно пойманные в ловушку насекомые. Ее руки были изогнуты в когти: она протянула руку в сторону аудитории, как будто она отмахивалась от мух.

Диана чувствовала, что ее сейчас вырвет. Мануэль шагнул к ней, небрежно заложив руки за спину.

— Саманта Ларкспир, — сказал он. Стон охватил толпу, когда люди поняли, что это сестра мертвого и искалеченного мальчика на столе. — Расскажите нам о принце Киране!

Саманта начала взмахивать головой взад-вперед, раскачивая волосы.

— Нет, нет! Так ужасно больно! — простонала она. — Не заставляй меня думать о принце Киране!

— Бедняжка, — громко объявил Лазло Балог. — Пострадала от жителей Нижнего мира.

Диана видела, как Диего качает головой, а Райан пытается говорить, но ни звука или слова не выходит. Дивия просто смотрела на Мануэля, ясно выражая ненависть.

— Возможно, вы хотели бы поговорить с заключенными, — предложил Мануэль Саманте, его тон был скользко-ласковым. — С теми, кто освободил Принца Кирана?

Саманта отстранилась от Диего и других, ее лицо исказилось.

— Нет! Держите их подальше от меня! Не позволяйте им смотреть на меня!

Диана опустилась на свое место. Что бы ни случилось с Самантой, она знала, что это не вина Кирана или других, но она чувствовала настроение толпы: абсолютный ужас. Сейчас никто не хотел бы услышать их оправдание.

— Боже мой, что он собирается делать? — прошептала она, скорее себе чем кому-то. — Что Гораций собирается сделать с Диего и остальными?

— Поместит их в тюрьму, — мрачно сказал Кадир. — Сделает примером. Их нельзя судить сейчас, пока Меч Смерти сломан. Гораций оставит их там, чтобы вызвать ненависть и страх. Символ, на который указывают, когда его политика подвергается сомнению. Посмотри, что происходит.

На помосте рыдала Саманта. Мануэль взял ее на руки, как будто собирался утешить, но Диана видела силу, с которой он держал плачущую девушку. Он сдерживал ее, когда толпа ревела, чтобы Гораций заговорил.

Гораций шагнул вперед, его усиленный голос пронесся над шумом, а Зара с гордым видом смотрела на него.

— Мы не можем допустить, чтобы еще больше молодых Сумеречных Охотников страдало или погибало! — завопил он, и толпа взорвалась согласием.

Как будто Диего, Дивия и Райан не были молодыми Сумеречными Охотниками. Как будто они не страдают.

— Мы не можем допустить, чтобы наш мир был отнят у нас, — крикнул Гораций, когда пальцы Мануэля врезались в плечи Саманты.

— Мы должны быть достаточно сильными, чтобы защитить наших детей и нашу родину. Пришло время поставить Нефилимов на первое место! — Гораций триумфально скинул кулаки. — Кто присоединится ко мне в голосовании за регистрацию всех жителей Нижнего Мира?

Вой ответившей толпы был похож на реку, бушующую и неконтролируемую, сметающую все надежды Дианы.