Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Глава 13

Вавилон

Освещаемая, словно кострами, лунным светом и разноцветными звездами страны Фейри, разбитая процессия Королевы пробиралась сквозь тихую сельскую местность за зеленые холмы и широкие поля.

Время от времени они проходили через реки, наполненные кровью, алая жидкость из них выплескивалась, окрашивая ноги лошадей. Иногда они проезжали через пораженные участки земли: призрачные лунные ландшафты серого и черного. Благие фейри каждый раз нервно шептались и болтали друг с другом, когда появлялся еще один мертвый участок земли, но Эмма так и не смогла разобрать, о чем именно они говорят.

К тому времени, как они услышали шум, Эмма уже почти спала на спине Седовласой. Ее разбудила далекая музыка и крики людей. Она моргнула спросонья, натягивая капюшон на место.

Впервые за эту ночь, они приближались к перекрестку. Тяжелый туман нависал над дорогой, заслоняя дорогу впереди. Скопления высоких деревьев росли на пересечении дорог, а на их ветвях качались пустые железные клетки. Эмма вздрогнула. Клетки были достаточно большими, чтобы вместить в себя человека. Она посмотрела на Джулиана. Он настороженно сидел на Вдоводеле, его темные волосы были спрятаны под капюшоном плаща Фергуса. Подобно луне над головой, она могла видеть лишь кусочек его кожи.

— Музыка, — сказал он тихим голосом, поравнявшись с ней лошадьми. — Вероятно, грядет веселье.

Он был прав. Они пересекли перекресток, и густой туман тут же разошелся. Музыка становилась все громче, доносились звуки трубы, скрипки, нежной флейты и еще каких-то инструментов, которые Эмма не узнавала. К северу от дороги возвышался огромный шатер, обтянутый шелком и увешанный знаменем Неблагого Короля.

Дико танцующие фигуры окружали шатер. Большинство казалось голыми или почти таковыми, одетыми в прозрачные лохмотья. Это не было похоже на само понятие танца — они, казалось, вместе корчились, хихикали и плескались в огромной луже воды, окруженной серебристыми камнями. Белый туман стелился над водой, затеняя, но не скрывая полностью ряд полуголых тел.

Эмма покраснела, главным образом потому, что Джулиан был рядом, и отвернулась. Девочки, они должны быть были сестрами, на гнедой кобыле позади нее хихикали, поигрывая лентами на их горле.

— Пир принца Обана, — молвила одна из них. — Не иначе.

Ее сестра выглядела задумчивой.

— Если бы мы только могли присоединиться, но королева не одобрила бы этого.

Эмма повернулась в сторону пира. Раньше она слушала, как Марк рассказывал о пирах фейри, словно это были не просто дикие массовые вечеринки. Он говорил, что это был способ воззвать к дикой магии. В них был скрыт ужасный ток, едва ли дарующий силу. Глядя на поле, Эмма не могла утверждать, но чувствовала, как некоторые из смеющихся лиц, которые она видела, в действительности кричали в агонии.

— Вперед, — сказал Джулиан, вырывая ее из задумчивости. — Это башня Неблагого Двора.

Эмма взглянула на нее и на мгновение ее накрыло головокружительное воспоминание: роспись на стене спальни Джулиана, на которой изображен замок, окруженный терновыми изгородями. Впереди них возвышалась темно-серая башня из холмов и теней. Виднелась лишь вершина башни, а вокруг нее росли острые шипы, видимые даже на таком расстоянии, — огромная стена из терновника.

* * *

— Ну, вот и все, — необычайно ровным голосом сказала Хелен. Она села во главе стола в библиотеке. Алина, нахмурившись, положила руку на спину Хелен.

— Они ушли.

Дрю попыталась поймать взгляд Джейми, но он не смотрел на нее. Он с любопытством взглянул на Кита и Тая и теперь затягивал ремни на своей сумке.

— Ты не можешь уйти, — несколько отчаянно сказала она ему. — Ты, должно быть, устал…

— Со мной все в порядке. — Он все еще не смотрел на нее. Дрю чувствовала себя несчастной. Она не хотела лгать Джейми. Она просто никогда не упоминала свой возраст, потому что боялась, что он решит, будто она всего лишь глупый ребенок. А затем Марк кинул ему этот факт в лицо.

— Нет, Дрю права. — Хелен улыбнулась с некоторым усилием. — Позволь нам, по крайней мере, угостить тебя ужином.

Джейми заколебался. Он стоял, нерешительно стягивая ремни своей сумки в то время, как Кит и Тай прошли мимо него, и Тай сказал что-то о подъеме на крышу. Кит махнул рукой, и они оба выскользнули из библиотеки. Возвращаясь к их личному миру, подумала Дрю. Тай никогда бы ее не впустил — он никогда не позволил бы никому занять место Ливви.

Не то чтобы Дрю хотела этого. Она просто хотела дружить со своим братом. «Подобно Хелен, которая просто хочет подружиться с тобой», — сказал раздражающий голосок в ее голове. Она проигнорировала его.

— Алина действительно хорошо готовит, — сказала она взамен. Алина закатила глаза, но Дрю проигнорировала этот факт. Джейми и в самом деле выглядел очень худым — еще более исхудавшим, нежели он был, когда она видела его в Лондоне. Он должно быть был голоден. Возможно, если бы она смогла заставить его остаться, то она могла бы объяснить ему…

Возник шум, подобно мягкой вспышке. Дрю слабо вскрикнула. С потолка упал конверт и приземлился на стол. В воздухе повис слабый след от дыма.

— Оно адресовано тебе, малыш, — сказала Хелен, протягивая конверт Алине. — Алине Пенхоллоу, Главе Института.

Нахмурившись, Алина вскрыла конверт. Ее лицо напряглось. Она прочитала вслух:

Алина Пенхоллоу:

В соответствии с самым последним заседанием Совета, проведенным в Аликанте, в силу вступает Реестр Нижнемирцев. Главы Институтов и Конклавов, несут ответственность за то, чтобы Нижнемирцы, проживающие в вашем регионе, были зарегистрированы и получили идентификационные номера. Вы получите штамп с чернилами для использования при регистрации, которые будут отображаться только в свете ведьминого огня.

Нижнемирцы должны быть готовы показать свои отмеченные документы в любое время. Записи всех регистраций должны быть переданы в Ведомство Инквизитора. Невыполнение этого требования может привести к приостановке привилегий или отзыву в Аликанте. Sed lex, dura lex. Закон суров, но это Закон. В эти смутные времена все должны быть привлечены к ответственности. Благодарю за Ваше понимание.

Гораций Дирборн

Примечание. Как гласит наша новая политика подотчетности, всем руководителям Института следует сообщить, что предатели Диего Розалес, Дивья Джоши и Райан Мадуабучи ожидают суда в Гарде за помощь в побеге разыскиваемого нижнемирца. Как только Меч Смерти будет перекован, они предстанут перед судом.

Послышался грохот. Джейми уронил свою сумку. Друзилла подошла, чтобы поднять ее, но он уже опередил ее.

— Этот ублюдок Дирборн, — сказал он побелевшими губами. — Мой брат не предатель. Он до боли честен, хороший… — Он оглянулся на пораженные лица, окружающие его. — Какое это имеет значение? — прошептал он. — Никто из вас его не знает.

Хелен начала подниматься на ноги.

— Джейми…

Он выбежал из библиотеки. Спустя секунду, Дрю рванула за ним. Он был быстр, но он не знал дома или того, как открыть входную дверь, которая частенько застревала.

Дрю догнала его, когда он изо всех сил пытался открыть ее.

— Джейми! — Воскликнула она.

Он поднял руку.

— Стой. Я должен уйти, Друзилла. Это мой брат, понимаешь?

— Я знаю. Но, пожалуйста, будь осторожен. — Она неловко вытащила что-то из-за своего пояса и протянула ему. Ее рука дрожала. — Возьми свой кинжал. Тебе он нужен больше, чем мне.

Он уставился на клинок у нее в руках: он дал его ей, оставил в ее комнате в Лондонском институте, когда ушел. Золотой охотничий кинжал с выгравированными на нем розами.

Он нежно взял ее за руку, накрыв ее пальцами кинжал.

— Он твой. Это подарок, — сказал он.

Она спросила слабым голосом:

— Значит мы все еще друзья?

Его мимолетная улыбка выглядела грустной. Он потянул за ручку двери, и на этот раз она открылась. Джейми обошел ее, проскользнул за дверь, и исчез в тени.

— Дрю? С тобой все в порядке?

Она обернулась, яростно смаргивая жгучие слезы. Она не хотела плакать на глазах у Хелен… Хелен, которая была ее сестрой, стоявшая на нижней ступеньке главной лестницы, смотрела на нее обеспокоенным взглядом.

— Не стоит волноваться обо мне, — сказала она дрожащим голосом. — Я знаю, ты считаешь это глупостью, но он был моим первым настоящим другом…

— Я не считаю это глупостью! — Хелен пересекла комнату быстрыми шагами и подошла к Дрю.

Горло Дрю сковало слишком сильной болью для того, чтобы она смогла что-либо сказать.

— У меня такое чувство, будто люди продолжают покидать меня, — прошептала она.

Вблизи Хелен выглядела еще более худой и красивой, она пахла апельсиновыми цветами. Но впервые она не казалась столь далекой, словно звезда на небосклоне. Она казалась расстроенной, обеспокоенной и очень даже настоящей. На ее рукаве даже было посажено чернильное пятно.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — продолжила Хелен. — Я так скучала по тебе, пока была на острове Врангеля, что не могла дышать. Я продолжала думать обо всем, чего мне не хватало: как я буду скучать по твоему взрослению, по всем этим мелочам, и когда я увидела тебя в зале Совета, я подумала…

Дрю приготовилась.

— … какой прекрасной ты стала. Ты так похожа на маму. — Хелен шмыгнула носом. — Раньше я наблюдала за тем, как она собиралась перед выходом на улицу. Она была такой очаровательной, у нее был определенный стиль… а все, что когда-либо смогу надеть я, так это джинсы и рубашка.

Дрю с удивлением уставилась на нее.

— Я собираюсь остаться, — яростно сказала Хелен. — Я больше никогда тебя не оставлю. — Она потянулась к Дрю… и Дрю кивнула, самую малость. Хелен обняла ее и крепко прижала к себе.

Дрю прислонилась лбом к сестре и, наконец, позволила себе вспомнить, как Хелен поднимала ее, когда она была маленькой, раскачивала, пока она смеялась, завязывала ленточки в волосах и находила потерянные туфли, неизбежно сброшенные на пляже. Теперь же они относились к друг другу не так, как прежде, подумала Дрю, обнимая Хелен. Они были разного роста и формы, совсем другими людьми, нежели прежде. Но даже если они теперь и относились иначе к друг другу, они все равно оставались сестрами.

* * *

Это вовсе не было похоже на Портал; не было никакой стремительной суматохи, никакого ощущения, будто тебя подхватило торнадо и неистово разметало все вокруг. В одно мгновение Кристина стояла в библиотеке Института, а в следующее — на зеленом поле, рядом с Марком и Кираном по обе стороны от нее, а в воздухе слышались звуки музыки.

Марк уронил руку с ее плеча, так же как и Киран. Кристина сунула артефакт в свою сумку и забросила ее на спину, подтягивая ремни, пока мальчики удивленно оглядывались.

— Это пир, — сказал Марк с недоверием. — Мы приземлились посреди пира.

— Ну, не совсем посреди, — сказал Киран. Технически он был прав: они находились лишь на окраине поля, которое было заполнено кружащими в танце. Шатры были воздвигнуты из зелени, причем один, более массивный, нежели другие, был увешан шелками.

— Я полагала, мы отправляемся к Перекрестку Брэма? — спросила Кристина.

— Мы недалеко от него, — указал Киран. По ту сторону поля Кристина увидела место пересечения двух дорог, окруженных массивными дубами. — Это место, где Благие Земли встречаются с Неблагими.

— Кто такой Брэм? — спросила Кристина.

— Брэм был королем до моего отца, очень и очень давно, — сказал Киран. Он указал на южную дорогу. — Эмма и Джулиан придут оттуда. С Благих Земель. Любая официальная процессия пройдет через этот перекресток.

— Значит, нам нужно добраться к дороге, — сказал Марк. — И для этого мы должны пройти через пиршество. — Он обернулся. — Замаскируй себя, Принц Киран.

Киран наградил Марка мрачным взглядом. Кристина, не желая терять время, расстегнула сумку Кирана, вытащила оттуда свернутую мантию и передала ему.

Киран натянул на себя мантию и накинул капюшон на голову.

— Я замаскирован?

Кристина все еще могла видеть сине-черные волосы из-под его капюшона, но надеялась, что никто не станет присматриваться. Если бы они это сделали, то с легкостью могли бы сказать, что он был принцем. Это проявлялось в его манерах, в том, как он двигался и в выражении его лица.

Должно быть Марка посетила та же мысль, поскольку он наклонился и зачерпнул горсть грязи, а затем настойчиво измазал ею удивленное лицо Кирана, оставляя пятна грязи на его щеке и носу.

Кирану это вовсе не доставило удовольствия. Он выглядел разъяренным.

— Ты сделал это исключительно для своего удовольствия.

Марк ухмыльнулся, словно мальчишка, и отбросил оставшуюся грязь в сторону. Киран потер свой все еще ослепительный нос. Хотя теперь он и смотрелся менее царственным.

— Прекрати, — сказала Кристина.

— Спасибо, — сказал Киран.

С усмешкой Кристина схватила немного грязи и слегка измазала ею вторую его щеку.

— Так смотрится более равномерно.

Марк засмеялся. Киран несколько секунд выглядел возмущенным, а затем сдался и тоже рассмеялся.

— А теперь давайте больше не будем тратить впустую время, — с сожалением сказала Кристина. Ей бы очень хотелось, чтобы они втроем смогли просто остаться здесь и не присоединяться к пиршеству.

Но у них не было выбора. Они направились в сторону пира, пробираясь через участок, где большинство танцоров уже рухнули без сил. Парень в полосатых штанах и с измазанным металлической краской лицом сидел, глядя на свои руки в наркотическом дурмане и медленно двигая ими по воздуху. Они прошли мимо бассейна с дымящейся водой, окруженной туманом, сквозь который были видны скользкие тела. Кристина почувствовала, как ее щеки вспыхнули красным.

Они двинулись дальше, и толпа окружила их, словно быстрорастущие лозы винограда. Это не было похоже на тот пир, который Кристина видела в последний раз, когда была в Стране Фейри. То была массовая танцевальная вечеринка. А это же было больше похоже на часть картины Босха. Группа фейри-мужчин сражалась между собой и их голые торсы, скользкие от крови, сияли в свете звезд. Келпи жадно пировал трупом домового, открытые глаза которого смотрели в небо. Обнаженные сплетенные тела лежали в траве, а их конечности медленно двигались. Трубы и скрипки пронзительно кричали, а воздух пах вином и кровью.

Они прошли мимо гиганта, лежащего без сознания в траве. По всему его огромному телу двигались сотни пикси, метающихся и танцующих, подобно морю. Нет, поняла Кристина, они не танцуют. Они…

Она отвела взгляд. Она чувствовала, как пылали ее щеки.

— Это дело рук моего брата, — сказал Киран, мрачно глядя на самый большой шатер, тот, на котором был изображен герб Неблагого Двора. В нем было установлено богато украшенное троноподобное кресло, но оно было пустым. — Принц Обан. Его пирушки известны своей продолжительностью и развратом. — Он неодобрительно посмотрел на группу голых акробатов, кричавших с ближайшего дерева. — На его фоне Магнус Бейн выглядит скромной монахиней.

Марк выглядел так, словно он только что услышал о существовании альтернативного солнца, которое было в девять миллионов раз горячее земного.

— Ты никогда не упоминал Обана.

— Он приводит меня в замешательство, — сказал Киран. Сверху над ними надломилась ветка, в результате чего на земле перед ними появилась лошадь размером с гоблина с одетым на нее поясом, на котором был шерстяной рукав с набегами и золотыми копытами.

— Я даже понимаю, чем именно, — сказал Марк, когда отошла лошадь, пощипывая траву. Он старательно избегал пар, обнимающихся в запутанном подлеске.

Танцоры кружили мимо Кристины в кругу, окружавшем дерево, украшенное лентами, но ни один из них не выражал наслаждения. Их лица были пустыми, глаза широко раскрыты, а руки кружили. Время от времени пьяный рыцарь фейри вытаскивал одного из танцоров из круга и бросал в длинную траву. Кристина вздрогнула.

С вершины дерева свисала клетка. Внутри клетки находилась сгорбленная фигура: белая и слизистая, подобно бледному слизню, тело которого покрывали серые пятна. Оно похоже на истинную форму демона Эйдолона, подумала Кристина. Но зачем принцу Фейри держать в клетке демона Эйдолона?

Протрубил рог. Музыка стала более злобной, почти зловещей. Кристина снова посмотрела на танцоров и вдруг поняла, что они были зачарованы. Она вспомнила последний раз, когда была на пиру, и как она была сметена музыкой. Теперь же она этого не ощущала и молча поблагодарила за это Этернидад.

Она читала о пиршествах фейри, где смертные вынуждены были танцевать до тех пор, пока не истопчут свои ступни до костей, но она даже не представляла себе, что фейри могут что-то подобное сделать друг с другом. Ноги прекрасных юношей и дам в кругу продолжали танцевать, неуклонно двигаясь в ритме, даже несмотря на то, что верхняя часть их тела резко падала.

Киран выглядел мрачным.

— Обан получает наслаждение, наблюдая за страданиями других. Там шипы его роз, яд в цветах — это дар его общества.

Кристина обеспокоенно двинулась в сторону танцоров.

— Они все умрут…?

Киран поймал ее за рукав, притягивая к себе и Марку.

— Нет, Кристина. — Его голос прозвучал искренне встревоженным за нее. — Обан оставит их в живых, как только в достаточной мере унизит их.

— Как ты можешь быть так уверен в этом? — Спросила Кристина.

— Они дворяне. Подданные двора. У Обана будут проблемы с моим отцом, если он всех их убьет.

— Киран прав, — сказал Марк, лунный свет серебрил его волосы. — Ты не можешь спасти их, Кристина. И мы не можем задерживаться здесь.

Кристина неохотно последовала за ними, по мере того, как они с усилием спешно проталкивались сквозь толпу. Воздух был наполнен сладким и резким запахом дыма, смешивающегося с туманом из встречающихся на их пути водоемов.

— Принц Киран.

К ним подошла женщина-фейри с волосами, похожими на одуванчик, который обвевает ветер. На ней было платье из белых нитей, а ее глаза были зелеными, словно стебли цветка.

— Вы явились к нам под маскировкой.

Рука Марка дернулась к его поясу с оружием, но Киран остановил его быстрым жестом.

— Могу ли я полагаться на тебя, что ты сохранишь мой секрет?

— Возможно, если вы скажете мне, зачем Неблагому Принцу потребовалось скрываться на пиру своего собственного брата, — сказала женщина с проницательными зелеными глазами.

— Я ищу друга, — сказал Киран.

Глаза женщины метнулись сначала в сторону Кристины, а затем Марка. На ее лице расплылась улыбка.

— Кажется, вы уже нашли нескольких.

— Достаточно, — сказал Марк. — Принц действует беспрепятственно.

— Вы могли бы прийти ко мне в поисках любовного зелья, — сказала женщина-фейри, игнорируя Марка. — Но кого именно из этих двух нефилимов вы любите? А кто из них любит вас?

Киран поднял руку в предупреждающем жесте.

— Довольно.

— Ах, я вижу, вижу. — Кристина задавалась вопросом, что именно она видела. — Никакое любовное зелье не может помочь в этом. — Ее глаза танцевали. — Теперь, когда вы в Стране Фейри, вы можете любить их обоих, а они могут любить вас. И у вас не возникнет никаких проблем. Но в мире Ангела…

— Я сказал — достаточно! — Вспыхнул Киран. — Что нужно сделать для того, чтобы положить конец этим дьявольским речам?

Женщина-фейри засмеялась.

— Поцелуй. С выражением раздражения Киран наклонил голову и поцеловал фейри в губы. Кристина почувствовала себя напряженной, ее желудок скрутило. Это было неприятное ощущение.

Она осознала, что Марк рядом с ней тоже напрягся, но ни один из них не двинулся с места, когда женщина-фейри отстранилась, подмигнула и потанцевала в сторону толпы.

Киран вытер губы тыльной стороной ладони.

— Говорят, что поцелуй принца приносит удачу, — сказал он. — По-видимому, даже того, который находится в немилости.

— Тебе не обязательно было делать это, Кир, — сказал Марк. — Мы могли бы избавиться от нее.

— Но не без суматохи, — сказал Киран. — И у меня есть подозрения, что Обан и его люди где-то здесь, в толпе.

Кристина посмотрела на шатер. Киран был прав: он все еще пустовал. Где находился Принц Обан? Среди сплетенных пар в траве? Они снова начали пробираться через поляну: лица разных оттенков, искривленные гримасами, вырисовывались перед ней из тумана, Кристине даже почудилось, будто она видела Мануэля, и она вспомнила, как в последний раз, когда они были в Стране Фейри, Эмма была вынуждена увидеть образ своего отца. Она вздрогнула, а когда снова присмотрелась, то поняла, что это был вовсе не Мануэль, а фейри с телом мужчины и лицом старого мудрого полосатого кота, моргающего золотистыми глазами.

— Напитки, дамы и господа? Призванные охладить вас после танца? — тихим и холодным голосом произнес полосатый фейри. Кристина уставилась на него, вспоминая. Марк купил ей напиток у этого самого фейри с кошачьим лицом, на пиру, на котором она была с ним. Он держал все тот же золотой поднос с чашками на нем. Даже его изодранный эдвардианский костюм совсем не изменился.

— Никаких напитков, Том Тилдрум, Кошачий Король, — сказал Киран. Его голос был резким, но он совершенно точно узнал кошачьего фейри. — Нам нужно отыскать процессию Благих. Мы могли бы дать тебе несколько монет, если ты проведешь нас к дороге.

Том издал тихое шипение.

— Вы опоздали. Процессия Королевы прошла здесь час назад.

Марк выругался и скинул капюшон. Кристина даже не успела поразиться, что обычно такой вежливый Марк ругался, у нее возникло чувство, будто у нее в груди образовалась огромная дыра. Эмма. Эмма и Джулс. Они разминулись с ними. Киран также выглядел встревоженным.

— Тогда дай мне напиток, Том, — сказал Марк и взял из подноса стакан с жидкостью рубинового цвета.

Киран протянул руку.

— Марк! Ты ведь знаешь, как никто другой!

— Это всего лишь фруктовый сок, — сказал Марк, глядя на Кристину. Она покраснела и отвернулась, в то время, как он осушил стакан. Мгновение спустя он осел на землю, его глаза закатились.

— Марк! — выдохнула Кристина, бросаясь на землю рядом с ним. Он явно был без сознания, но он все еще дышал. На самом деле он даже немного похрапывал. — Но это был не просто фруктовый сок! — запротестовала она.

— Я предпочитаю подавать разнообразные напитки, — сказал Том. Киран опустился на колени рядом с Кристиной. Его капюшон частично откинулся, и Кристина заметила беспокойство на его лице, когда он слегка коснулся груди Марка. Пятна грязи на его щеках заставили его глаза резко выделятся на их фоне.

— Том Тилдрум, — сказал он тихим голосом. — Здесь небезопасно.

— Не для вас, поскольку сыновья Неблагого Короля готовы разодрать друг другу горло, словно кошки, — сказал Том Тилдрум блеснув резцами.

— Тогда ты понимаешь, почему ты должен вывести нас к дороге, — сказал Киран.

— А если я не сделаю этого?

Киран поднялся на ноги, сумев продемонстрировать всю свою царственную грозность, несмотря на свое грязное лицо.

— Тогда я буду дергать тебя за хвост, покуда ты не взвоешь.

Том Тилдрум зашипел, в то время, как Киран и Кристина наклонились, чтобы поднять Марка, приготовившись нести его вдвоем.

— Тогда следуйте за мной, и вам следует поспешить, пока принц Обан не увидел. Он не хотел бы, чтобы я помогал вам, Принц Киран. Ему бы это совсем не понравилось.

* * *

Кит лежал на крыше Института, заложив руки за голову. С пустыни дул теплый и мягкий воздух, подобно одеялу, щекочущий его кожу. Если он повернет голову сторону, то сможет увидеть Малибу: цепочку сверкающих огней, которая протянулась вдоль изгиба побережья.

Он подумал, что именно таковым люди и изображали Лос-Анджелес в поп-песнях и кино: море, песок и дорогие дома, прекрасная погода и дуновение воздуха, подобного мягкой пудре. Он никогда не замечал этого прежде, живя со своим отцом в тени смога и небоскребов в центре города.

Если же он повернет голову в другую сторону, то сможет увидеть Тая, его черно-белую фигуру, сидящую рядом с ним на краю крыши. Рукава толстовки Тая были опущены, и он нервно теребил их края пальцами. Его черные ресницы были такими длинными, что Кит мог видеть, как ветерок двигает их, словно колышет траву.

Ощущение того, как его собственное сердце переворачивается в груди стало для него теперь настолько знакомым, что Кит уже даже не задавался вопросом, что бы это могло значить.

— Я не могу поверить, что Гипатия согласилась с нашим планом, — сказал Кит. — Как ты думаешь, она и в самом деле так считает?

— Она должна так считать, — сказал Тай, глядя на океан. Луна пряталась за облаками, и океан, казалось, поглощал весь свет, всасывая его в свою черную бездну. Вдоль границы, где море встречалось с берегом, белая пена набегала, подобно стеганой ленте. — Она не послала бы нам деньги, если бы считала иначе. Особенно заколдованные деньги.

Кит зевнул.

— Верно. Когда колдун посылает тебе деньги, ты понимаешь, что это серьезно. Я гарантирую тебе, что если мы не сделаем все так, как мы обещали, то она придет за нами… по крайней мере, ради денег уж точно.

Тай подтянул колени к груди.

— Проблема в том, что нам теперь нужно встретиться с Барнабасом, а он нас ненавидит. Мы уже это уяснили. А потому не можем так просто приблизиться к нему.

— Возможно, нам следовало бы подумать об этом раньше, до того, как заключать эту сделку, — сказал Кит.

На мгновение Тай выглядел смущенным, но затем улыбнулся.

— Это детали, Ватсон. — Он провел рукой по волосам. — Возможно, нам следует замаскироваться.

— Думаю, нам следует обратиться к Дрю.

— Дрю? Почему к Дрю? — Теперь Тай выглядел озадаченным. — Зачем нам к ней обращаться?

— Чтобы она помогла нам. Барнабас ее не знает. И она выглядит гораздо старше своего возраста.

— Нет. Только не Дрю.

Кит вспомнила лицо Дрю в библиотеке, когда она рассказывала о Джейми. Он слушал меня, смотрел со мной фильмы ужасов и вел себя так, словно все, что я говорила, было важным. Он вспомнил, как она была счастлива, когда учил ее взламывать замки.

— Почему бы и нет? Мы можем ей доверять. Ей одиноко и скучно. Полагаю, что она хотела бы быть вовлеченной в команду.

— Но мы не можем рассказать ей о Шейде. — Тай был бледен, как луна. — Или о Черной Книге.

«Верно, — подумал про себя Кит. — Я определенно не посвящал бы Друзиллу в план, который, как я надеюсь, развалится до того, как осуществится.»

Он сел.

— Нет… нет, определенно нет. Для нее это было бы крайне опасно знать что-либо об… об этом. Все, что нам нужно сказать ей, — это то, что мы пытаемся наладить хорошие отношения с Теневым рынком.

Взгляд Тая скользнул в сторону Кита.

— Тебе и в самом деле нравится Друзилла.

— Я полагаю, что она чувствует себя очень одинокой, — сказал Кит. — И я понимаю каково это.

— Я не хочу, чтобы она подвергалась опасности, — сказал Тай. — Она не может быть подвержена какого-либо рода опасности. — Он потянул за рукава своей толстовки. — Как только Ливви вернется, я сообщу ей, что хочу немедленно провести церемонию парабатаев.

— Я полагал, что ты хочешь отправиться в Некроситет? — сказал Кит, не задумываясь. Если бы только Тай мог осознать, насколько возможным это было для него сейчас, Кит пожелал… и тотчас же возненавидел себя за подобные мысли. Само собой, Тай не желал воспринимать смерть Ливви, как какую бы то ни было форму свободы.

— Нет, — резко сказал Тай. — Вспомни, я уже говорил, я больше не хочу ехать туда. Кроме того, у учащихся в Некроситете не может быть парабатаев. Это правило. А правила важны.

Кит даже не хотел думать о том, сколько правил они нарушали прямо сейчас. Тай четко обозначил все, что нужно, чтобы вернуть Ливви, но в мире никогда и ничего не работало идеально. Сейчас же он сильно беспокоился о манжетах толстовки, пальцы Тая слегка дрожали.

Кит коснулся плеча Тая. Он сидел немного позади него. Спина Тая изогнулась, когда он наклонился вперед, но он не избежал прикосновения.

— Сколько окон на фасаде Института? — спросил Кит.

— Тридцать шесть, — сказал Тай. — Тридцать семь, если считать окно на чердаке, но оно залеплено бумагой. А что?

— Потому что это именно то, что мне так нравится в тебе, — тихо сказал Кит, и Тай слегка замедлил раскачиваться. — Тот факт, что ты все замечаешь. Ничего не забываешь. Ничего, — и никого, — не упускаешь из виду.

* * *

С наступлением ночи Эмма снова начала клевать носом. Когда ее лошадь остановилась, она проснулась и слегка откинула капюшон назад, осматриваясь вокруг.

Они достигли башни. Занимался рассвет, и в первых лучах света неизменно виднелся лишь Неблагой Двор, который совсем не был похожим на рисунок на стене Джулиана, а скорее, как нечто, явившееся из кошмара. Колючая изгородь, окружавшая башню, была не чем иным, как неприхотливыми кустами роз. Шипы стального цвета с легкостью достигали не менее фута в длину. Кое-где они были усыпаны чем-то похожим на массивные белые цветы. Стены башни без окон были гладкими и темными, словно антрацит.

У Эммы перехватило дыхание от холодного воздуха. Она вздрогнула и поплотнее закуталась в плащ Нене, вокруг нее поднимался шум, по мере того, как сонное шествие Благих Фейри начало приходить в себя ото сна. Девушки позади нее болтали о том, какого рода комнаты находятся внутри и какое приветствие им стоит ожидать от Короля. Джулиан рядом с Эммой сохранял неподвижность: он сидел прямо, а его капюшон скрывал лицо.

Послышался громкий и резкий металлический звук, подобный звону колокола. Эмма заглянула вперед и увидела, что в колючей изгороди были установлены ворота: высокие бронзовые врата, которые только что распахнулись. Прямо за воротами она смогла рассмотреть внутренний двор и большую черную арку, ведущую в башню.

Неблагие рыцари в черных плащах стояли на страже по обе стороны ворот. Они останавливали каждого участника процессии, прежде чем позволить им пройти во двор, где на пути к дверям башни были расположены два отряда Неблагих Фейри.

Разноцветные звезды начали гаснуть, и в отсутствии их свет восходящего солнца отбрасывал на башню тусклые золотые тени, мрачные и прекрасные, как полированный ствол оружия. Вокруг живой изгороди была плоская травянистая равнина, где росли деревья боярышника. Вереница Благих фейри снова двинулась вперед, и среди буйства шелков и бархата, крыльев и копыт поднялось громкое ворчание. Девушки на гнедой кобыле шептались друг с другом о том, как все тут при Ночном Дворе столь неторопливы и что это ужасно грубо заставлять их ждать.

Утренний воздух попал под капюшон Эммы, когда она обернулась спросить:

— О чем это вы?

Одна из девушек покачала головой.

— Вполне естественно, что Король излишне подозрительный. Слишком уж долго длилась вражда между Дворами. Всадники осматривают каждого гостя.

Эмма застыла.

— Всадники Маннана?