Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Другая девушка засмеялась.

— Как будто существуют другие всадники!

Джулиан наклонился к Эмме и сказал тихим голосом:

— Мы не сможем пройти через эти ворота с остальной частью процессии так, чтобы Всадники не узнали нас. Особенно тебя. Нам нужно выбираться отсюда.

Место, где обычно висела Кортана на спине Эммы, отдавало болью, словно утраченная рука. Она убила одного из Всадников своим мечом — не было ни единого шанса, что они не вспомнят ее.

— Согласна! Есть идеи, как это можно сделать?

Джулиан оглянулся и окинул взглядом беспокойную вереницу Дивного Народца. Он простирался от ворот башни и вдаль, насколько мог видеть глаз.

— Не сейчас.

Впереди раздался шум. Дриада на дереве спорила с парой гоблинов. Фактически, казалось, что небольшие споры, вспыхнули по всей процессии. Время от времени рыцарь фейри лениво проезжал мимо и призывал всех к порядку, но никто не казался особо заинтересованным в сохранении спокойствия.

Эмма с тревогой смотрела на горизонт: там занимался рассвет, и в скором времени вокруг будет гораздо светлее, что вряд ли поможет любой их попытке сбежать. Они могли бы броситься к вратам, но охранники заблокировали бы их, а если они двинуться в обратную сторону от колючей изгороди или попытаются покинуть процессию, их наверняка увидят.

— Тогда стоит допустить, чтобы тебя увидели, — подумала Эмма. Властно поднявшись, она повернулась к Джулиану.

— Фергус, ты дурак! — огрызнулась она. — Королева совершенно недвусмысленно потребовала, чтобы ты сопровождал заднюю часть процессии!

Губы Джулиана молча сформировали слово «Что?». Он не двигался, и девушки на гнедой кобыле снова хихикнули.

Эмма слегка ударила его по плечу, ее пальцы заскользили по его спине, нарисовав быстрый символ, который они оба знали. Это означало: у меня есть план.

— Ты отвлекся на дриаду? — спросила она. Она пришпорила Седовласую, и испуганная лошадь резко двинулась на месте. — Королева снесет тебе за это голову. Давай двигайся!

Хихиканье распространилось по всем близлежащим фейри. Эмма развернула Седовласую и двинулась к концу процессии. Через мгновение Джулиан последовал за ней. Хихиканье осталось позади, в то время, как они продвигались назад по процессии, Эмма не хотела привлекать внимание слишком быстрым движением.

К ее облегчению, никто не обращал на них особого внимания. По мере того, как они продвигались прочь от башни, порядок в Благой процессии начал ухудшаться. Дивный Народец собирался в кучу, смеялся, шутил и играл в карты. Никто из них, казалось, не был заинтересован в том, чтобы двигаться к башне, и тем более в том, чтобы ими руководили.

— Сюда, — пробормотал Джулиан. Он низко пригнулся к Вдоводелу, и лошадь ринулась к ближайшей чаще деревьев. Эмма крепко ухватилась за поводья, когда Седовласая прыгнула вслед за жеребцом. Мир проносился мимо, как в тумане: она словно летела, а ноги лошади едва ли касались земли. Эмма затаила дыхание. Это было похоже на ужас и независимость океана — находиться во власти чего-то гораздо более сильного, чем ты. Ее капюшон сорвало ветром, и он откинулся назад, а ее светлые волосы развевались, словно знамя. Они остановились на дальнем краю зарослей, вне поля зрения Дивного Народца. Эмма посмотрела на Джулиана, затаив дыхание. Его щеки вспыхнули на холодном воздухе. Позади него горизонт осветился ярким золотом.

— Хорошая работа, — сказал он.

Эмма не смогла сдержать улыбку, когда соскользнула со спины Седовласой.

— Возможно у нас здесь и нет ангельской магии, но мы все еще остаемся Сумеречными Охотниками.

Джулиан спрыгнул рядом с ней. Не стоило и говорить, что они не смогут оставить лошадей. Эмма легонько хлопнула Седовласую сбоку, и кобыла взлетела к светящемуся горизонту. Она знает дорогу домой.

Вдоводел растворился вслед за ней темным пятном, Эмма и Джулиан повернулись к башне. Длинные тени рассвета начали тянуться по траве. Перед ними возвышалась башня, которую обвивала высокая изгородь, словно смертельное ожерелье.

Эмма нервно посмотрела на траву между их деревьями и живой изгородью. Здесь не было где скрыться, и хотя они находились вне поля зрения ворот, любой, кто будет наблюдать с башни, сможет увидеть их приближение.

Джулиан повернулся к ней, скинув свой капюшон. Эмма предположила, что больше уже не было смысла носить его, притворяясь Фергусом. Его волосы были взъерошенными и влажными от капюшона. Он словно прочитал ее мысли, сказав:

— Мы не можем беспокоиться об укрытии. Нам придётся нагло пересечь расстояние, чтобы добраться до изгороди.

Его рука скользнула в ее. Эмма едва сдержала себя, чтобы не отпрыгнуть: его ладонь была гораздо теплее в отличии от ее. Он привлек ее к себе, и они отправились пересекать траву.

— Держи свою голову повернутой ко мне, — тихо сказал Джулиан. — Фейри, в своем роде, романтики.

Эмма с удивлением поняла, что они изображают пару, нежно гуляющую в лучах рассвета. Их плечи соприкоснулись, и она вздрогнула, даже несмотря на то, что солнце уже поднялось выше, согревая воздух.

Она посмотрела в сторону на Джулиана. Он не был похож на кого-то, кто находился на романтической прогулке — его глаза были осторожны, а челюсти сжаты. Он выглядел как статуя самого себя, но которая была вырезана кем-то, кто плохо его знал, кто никогда не видел искорки в его глазах, которую он сохранил для своей семьи, кто никогда не видел улыбку, которую он когда-то сохранил для одной лишь Эммы.

Они достигли живой изгороди. Над ними поднялся клубок сплетенных виноградных лоз, и Эмма, глубоко вдохнув, высвободила свою руку из рук Джулиана. Вблизи изгородь выглядела так, как будто она была сделана из блестящей стали, из которой повсюду под неровными углами торчали шипы. Некоторые были такими длинными, будто мечи. Эмма полагала, что цветы — это ни что иное, как белеющие скелеты тех, кто пытался взобраться на стену, и оставленные там в качестве предупреждения будущим нарушителям.

— Это должно быть невозможно, — сказал Джулиан, подняв глаза. — Мы можем подождать до наступления темноты и попытаться пробраться через ворота.

— Мы не можем ждать так долго… уже рассвет. Мы должны остановить Королеву.

Эмма достала кинжал из своего пояса. Это была не Кортана, но он все еще был сделан из стали Сумеречных Охотников, длинной и острой. Она коснулась краем одного из шипов, срезая его под углом. Она ожидала сопротивления, но его не было. Шип легко срезался, оставляя после себя обрубок, точащий сероватым соком.

— Тьфу ты, — сказала она, отбрасывая упавший шип. Странный тускловато-зеленый след, поднялся с поврежденной живой изгороди. Она глубоко вздохнула, успокаивая себя. — Хорошо. Я собираюсь прорываться. Мне даже видно башню сквозь виноградные лозы. — Это было правдой, вблизи было абсолютно ясно, что живая изгородь не являла собой сплошную стену, и между лозами было достаточно места, чтобы между ними смог пролезть человек.

— Эмма… — Джулиан поднял руку, словно хотел прикоснуться к ней, но затем опустил ее. — Мне не нравится эта идея. Мы будем не первыми, кто попытается пройти через изгородь. — Он дернул подбородком, указывая на скелеты вокруг них.

— Но мы будем первыми Сумеречными Охотниками, — сказала Эмма с бравадой, которой не ощущала. Она схлестнулась с изгородью. Шипы под ее натиском падали вокруг подобно легкому дождю.

Свет начал угасать, едва она двинулась дальше, углубляясь в изгородь. Она была столь же обширной, как полоса шоссе, а лозы сплелись над ее головой, словно образуя щит от солнечного света. Ей показалось, что она слышит, как Джулиан зовет ее, но его голос звучал приглушено. Она удивленно оглянулась назад… и застыла в ужасе.

Живая изгородь, словно вода, закрылась за ней. Она была окружена толстой зелено-серой стеной, увитой смертельными шипами. Она неистово ударила кинжалом, но лезвие с лязгом отскочило от ближайшего шипа, словно было сделано из стали.

Острая боль пронзила ее грудь. Лозы двигались, медленно приближаясь к Эмме. Острый кончик одного ткнул ее выше сердца, а другой порезал ей запястье, и она отдернула руку, уронив свой кинжал. В ее сумке лежали запасные клинки, но в данный момент она никак не могла дотянуться до них. Ее сердце бешено колотилось в то время, как лозы устремились к ней: она видела вспышки белого сквозь них, проблески тех, которые были пойманы в ловушку в самом сердце изгороди.

Кончик шипа пронзил ее щеку, и кровь от пореза потекла по ее лицу. Эмма отшатнулась и шипы вонзились ей в спину и плечи. Я умру здесь, подумала она, в то время как ее мысли заполонил ужас. Но Сумеречные Охотники не должны бояться и чувствовать страх. Мысленно Эмма попросила прощения у своих родителей, своего парабатая и своих друзей. Она всегда считала, что умрет в битве, а не будет раздавлена тысячей клинков, одна и без Кортаны в руках.

Что-то вонзилось ей в горло. Она вывернулась, пытаясь избавиться от агонии и услышала, как Джулиан зовет ее по имени…

Что-то врезалось ей в ладонь. Ее пальцы рефлекторно сомкнулись вокруг, а тело узнало ощущение рукояти меча в руке, прежде чем это осознал ее разум.

Это был меч. Меч с белым клинком, похожий на срез с луны. Она сразу узнала его по иллюстрациям в старых книгах: это был Дюрандаль, меч Роланда, брат Кортаны.

На вопросы не было времени. Она подняла руку и на фоне шипов Дюрандаль выглядел серебристым пятном. Послышался звук, похожий на скрежет металла, когда Дюрандаль прорезал шипы и виноградные лозы. Брызнул сок, жаля открытые порезы Эммы, но она не обращала на них внимания, а продолжала рубить снова и снова — лезвие быстро развевалось в ее руке, а виноградные лозы падали вокруг. Живая изгородь извивалась, словно корчась от боли, и лозы начали отступать, словно испугавшись Дюрандаля. Подобно тому, как перед Моисеем расступилось Красное Море, так и перед ней открылась тропа, открывая ей путь. Эмма прошла через узкую щель между виноградными лозами, призывая Джулиана следовать за ней.

Она вырвалась с другой стороны в мир цвета, света и шума: зеленая трава, голубое небо, далекие звуки процессии, приближающейся к башне. Она упала на колени, все еще сжимая в руках Дюрандаль. Ее руки были залиты кровью и соком, она задыхалась, истекая кровью из длинного разреза в ее тунике. На нее упала тень. Это был Джулиан. Он упал на колени напротив нее, его лицо было бледным. Он взял ее за плечи, и Эмма поморщилась. Его прикосновения, как и выражение его лица стоили той боли, которую ей пришлось испытать.

— Эмма, — сказал он. — Это было невероятно. Как…?

Она подняла меч.

— Дюрандаль пришел ко мне, — сказала она. Кровь от ее порезов стекала по лезвию, когда оно начало мерцать и исчезать. Спустя мгновение она держала только пустой воздух, а ее пальцы все еще были сомкнуты вокруг того места, где была золотая рукоять. — Я нуждалась в Кортане, и она послала мне Дюрандаль.

— Я из той же стали и закалки, что и Жуаез и Дюрандаль, — пробормотал Джулиан. — Клинки-близнецы. Интересно. — Он отпустил ее плечи и сорвал полоску ткани с подола своей туники, и удивительно нежно приложил ее к порезу на ее щеке. Радость пронзила ее сильнее, чем боль. Она знала, что он не может любить ее, но в этот момент ей казалось, что он ее любит.

* * *

— Мама? — Сказала Алина. — Мама, ты там?

Хелен прищурилась. Она сидела на столе в кабинете Института, а рядом с ней Алина. Джия, казалось, пытался проявится в качестве проекции на дальнюю стену, но в данный момент она была лишь довольно шаткой тенью, словно изображение, снятое на портативную камеру.

— Ма! — Воскликнула Алина, явно раздраженная. — Не могла бы ты показаться? Нам действительно очень нужно поговорить с тобой.

Контуры Джии начали проявляться. Теперь Хелен могла видеть ее, она все еще была одета в мантию Консула. Она выглядела вытянутой и такой худой, что ее уже начинало беспокоить это истощение.

Текстура стены все еще была видна сквозь нее, но она была достаточно плотной, чтобы Хелен смогла прочитать выражение ее лица: оно отражало раздражение ее дочери.

— Нелегко проецироваться из Гарда, — сказала она. — Почему бы не поговорить по телефону?

— Я хотела тебя увидеть, — сказала Алина. Ее голос слегка дрожал. — Мне нужно было узнать, что происходит с этим реестром. Почему Совет пропустил этот кусок мусора?

— Гораций… — начала Джия.

Голос Алины дрогнул.

— А где ты была, мама? Как ты могла позволить этому случиться?

— Я не позволила этому случиться, — сказала Джия. — Гораций солгал мне. Сегодня утром была назначена очень важная встреча, я должна была встретиться с Сестрой Клеофой из Железных Сестер по поводу Меча Смерти.

— Его починили? — отвлеклась на мгновение Алина.

— Они не достигли успеха в попытке перековать его. Он был создан ангелами, а не людьми, и, возможно, только ангел может починить его. — вздохнула Джия. — Гораций должен был провести стандартное совещание по вопросам пограничных протоколов, пока я посещала Адамантову Цитадель. Но эта затея потерпела крах.

— Я просто не понимаю, каким образом он убедил людей, что это хорошая идея, — сказала Хелен.

Джия начал расхаживать по кабинету. Ее тень качалась вверх и вниз по стене, словно марионетка, которую таскали по всей сцене.

— Горацию совершенно не стоило становиться политиком. Он с легкостью мог был сделать отличную карьеру в театре. Он сыграл на худших страхах каждого. Он послал шпиона в Страну Фейри и, когда тому причинили там вред, заявил, что они убили невинного ребенка. Он утверждал, что Киран Королевский Сын довел Саманту Ларкспир до безумия…

— Марк сказал мне, что она сошла с ума, потому что упала в водоем в Пустом Месте, в то время, как Когорта пытала Кирана, — с негодованием сказала Хелен. — Она пыталась убить его.

Джия выглядела мрачно довольной.

— Стоит ли мне спрашивать, где сейчас находится Киран?

— Вернулся в Страну Фейри, — сказала Алина. — А теперь, твоя очередь сообщить мне, где сейчас находится Гораций, чтобы я могла как следует врезать ему.

— Его избиение делу не поможет, — сказала Джия. Это была та часть разговора, которую она и Алина часто обсуждали в последнее время. — Мне нужно поразмыслить над тем, как предпринять конструктивные меры, чтобы исправить причиненный им ущерб.

— Почему он арестовал детей из Некроситета? — Спросила Хелен. — Со слов Марка, Райан, Дивья и Диего были наиболее пристойными среди Центурионов.

— Чтобы они послужили примером. «Вот что вас ожидает, если вы станете помогать Нижнемирцам», — сказала Джия.

— Мы ведь не можем на самом деле регистрировать людей, — сказала Алина. — Это бесчеловечно. И именно это я собираюсь сообщить Конклаву.

Проекция Джии гневно заискрилась по краям.

— Не смей, — сказала она. — Разве ты не слышала, о чем я только что говорила? Дирборн так поступает из-за Хелен и крови фейри, текущей в ее жилах. Ты попадешь в тюрьму, если сделаешь это, и на твой пост определят кого-то более сговорчивого. Ты должна хотя бы сделать вид, будто согласна с этим.

— И как мы поступим? — Хелен всегда немного побаивалась своей тещи Консула. Ей всегда казалось, что возможно Джия, не совсем довольна, что Алина решила выйти замуж за женщину, тем более которая является наполовину фейри. Джия никогда ни словом, ни жестом не выказывала, что разочарована в выборе Алины, но Хелен чувствовала это. Тем не менее, она пришла ей на помощь в этом разговоре. — Нижнемирцы должны прийти в Святилище для регистрации, а после мы отправим регистр Конклаву?

— Я понимаю, Хелен, — сказала Джия. — Но вы не можете проигнорировать приказ. Гораций для уверенности будет следить за тем, чтобы Институт Л.А. выполнил свою часть по обработке регистра. Я только что вернула вас обоих из ссылки. И я не потеряю вас снова. Вы умные. Найдите творческий подход подорвать приказ о регистрации, не игнорируя его.

Вопреки всему, Хелен ощутила небольшое потрясение от счастья. Джия сказала: «Вас обоих». Словно она скучала не только по Алине, но и по Хелен тоже.

— Есть небольшой проблеск надежды, — сказала Джия. — Я была с сестрой Клеофой, когда пришло известие о регистре, и она была в ярости от этого. Железные Сестры определенно на нашей стороне. А они могут быть внушительны в своем выборе. Не думаю, что Горацию понравится иметь их в качестве своих врагов.

— Мам, — сказала Алина. — Ты и папа должны покинуть Идрис. Приезжайте к нам на некоторое время. Там не безопасно.

Хелен взяла Алину за руку и сжала ее, потому что знала, каким будет ответ.

— Я не могу просто так уйти, — сказала Джия, прозвучав не как мать Алины, а как Консул Конклава. — Я не могу отказаться от наших людей. Я дала клятву защищать нефилимов, а это значит, пережить этот шторм и сделать все от меня зависящее, чтобы обратить вспять то, что наделал Гораций, а именно вытащить этих детей из тюрьмы Гарда — Джия посмотрела через плечо. — Мне нужно идти. Но помните, девочки: Совет в большей своей части состоит из хороших людей.

И она исчезла.

— Хотелось бы в это верить, — сказала Алина. — Хотелось бы мне знать, как моя мама может все еще верить в это, после стольких лет пребывания на посту Консула.

Она звучала рассерженной на Джию, но Хелен знала, что это не так.

— Твоя мама умная. С ней все будет в порядке.

— Очень надеюсь на это, — сказала Алина, посмотрев на свою руку и руку Хелен, сплетенные на столе. — А теперь нам нужно придумать, как регистрировать людей, фактически не регистрируя их. План, который не включает в себя избиение Горация. Почему я никогда не могу сделать то, чего желаю?

Вопреки всему Хелен рассмеялась.

— Вообще-то, у меня есть идея. И я думаю, что тебе она может понравиться.

* * *

Поляна выходила вниз на дорогу, которая виднелась подобно белой ленте сквозь деревья. Луна над головой сквозь ветви деревьев излучала достаточно света, чтобы Кристина могла ясно рассмотреть поляну: она была окружена густыми деревьями боярышника, а трава под ногами — упругой, прохладной и влажной от росы. Она расстелила сверток одеяла Марка, и он сейчас лежал на нем, частично свернувшись в клубок, а его щеки покраснели.

Кристина сидела рядом с ним, вытянув ноги перед собой на мокрой от росы траве. Киран стоял неподалеку, прислонившись к стволу боярышника. Вдалеке Кристина слышала звуки пирушки, которые разносились в чистом воздухе.

— Это, — сказал Киран, взгляд которого был устремлен на дорогу внизу, — были вовсе не те события, которые, как я предполагал, произойдут с нами по нашему прибытию в Страну Фейри.

Кристина убрала волосы с лица Марка. Он весь горел, и она подозревала, что это был побочный эффект от того напитка, который ему дал кот-фейри.

— Как долго, по-твоему, Марк будет без сознания?

Киран повернулся, прижавшись спиной к дереву. В темноте его лицо представляло собой карту, состоящую из черно-белых теней. Он не проронил ни слова с того момента, как они достигли поляны и уложили Марка. Кристина могла только представить, чего ему это стоило.

— Скорее всего еще где-то час или около того.

У Кристины возникло ощущение, будто свинцовый груз тяжестью давит на ее грудь.

— Каждая минута нашего ожидания здесь, уводит нас все дальше от Эммы и Джулиана, — сказала она. — Я не представляю, каким образом мы сейчас смогли бы их настигнуть.

Киран вытянул перед собой руки. Руки фейри с изящными длинными пальцами.

— Я мог бы снова призвать Копье Ветра, — сказал он слегка запинаясь. — Он достаточно быстр, чтобы добраться до них.

— Звучит так, словно тебе самому не нравится эта идея, — заметила Кристина, но Киран лишь пожал плечами.

Он отступил от дерева и подошел к Марку, наклонившись, чтобы подоткнуть уголок одеяла под плечо Марка. Кристина внимательно наблюдала за ним. Копье Ветра был конем принца, подумала она. И он привлек бы к себе внимание, здесь, в Стране Фейри. Его появление здесь может предупредить королевство о присутствии Кирана в здешних краях и этим подвергнуть его опасности. Но Киран, казалось, был готов призвать его, несмотря ни на что.

— Не стоит, — сказала она. — Даже если бы с нами был Копье Ветра, то что бы мы могли сделать? Попытаться вырвать их из процессии по воздуху? Нас заметят и посчитают угрозой… для Марка, Джулса и Эммы.

Киран расправил одеяло на плече Марка и встал.

— Я не знаю, — сказал он. — У меня нет ответов на эти вопросы. — Он поплотнее закутался в свой плащ. — Но ты права. Мы не можем ждать.

Кристина посмотрела на него.

— Но мы также не можем бросить Марка.

— Я знаю. Полагаю, тебе стоит отпустить меня одного. А самой остаться здесь с Марком.

— Нет! — воскликнула Кристина. — Нет, ты не пойдешь один. Тем более не без артефакта. Он наш единственный выход отсюда.

— Это не имеет значения, — сказал Киран. Он наклонился, подняв свою сумку, и перекинул ее через плечо. — То, что случится со мной совершенно не имеет значения.

— Конечно, это имеет значение! — Кристина поднялась на ноги и поморщилась — ее ноги начало покалывать тысячей иголок. Тем не менее, она, слегка прихрамывая, поспешила за Кираном.

Киран двигался быстро и достиг уже края поляны, когда она догнала его. Она схватила его за руку, впившись пальцами в ткань его рукава.

— Киран, стой!

Он остановился, но так и не оглянулся на нее. Он смотрел на дорогу и пир за ее пределами. Он спросил тихим голосом:

— Зачем ты препятствуешь мне?

— Потому что отправляется по этой дороге в одиночку опасно, особенно для тебя.

Киран, казалось, ее не слышал.

— Когда я прикоснулся к пруду в Некроситете я ощутил всю растерянность и боль, которые я причинил тебе, — сказал он.

Кристина ждала. Но он больше ничего не сказал.

— И?

— И? — эхом отозвался он. — И я не способен этого вынести! То, сколько боли я причинил тебе, тебе и Марку, словно это… я не могу это стерпеть.

— Но ты должен, — сказала Кристина.

Губы Кирана раскрылись от удивления.

— Что?

— Такова природа наличия души и сердца, Киран. Мы все спотыкаемся в темноте и причиняем друг другу боль, но мы стараемся как можно лучше компенсировать это. Мы все ошибаемся.

— Тогда позволь мне восполнить это. — Аккуратно, но решительно он вырвал свой рукав из ее руки. — Позволь мне отправиться за ними.

Он начал спускаться с холма, но Кристина последовала за ним, преградив ему путь.

— Нет… ты не должен…

Он попытался обойти ее, но она двигалась вместе с ним.

— Позволь…

— Я не позволю тебе рисковать собой! — закричала она и схватила его за рубашку, впившись пальцами в ее грубую ткань. Она услышала, как он с удивлением выдохнул.

Ей пришлось откинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза: они сверкали — черный и серебряный — далекие, словно луна.

— Почему нет? — потребовал он.

Она могла чувствовать тепло его тела сквозь льняную рубашку. Было время, когда она могла бы считать его хрупким и нереальным, как лунные лучи, но теперь она знала, насколько он силен. Она могла видеть свое отражение в его темном глазу, в то время, как в его серебряном — отражались звезды. Его лицо выражало усталость, которая свидетельствовала о боли, но его стойкость была гораздо привлекательней симметрии черт его лица. Неудивительно, что Марк влюбился в него в Охоте. Кто бы не влюбился?

— Возможно, не ты ошибся, — сказала она шепотом. — А я. Ты вводишь меня в замешательство.

— Кристина, — прошептал Киран. Он слегка коснулся ее лица и она склонила голову к его теплой руке, его пальцы скользнули по ее щеке ко рту. Он обрисовал кончиками пальцев форму ее губ, его глаза были полузакрыты. Она закинула руку ему за шею.

Он притянул ее к себе, и их губы столь быстро встретились, что она не могла с уверенностью сказать, кто кого из них целовал. Это было похоже на пожар: вкус его губ, гладкая кожа там, где она касалась его, скользя пальцами под воротник его мантии. Его губы были тонкими, мягкими, но настойчивыми, он целовал ее, словно пил хорошее вино. Ее руки нашли его волосы и запутались в его мягких прядях.

— Миледи, — прошептал он, не отрывая своих губ от ее, и ее тело накрыла волна возбуждения от звука его голоса. — Леди Роз.

Его руки скользнули по ее телу, его мягким изгибам, и она потерялась в пылу огня, исходящем от него, столь не похожем на Марка, но столь же прекрасным. Он схватил ее за талию и крепко прижал к себе, ее охватило потрясение: он был столь теплым и человечным, и вовсе не таким отдаленным, каким она его представляла.

— Киран, — выдохнула она, и услышала голос Марка в своей голове, произносивший его имя: Кир, Киран, мой темный, и она вспомнила, как Марк и Киран целовались в пустыне, а в она при виде этой сцены ощутила волну возбуждения внутри себя.

— Что здесь происходит?

Это был голос Марка… не только звучащий в ее голове, но и прорывающийся сквозь ночь и сквозь туман их желания. Кристина и Киран отскочили друг от друга, едва не споткнувшись, и Кристина уставилась на Марка, его серебристо-золотой силуэт в темноте, который щурясь смотрел на них.

— Марк, — сказал Киран прерывающимся голосом.

Внезапно поляна озарилась светом. Марк поднял руку, вздрогнув от неожиданно неестественного блеска.

— Марк! — Снова позвал Киран, и на этот раз в его дрогнувшем голосе прозвучала тревога. Он подошел к Марку, ведя за собой Кристину, которую держал за руку. Они вместе оказались в центре поляны, которую окружил отряд стражей фейри появившийся из-за деревьев, с пылающими факелами, похожими на яркие знамена на фоне ночи.

Отряд возглавлял Мануэль Вильялобос. Кристина потрясенно уставилась на него. На нем был тот же наряд, что и на остальных: туника с символом сломанной короны нависшей над троном. Его рыжеватые волосы были взъерошены, а улыбка выглядела слегка маниакально. У него на шее мерцал медальон, подобный тому, который всегда носила Кристина.

— Принц Киран, — сказал он, когда охранники окружили Кирана, Марка и Кристину. — Твой брат Обан будет весьма рад тебя видеть.

Киран положил руку на рукоять меча. Он говорил решительно.

— Это будет впервые. Он никогда раньше не был рад меня видеть.

— Что ты здесь делаешь, Мануэль? — спросила Кристина.

Мануэль повернулся к ней с усмешкой.

— Я здесь нахожусь по делу. В отличие от тебя.

— Ты понятия не имеешь зачем я здесь, — огрызнулась она.

— По всей видимости ты здесь, в качестве потаскушки для фейри и его любовника-полукровки, — сказал Мануэль. — Интересное занятие для Сумеречного Охотника.

Марка обнажил свой меч. Он бросился на Мануэля, который успел отскочить назад, отдавая приказы охранникам принца. Они ринулись вперед, и Кристина едва успела достать свой нож-бабочку и вскинуть руку, нанося длинный порез на груди охранника с пурпурно-синими волосами.

Марк и Киран уже сражались, каждый с мечом в руке. Они смотрелись чудесно: быстрые и смертоносные. Несколько охранников пали от их рук, крича от боли, и Кристина добавила еще двоих к груде раненых.

Но их было слишком много. Сквозь пламя факелов и блеск лезвий Кристина увидела, что Мануэль сидел на стволе дерева, бездельничая. Когда она поймала его взгляд, он улыбнулся ей и показал непристойный жест. Его явно совершенно не беспокоило, кто выйдет победителем из этой схватки.

Марк закричал. Трое охранников схватили Кирана, который продолжал бороться с ними, в то время, как они скрутили его руки за спиной. Еще двое наступали на Марка, а третий прыгнул на Кристину. Она воткнула свой нож-бабочку в его плечо и протолкнулась мимо его падающего тела к Марку и Кирану.

— Свяжите их! — крикнул Мануэль. — Принц Обан отведет их к Королю для допроса! Не покалечьте их. — Он ухмыльнулся. — Король желает сделать это самолично.

Кристина встретилась взглядом с глазами Марка, когда двое охранников схватили его. Он яростно покачал головой, крича сквозь шум:

— Кристина! Воспользуйся артефактом! Уходи!

Кристина покачала головой — я не могу бросить тебя, не могу, — но тут ее взгляд упал на Кирана, который смотрел на нее с нескрываемой надеждой и мольбой. Поняв значение его взгляда, она прыгнула к своей сумке, лежащей на земле.

Несколько охранников Обана бросились к ней с оружием в руках, в то время, как Мануэль приказывал им остановить ее. Она сунула руку в сумку и схватила артефакт. Собрав всю свою волю, она сосредоточила все свои мысли на одном-единственном человеке, который, как она полагала, мог им помочь.

Перенеси меня к нему. Перенеси меня.

Поляна вспыхнула перед ее глазами, как раз в тот момент, как к ней приблизились охранники.

Глава 14

Виола, фиалка и лоза

Поиски Дрю заняли немного больше времени, чем ожидал Кит. Ее не было ни в библиотеке, ни в ее спальне, ни на пляже. В конце концов они нашли ее в гостинной, перебирающей кучу старых видеокассет с названиями, «Крик и снова крик» и «Кровавый день рождения».

Взгляд, который она бросила на них, когда они вошли, не был дружелюбным. Кит заметил, что ее глаза припухли, будто она недавно плакала. Ему было интересно, это потому что Эмма и Джулиан в беде у Фейри, или из-за Джейми, или какая-то комбинация двух причин. Она казалась разбитой горем, когда он сбежал.

Что? — спросила она. Хелен и Алина с Тавви, если вы пришли, чтобы поручить мне наблюдать за ним.

На самом деле, — сказал Тай, садясь на скамью для фортепиано, — нам нужна твоя помощь с чем-то другим.

Дайте угадаю. — Дрю бросила видеокассету, которую держала в руках, и Кит сдержался от рассуждений, потому что он не думал, что кому-либо младше 80-ти могут принадлежать видеокассеты. — Мытье посуды? Стирка? Лежать перед Институтом, чтобы вы могли использовать меня в качестве ступеньки?

Тай нахмурился.

Что…?

Кит быстро отрезал.

— Ничего подобного. Это миссия.

Дрю колебалась.

— Что за миссия?

— Секретная миссия-, сказал Тай.

Она потянула за косу. Обе ее косы были короткими и торчали практически горизонтально по бокам ее головы.

— Вы не можете просто игнорировать меня, пока я вам не понадоблюсь, — сказала она, однако звучала она истерзано.

Тай начал протестовать. Кит прервал, подняв руку, чтобы успокоить их обоих.

— Мы хотели попросить тебя присоединиться раньше, — сказал он. — Тай не хотел подвергать тебя опасности.

— Опасность? — оживилась Дрю

— Там будет опасность?

— Так много опасности-, сказал Кит.

Дрю прищурилась.

— О чем именно мы здесь говорим?

— Нам нужно улучшить отношения с Теневым рынком, — сказал Тай. — Поскольку мы не можем пойти к Фейри, мы хотим посмотреть, сможем ли мы чем-нибудь помочь Эмме и Джулиану отсюда. Любой информацией, которую мы сможем получить.

— Я хотела бы помочь Эмме и Джулсу, — медленно сказала Дрю.

— Мы думаем, что на Рынке есть ответы, — сказал Кит. — Но этим местом управляет действительно ужасный колдун, Барнабас Хейл. И он согласился на встречу с Ванессой Эшдаун.

— Ванесса Эшдаун? — Дрю выглядела ошеломленной. — Она замешана в этом?

— Нет, нет — сказал Тай. — Мы соврали ему о том, кто хочет его видеть, чтобы мы могли попасть на встречу.

Дрю фыркнула.

— Ты не похож на Ванессу. Ни один из вас

— И вот тут появляешься ты- сказал Кит. — Даже если бы мы не притворялись Ванессой Эшдаун, он бы никогда не задержался, покажись мы на месте встречи, потому что он ненавидит нас.

Дрю слегка улыбнулась.