Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Разве ты не имеешь в виду, что он ненавидит тебя? — спросила она Кита.

— Он также ненавидит меня, — гордо сказал Тай. — Потому что мы с Ливви и Китом бывали на Теневом Рынке в Лондоне.

Дрю выпрямилась.

— Ливви сделала бы это для вас, верно, если бы она была здесь?

Тай ничего не сказал. Он поднял глаза на потолок, где лениво вращался вентилятор, и смотрел на него, как будто от этого зависела его жизнь.

— Я не похожа на Ванессу Эшдаун, — добавила Дрю нерешительно.

— Он не знает, как она выглядит, — сказал Кит. — Он только знает, что у нее есть много денег для него.

— Он, вероятно, думает, что ей не тринадцать, — сказала Дрю. — Должно быть, он представляет, что она взрослая, особенно если у нее много денег. И кстати, почему у тебя много денег?

— Ты выглядишь намного старше, чем есть, — сказал Кит, игнорируя ее вопрос. — И мы подумали…

Тай встал и скрылся в холле. Они оба присматривали за ним, Кит желал знать, если упоминание о Ливви заставило его сбежать. Появились ли какие=нибудь трещины в стене его веры, что Ливви вернется.

— Я его расстроила? — тихо спросила Дрю.

Прежде чем Кит успел ответить, Тай вернулся. Он нес то, что было похоже на груду серой ткани.

— Я заметил, что люди смотрят на одежду намного больше, чем на лица других людей. Я подумал, что ты могла бы надеть один из маминых костюмов. Он протянул юбку и куртку цвета сланца. — Я думаю, что вы были схожих размеров.

Дрю встала и потянулась за одеждой.

— Хорошо, сказала она, осторожно взяв вещи в руки. Кит задавался вопросом, как много она помнила о своей матери. У нее были смутные воспоминания, как у него, о мягком добром голосе, звуке пения? — Хорошо, я сделаю это. Куда мы собираемся?

— Голливуд, — сказал Кит. — Завтра.

Дрю нахмурилась.

— Хелен и Алина не знают об этом. И они сказали, что пробудут в Святилище весь завтрашний вечер. Какие то дела с обитателями Нижнего мира.

— Хорошо, — сказал Кит. — Таким образом, им не будет интересно, где мы.

— Конечно, но как мы туда доберемся?

Тай улыбнулся и похлопал по боковому карману, где находился его телефон.

— Друзилла Блэкторн, знакомься с Убер.

* * *

В третий раз Эмма и Джулиан остановились в тени дверного проема, чтобы свериться с картой. Внутренняя часть башни была почти безликой — если бы не карта, подозревала Эмма, они бы заблудились на несколько дней.

Она морщилась и испытывала боль каждый раз, когда двигалась. Джулиан сделал все возможное, чтобы залатать ее возле башни, используя лоскуты из рубашки в качестве бинтов. Эмма подумала, что они так привыкли работать с целительными рунами и навыками Безмолвных братьев, что никогда не ожидали, что они будут действовать ранеными, не более чем на короткое время. Отбрасывая боль от врезавшихся шипов ее тело было истощено, она обнаружила, что рада возможности отдохнуть на мгновение, пока Джулиан смотрел на карту.

Внутренняя часть башни напоминала внутренности морской ракушки. Коридоры крутились и вращались по кругу, сужаясь, пока они поднимались выше, держась в тени. Они обсуждали, следует ли использовать зелье Нене, но Джулиан сказал, что они должны его сохранить, на самый крайний случай — прямо сейчас коридоры были настолько переполнены Фейри обоих дворов, Благого и Неблагого, что никто не смотрел внимательно на две спешащие фигуры в рваных плащах.

— Здесь коридор делится на два, — сказал Джулиан. — Один ведет вниз, другой вверх. Тронный зал не отмечен на карте…

— Но мы знаем, что это около вершины башни, — сказала Эмма. — Королева, вероятно, уже там. Мы не можем позволить королю добраться до Черного тома.

— Тогда, полагаю, нам туда, — сказал Джулиан, указывая на восходящий коридор. — Продолжай подниматься и надейся на какое-нибудь полезное обозначение на пути.

— Конечно. Потому что фейри так великодушны касательно полезных обозначений.

Джулиан почти улыбнулся.

— Отлично. Держи свой капюшон опущенным.

Они направились вверх по крутому склону коридора, их капюшоны были опущены. По мере того, как они поднимались, толпы фей редели, как будто они достигли разреженного воздуха. Стены были облицованы, с дверьми, каждая из которых была украшена более тщательно, чем предыдущая, инкрустирована кусочками редких камней и золотом. Эмма могла слышать голоса, смех и болтовню сзади; она догадалась, что это был район, где жили придворные. Один дверной проем был наполовину скрыт гобеленом с рисунком в виде звезд. Снаружи стояли двое охранников, одетых в необычные черно-золотые доспехи, их лица были скрыты шлемами. Эмма ощутила мороз по коже, когда они прошли, продвигаясь к участку, где коридор сужался и снова сужался, будто он действительно извивался ближе к сердцу морской раковины. Факелы горели тихо в их держателях, и Эмма прищурилась, желая руну Ночного Видения.

Джулиан сжал ее руку своей, втягивая ее в неглубокую нишу.

— Красные колпаки, — прошипел он.

Эмма вглядывалась в проходящих. Действительно, две линии красных колпаков стояли на страже высокого арочного прохода. Красные колпаки были из числа наиболее злых воинов Фейри. Они носили багровую форму, окрашенную кровью убитых ими. Что необычно для Фейри, эти гвардейцы были бородатыми, с обветренными лицами. Они носили копья, металлическое острие которых были покрыты засохшей кровью.

— Должно быть, это он, — прошептал Джулиан. — Тронный зал.

Он натянул через голову цепочку с флаконом, оторвал колпачок и проглотил жидкость внутри. Эмма поспешила сделать то же самое и задохнулась от удушья. Оно обжигало, как будто она проглотила жидкий огонь. Она увидела болезненную реакцию на лице Джулиана, прежде чем он уронил свой пустой флакон в карман.

Они смотрели друг на друга. Кроме жжения в горле и животе, Эмма чувствовала все то же самое. Она все еще могла видеть свои собственные руки и ноги, ясно как днем, и Джулиана, не так ясно, как только он начал расплываться по краям. Это было не совсем то, что она себе представляла.

— Нене сказала, что мы будем невидимы только для Фейри Неблагого двора, — тихо сказал Джулиан после долгого момента. Его глаза внезапно сузились. — Эмма?

— Что? — Прошептала она. — Что такое?

Он медленно поднял руку и похлопал по груди, где находилась его руна парабатая, под одеждой. Эмма моргнула. Она могла видеть темно-красное свечение, исходящее из места, где его сердце само по себе будто пылало. Свечение двигалось, смещалось, как крошечная песчаная буря.

— Джулиан… — Она посмотрела вниз. Ее собственная руна также светилась. Этого было странно достаточно, чтобы заставить ее дрожать, но она отбросила это чувство и вышла в коридор. Через мгновение Джулиан был рядом с ней.

Перед темной аркой все еще стояла линия красных колпаков. Эмма начала двигаться по направлению к ним, ощущая Джулиана рядом с ней. Она могла ясно видеть его и слышать его шаги, когда они двинулись в направлении тронного зала и проскользнули между рядами красных колпаков, но никто не повернулся к ним. Похоже, ни один красный колпак не услышал и не увидел их.

Эмма могла видеть темное свечение, как будто оно было привязано к груди Джулиана. Но почему зелье невидимости заставляет его руну светиться? Это не имело смысла, но у нее не было времени задуматься — они проходили последнюю пару красных колпаков. Она чувствовала себя мышью, беспечно гуляющей перед не обращающим внимания котом. Мгновение спустя они преступили порог и оказались в тронном зале Короля.

Это было не то, чего ожидала Эмма. Вместо мерцающего золота и богатого декора, комната была пустой, пол был темно-серым камнем. Стены без окон, за исключением северной стены: массивный стеклянный прямоугольник смотрел на ветреный ночной вид. Комната была усыпана кучами валунов, некоторые размером со слонов, многие разбиты на более мелкие кусочки. Это было похоже на руины гигантской игровой площадки.

В комнате не было сидений, кроме трона, который сам был валуном, в котором было вырезано сиденье. Камень окружал его спину и по бокам, словно для того, чтобы оградить короля, который неподвижно сидел на сидении трона.

В его руках была копия Черного тома Джулиана.

Когда они вошли, Король посмотрел вверх, хмурясь, и на паническое мгновение Эмма подумала, что он может видеть их. Его лицо было настолько ужасным, насколько она помнила это: разделенное точно посередине, словно лезвием, это было наполовину лицо красивого поразительного человека и наполовину ободранная скелетная кость. На нем был ярко-красный бархатный дублет, к плечам крепился плащ и ряды золотых аксельбант, а лоб обрамляла золотая корона. Прозрачный пузырек висел на цепочке вокруг его горла, наполненный каким-то алым зельем.

Инстинктивно Эмма и Джулиан нырнули за ближайшую кучу битого камня, когда четыре охранника вошли, окружив женщину в белом с длинными темными волосами. За ней шел молодой мальчик с золотым венцом вокруг головы. Два охранника сопровождали его. Они носили необычные черно-золотые доспехи, которые Эмма заметила ранее, в коридоре.

У нее не было много времени, чтобы подумать об этом, потому что, когда женщина в белом вошла в комнату, она повернула голову, и Эмма узнала ее.

Это была Аннабель Блэкторн.

Воспоминания горькой волной хлынули к горлу Эммы. Аннабель на помосте в зале Совета. Аннабель, с дикими глазами, вонзает осколки Меча Смерти в грудь Ливви. Аннабель, покрытая кровью, залитый кровью помост, Джулиан, держащий Ливви на руках.

Рядом с Эммой Джулиан резко вздохнул, подавив вдох. Он стал твердым. Эмма схватила его за плечо. Оно ощущалось как гранит: непреклонное, нечеловеческое.

Его рука была на поясе, на рукояти короткого меча. Его глаза были устремлены на Аннабель. Все его тело было напряженным от едва сдерживаемой энергии.

Он собирается убить ее. Эмма знала это так же, как она знала каждый его следующий ход в бою, ритм его дыхания в битве. Она потянула его, притягивая к себе лицом, хотя это было как пытаться сдвинуть валун.

— Нет, — сказала она резким шепотом. — Ты не можешь. Не сейчас.

Джулиан тяжело дышал, будто он бегал.

— Отпусти меня, Эмма.

— Она может видеть нас, — прошипела Эмма. — Она не Фейри. Она увидит нас, Джулиан.

Он смотрел на нее дикими глазами.

— Она поднимет тревогу, и нас остановят. Если ты попытаешься убить Аннабель сейчас, нас обоих поймают. И мы никогда не вернем Черный Том.

— Она должна умереть за то, что она сделала. — На его скулах горели два резких красных пятнышка. — Дай мне убить ее, и король может оставить себе эту чертову книгу…

Эмма поймала его плащ.

— Мы оба умрем здесь, если ты попробуешь!

Джулиан молчал, его пальцы сжимались и разжимались. Красное сияние над его парабатай-руной светилось, словно огонь, и черные линии пронеслись сквозь него, как будто это стекло и оно вот вот разобьется.

— Неужели Тавии, Дрю и Таю ты предпочтешь месть? — Эмма сильно встряхнула его и отпустила. — Ты хотел бы, чтобы они знали, что ты сделал?

Джулиан откинулся на скалу. Он медленно качал головой, словно в неверии, но красное сияние вокруг него потускнело. Возможно, упоминание детей Блэкторнов было ударом ниже пояса, подумала Эмма, но ей было все равно; оно того стоило, чтобы удержать Джулиана от стремительного самоубийства. Ее ноги все еще дрожали, когда она обернулась, чтобы заглянуть в тронный зал через щель в камнях.

Аннабель и мальчик подошли к трону. Аннабель выглядела совсем не так, как раньше — на ней было платье из белоснежного льна, присборенное под грудью и касающееся лодыжек. Ее волосы ниспадали на спину гладкой рекой. Она выглядела спокойной, обыкновенной и безобидной. Она осторожно держала руку мальчика в короне, как будто готовая защитить его от вреда, если потребуется.

Они все еще были окружены Неблагими стражами в золоте и черном. Король улыбнулся им половиной лица, страшной улыбкой.

— Аннабель, — сказал король. — Эш. В этот день у меня были интересные новости.

Эш. Эмма уставилась на мальчика. Так это и был сын Благой Королевы. У него были серебристо-светлые волосы и темно-зеленые глаза, похожие на лесные листья; он был одет в бархатную тунику с высоким воротником, и золотой венец вокруг его лба был уменьшенной версией короны Короля. Вероятно, он был не старше Дрю, худой, нездорового вида, и на его щеке был синяк. Он держался c тем же достоинством, что и Киран. Князья, вероятно, не должны были сутулиться.

Он выглядел знакомым каким-то образом, но она не могла точно определить. Было ли это потому, что он походил на свою мать?

— Сегодня у меня был визит от двора Благой королевы, — сказал король.

Эш резко поднял голову.

— Чего хотела моя мама?

— Как ты знаешь, она давно договорилась о твоем возвращении, и только сегодня она принесла мне то, о чем я просил. Король подался вперед и с удовольствием проговорил. — Черный Том Мертвых.

— Это невозможно, — возмутилась Аннабель, ее бледные щеки вспыхнули. — Черный Том у меня. Королева врет!

Король постучал двумя пальцами в перчатках по костлявой щеке.

Правда? Врет ли она? — размышлял он. — Это интересный философский вопрос, не правда ли? Что такое книга? Это переплет, чернила, страницы или сумма слов, содержащихся в ней?

Аннабель нахмурилась.

— Я не понимаю.

Король достал копию Черного Тома оттуда, где он лежал возле с него. Он поднял его так, чтобы Аннабель и Эш могли его видеть.

— Это копия Черного Тома Мертвых, — сказал он. — Книга, которая также называется Темным артефактом, так как содержит в себе часть самой значительной магии, когда-либо записанной. Он гладил лицевую сторону. — Королева говорит, что это точная копия. Она была сделана с помощью огромной силы волшебника, называемого OfficeMax, о котором я ничего не знаю.

— Господи, — пробормотал Джулиан.

— Королева оставила ее у меня на один день, — сказал король, — чтобы я мог решить, хочу ли я обменять Эша на нее. Я поклялся вернуть ее ей на восходе солнца завтра утром.

Королева обманывает тебя. — Аннабель притянула Эша ближе к себе. — Она обманом заставит вас обменять Эша на это — эту неправильную копию.

— Возможно. — Глаза короля были полуприкрыты. — Мне еще предстоит принять решение. Но что касается тебя, Аннабель, ты тоже должна принять решение. Я заметил, что вы стали очень близки с Эшем. Я подозреваю, что ты будешь скучать по нему, если вы расстанетесь. Разве это не правда?

Выражение лица Аннабель предвещало грозу, но в то мгновение Эмма была более заинтересована Эшем. У него был такой взгляд, из-за чего он выглядел еще более знакомым для нее, чем когда либо. Своего рода холод, удивительный для кого-то столь молодого.

— Но Вам нужен Эш, — сказала Аннабель. — Вы говорили об этом десятки раз. Он потребуется вам как оружие. — Она говорила с презрением. — Вы уже воздействовали на него магией с тех пор, как забрали его со Двора его матери. Если вы вернете его назад…

Король откинулся в своем каменном кресле.

— Я не верну его. Королева поймет причину. Понадобится немного времени, чтобы Черный Том подчинил волю Эша. Но когда это произойдет, нам больше не понадобится Портал. Он сможет распространять отравление и упадок своими собственными руками. Королева ненавидит Сумеречных Охотников так же сильно, как и я. Не далее чем через месяц их драгоценная земля Идрис будет выглядеть примерно так…

Он указал на окно в стене. Внезапно пейзаж за ним изменился — на деле стекла не было. Как будто дыра была пробита в мир, и сквозь нее Эмма могла видеть картину ветряной пустыни и серое небо, опаленное молнией. Песок был залит красным цветом крови, а сломанные деревья стояли, как чучела, на фоне кислотного горизонта.

— Это не наш мир, — пробормотал Джулиан. — Это другое измерение, как, например, Эдом, но Эдом был разрушен.

Эмма не могла перестать смотреть. Человеческие фигуры, наполовину засыпанные песком; белизна костей.

— Джулиан, я вижу тела…

Король снова махнул рукой, и Портал погас.

— Какой Туле сейчас, таким будет Идрис.

Туле? Слово было знакомым. Эмма нахмурилась.

— Вы думаете, что сможете убедить Королеву подвергнуть опасности ее ребенка только ради власти, — сказала Аннабель. — Не все такие, как вы.

— Но Королева такая, — сказал Темный Король. — Я знаю это, потому что Эш будет не первым. Он усмехнулся костлявой ухмылкой. — Аннабель Блэкторн, ты играла со мной, потому что я позволил это. У тебя нет настоящей силы здесь.

— Я знаю твое имя, — выдохнула Аннабель. — Малкольм сказал мне. Я могу заставить тебя…

— Ты умрешь в тот момент, когда имя сойдет с твоих губ, а Эш умрет следом, — сказал король. — Но поскольку я не желаю кровопролития, я дам тебе одну ночь, чтобы решить. Отдай мне настоящий Черный Том, и ты сможешь остаться здесь с Эшем и стать его опекуном. Если нет, я объединю свои силы с Королевой вместо этого и изгоню тебя из моих земель, и ты никогда не увидишь Эша вновь.

Эш вырвался из удерживающих рук Аннабель.

— Что если я скажу нет? Что если я откажусь?

Король перевел свой красный взгляд на мальчика.

— Ты — идеальный кандидат для Темных Искусств, — сказал он. — Но в конце концов, ты действительно думаешь, что я остановлюсь на причинении вреда ребёнку Себастьяна Моргенштерна?

Имя было похоже на удар. Себастьян Моргенштерн. Но как…

— Нет! — Закричала Аннабель. — Не трогайте его!

— Охрана, — сказал король, и стражники обратили внимание. — Уведите женщину и мальчика. Я закончил с ними.

Джулиан вскочил на ноги.

— Мы должны следовать за ними…

— Мы не можем, — прошептала Эмма. — Действие зелья заканчивается. Посмотри. Красное свечение почти исчезло.

Джулиан посмотрел вниз. Алое свечение над его сердцем потускнело до тлеющего.

Стражники сомкнули ряды вокруг Аннабель и Эша и выводили их из комнаты. Эмма схватила Джулиана за руку, и они вместе выползли из-за валунов.

Охранники сопровождали Аннабель и Эша на выход из арочного проема. На мгновение Эмма и Джулиан остановились в центре тронного зала, прямо на линии взгляда короля. Он смотрел прямо перед собой. На нетронутой стороне его лица, подумала Эмма, она может видеть частичку Кирана — Кирана, разделенного посередине, наполовину замученного и жестокого.

Она почувствовала, как рука Джулиана напряглась. Каждый из ее нервов кричал, что Король может их видеть, что в любой момент он позовет свою стражу, что они умрут здесь, прежде чем у Эммы просто появится шанс поднять клинок.

Она сказала себе, что, по крайней мере, попытается вонзить свой кинжал в сердце короля перед смертью.

Джулиан потянул ее за пальцы. Невероятно, у него была карта в другой руке; он дернул подбородком в сторону арки, за которой исчезли Эш и Аннабель. Времени больше не было. Они помчались через арку.

* * *

Бороться было мало смысла; по меньшей мере по три охранника Фейри были с каждой стороны от Марка, и их хватка на его руках была беспощадной. Его тянули через пирушку, голова все еще кружилась от зелья в его крови. По обе стороны от него вырисовывались фигуры: вращающиеся танцоры, размытые, словно сквозь призму слезы. Кошачий Король смотрит на него сверкающими полосатыми глазами. Ряд лошадей, пасущихся вдали от искр огня.

Он не мог видеть Кирана. Киран был где-то позади него; Марк слышал крики охранников на него, почти заглушенные звуками музыки и смеха. Киран. Кристина. Его сердце было холодным узлом страха за них обоих, когда его протолкнули через грязную лужу и подняли по деревянным ступеням.

Лоскут бархатного полога ударил его по лицу; Марк вспылил, когда охранник, держащий его, рассмеялся. На его талии были руки, расстегивающие его пояс с оружием.

Он рефлекторно дернулся, и его толкнули на пол.

— На колени, полукровка, — огрызнулся один из охранников. Они отпустили его, и Марк припал на колени, его грудь трепетала от ярости. Двое охранников стояли позади него, держа копья на уровне шеи Марка. В нескольких футах от него Киран находился в том же положении, хотя у него шла кровь из разбитой губы. Его выражение было обусловлено озлобленным рычанием.

Они были в шатре Обана. На стенах висел тяжелый бархат, на полу — дорогие ковры, истоптанные и загрязнённые следами бесчисленных ботинок. На деревянных столах стояли десятки пустых и полупустых бутылок вина; некоторые были опрокинуты и разлили содержимое, наполняя комнату запахом алкоголя.

— Так, так, — сказал голос протяжно. — Марк посмотрел вверх; перед ними был красный бархатный диван, а на нем валялся ленивый молодой человек. Волосы, с черными и фиолетовыми прядями, торчали в беспорядке вокруг его заостренных ушей, а черная подводка была размазана вокруг сверкающих серебряных глаз. На нем был серебряный шелковый дублет и рейтузы, белое кружево высыпалось из его манжет. — Младший братец Киран. Как приятно тебя видеть. — Его серебряные глаза метнулись к Марку. — С каким-то парнем. — Он пренебрежительно махнул рукой в сторону Марка и обратил свою ухмылку к Мануэлю. — Хорошая работа.

— Я говорил вам, что видел их, — сказал Мануэль. — Они были на пиру.

— Я признаю, мне никогда не приходило в голову, что они будут настолько глупы, чтобы ступить в Неблагие Земли, — сказал Обан.

— Ты получаешь очко, Вильялобос.

— Они будут отличным подарком, — сказал Мануэль. Он стоял между стражниками с копьями, скрестив руки на груди. Он ухмылялся. — Ваш отец будет доволен.

— Мой отец? — Обан постучал пальцами по подлокотнику дивана. — Думаешь, я должен доставить Кирана моему отцу? Он просто убьет его. Скучно.

Марк мельком вглянул на Кирана сквозь ресницы. Киран был на коленях. Он не выглядел напуганным Обаном, но он никогда бы не показал этого, если бы и был.

— Подарок… это больше, чем просто подарок, — сказал Мануэль. — Это метод убеждения. Ваш отец — ошибочно — считает вас слабым, Принц. Если вы приведете ему принца Кирана и Сумеречного Охотника-полукровку, он поймет, что должен относиться к вам более серьезно. — Он понизил голос. — Мы можем убедить его убить заключенных и продолжить с нашим планом.

Заключенные? Какие заключенные? Марк напрягся. Мог ли он иметь в виду Джулиана и Эмму? Но это было невозможно. Они были с Благой процессией.

По крайней мере, Кристина была в безопасности. Она сбежала, скрываясь от охранников. Только Ангелу известно, где она сейчас. Марк скользнул взглядом в сторону Кирана: разве он не паниковал? Разве он не испугался за Кристину, как Марк? Должен был, принимая во внимание, как они целовались.

Обан потянулся к столику и начал рыться среди бутылок, сложенных на нем, в поисках не пустой.

— Мой отец не уважает меня, — сказал он. — Он думает, что мои братья достойнее трона. Хотя это не так.

— Уверен, они думают о тебе так же, — пробормотал Марк.

Обан нашел бутылку и поднял ее на свет, вглядываясь, полдюйма янтарной жидкости все еще находилось внутри.

— Разыскиваемый заключенный может изменить его мнение, но этого может быть недостаточно.

— Вы действительно хотите получить расположение отца, не так ли? — Сказал Мануэль.

Обан сделал глоток из бутылки.

— Конечно. Еще бы!

У Марка было чувство, что Мануэль мысленно закатил глаза.

— Тогда вам нужно продемонстрировать, что он должен относиться к вам серьезно. В первый раз, когда вы пошли к нему, он даже не выслушал вас.

— Бесполезный старый мешок, — пробормотал Обан, отбрасывая пустую бутылку в сторону. Она разбилась.

— Если вы приведете ему этих заключенных, он вас выслушает. Я пойду с вами — скажу ему, что мы вместе выследили их. Я поясню, что как представитель Когорты, я желаю работать только с вами в качестве нашего контакта в Неблагом Дворе. Это позволит вам казаться важным. –

— Казаться? — спросил Обан.

Киран издал неуклюжий фыркающий звук.

— Это заставит его понять, насколько вы важны, — плавно поправил Мануэль. — Ваш отец осознает ценность, которую вы ему принесете. Заложники являются ключом к переговорам между Нефилимами и Неблагим Народом, которым нет прецедента в нашей истории. Когда каждый Сумеречный Охотник увидит, что вы встречаетесь и достигаете взаимовыгодного мира, все поймут, что вы и Гораций Дирборн — величайшей из лидеров, способные заключить союз, которого не смогли добиться ваши предки.

— Что? — спросил Марк, не в силах молчать. — О чем ты говоришь?

— Может это не приведет к настоящей войне? — Обан нашел еще другую бутылку. — Война кажется плохой идеей.

Теряя терпение, Мануэль сказал:

— Войны не будет. Я говорил Вам. — Он посмотрел на Кирана, а затем на Марка. — Война не является здесь целью. И я полагаю, что король хочет смерти Кирана больше, чем вы думаете.

— Потому что люди любят его, — сказал Обан, сентиментальным тоном. — Они хотят, чтобы он был королем. Потому что он был добрым.

— Доброта — не королевское качество, — сказал Мануэль. — Что люди и узнают, когда Ваш отец повесит Кирана на виселице высоко над садами крепости.

Марк дернулся назад и чуть не пронзил себя копьем.

— Вы…

— Доброта может и не является королевским качеством, но милосердие является, — перебил Киран. — Тебе не обязательно делать это, Обан. Мануэль не стоит твоих усилий, а в его планах столько лжи.

Обан вздохнул.

— Ты утомительно предсказуем, младший сын. — Он уронил бутылку, которую держал в руке, и алая жидкость в ней потекла по полу, подобно крови. — Я хочу трон, и у меня будет трон, и Мануэль поможет мне его заполучить. Это все, что меня волнует. Это все, что имеет значение. — Улыбка тронула уголки его рта. — В отличие от вас, я не полюбил и не преследую тени, а только то, что реально.

Помни, думал Марк. Помни, что все это не реально.

Обан махнул рукой на них двоих, когда Мануэль почти вслух ухмыльнулся.

— Закуй их в цепи вместе и найди им лошадей. Этой ночью мы едем в Неблагой Двор.

* * *

Барнабас уже был в 101 Coffee Shop в Голливуде, когда прибыла Друзилла. Он сидел за коричневой кабинкой и ковырялся в тарелке с аппетитно выглядящим уэвос ранчерос. Он носил черную ковбойскую шляпу и галстук-боло, который, казалось, душил его, но выглядел самодовольно.

Дрю остановилась, чтобы взглянуть на свое отражение в окнах, идущих вдоль одной из сторон закусочной. Другая сторона была безвкусной каменной стеной; в углу был музыкальный автомат и десятки фотографий в рамках, на которых, как предположила Дрю, были семья и друзья владельца.

Снаружи было темно, и окно послужило отличным зеркалом. Темные волосы подняты и приглажены, серый деловой костюм, классические каблуки, украденные из шкафа Эммы. Она нанесла красную помаду и никакой другой косметики; Кит заверил ее, что чем меньше, тем лучше.

— Ты не захочешь выглядеть как клоун, — сказал он, выбрасывая через плечо ее румяна Рэйси Роуз, словно это была граната.

Где-то снаружи, в тени, Кит и Тай наблюдали, готовые встать на защиту, если что-то пойдет не так. Она меньше волновалась, зная это. Подняв портфель в руке, она прошла через столовую мимо кожаных сидений цвета слоновой кости и ириски и проскользнула в кабинку напротив Барнабаса.

Змеиные глаза поднялись, чтобы наблюдать за ней. Вблизи он выглядел не очень хорошо. Его чешуя была тусклой, а глаза — красными.

— Ванесса Эшдаун?

— Это я, — сказала Дрю, положив портфель на свою салфетку. — Во плоти.

Его раздвоенный язык вылез изо рта.

— И этого достаточно. Не беспокойся, мне нравятся женщины с формами. Большинство из вас, Сумеречных Охотников, такие костлявые.

Фу, подумала Дрю. Она постучала по портфелю.

— К делу, мистер Хейл.

— Конечно. — Его язык исчез, к ее облегчению. — Итак, дорогуша. У тебя есть доказательства того, что Гипатия Векс передавала секреты Сумеречным Охотникам?

— Прямо здесь. — Дрю улыбнулась и подтолкнула портфель к нему. Он расстегнул его и открыл, затем нахмурился.

— Это деньги.

— Да. — Она одарила его яркой улыбкой и старалась не оглядываться, чтобы увидеть, если кто-нибудь придет прикрыть ее. — Это деньги, которые мы выделили для Гипатии в обмен на секреты.

Он закатил глаза.

— Обычно я рад видеть большую коробку денег, не поймите меня неправильно. Но я как бы надеялся на фотографии, на которых она передает доказательства кому-либо из Блэкторнов.

— Почему Блэкторнам? — спросила Друзилла.

— Потому что, — сказал Барнабас. — Они скользкие маленькие крысы. — Он откинулся назад. — Ты должна дать мне что-то получше этого, Ванесса.

— Что ж, посмотри поближе на деньги. Дрю тянула время. — Потому что, ах, это не обычные деньги.

Выглядя скучающим, Барнабас поднял стопку двадцаток. Дрю напряглась. Кит сказал ей, чтобы она продолжала диалог с Барнабасом, но она не могла отвлечь его, рассказывая ему сюжет «Кровавого дня рождения» или о новой милой вещи, которую сделал Черч.

— В этих деньгах нет ничего особенного, — начал Барнабас и замолк, когда дверь закусочной распахнулась, и в комнату вошла высокая темнокожая колдунья с бронзовыми волосами. На ней был мерцающий брючный костюм и высокие каблуки. За ней последовали два других обитателя Нижнего мира — мускулистый мужчина-оборотень и бледный темноволосый вампир.

— Черт, — выругался Барнабас. — Гипатия-что….?

— Я слышала, что ты продаешь секреты Сумеречным Охотникам, Хейл, — сказала Гипатия. — Посмотрите на это — пойман с поличным. — Она подмигнула Дрю. Зрачки ее глаз были в форме золотых звезд.

— Как ты мог? — потребовал вампир. — Я думал, что это все ложь, Барнабас! — Он фыркнул и взглянул на Дрю. — Вы действительно покупали у него секреты? Во всяком случае, кто вы?

— Друзилла, — сказал Дрю. — Друзилла Блэкторн.

— Блэкторн? — возмутился Барнабас.

— И он определенно продавал секреты, — сказала Дрю.

— К примеру, он только что рассказал мне, что выкопал копию Красных свитков магии из-под прилавка Джонни Рука, как только он умер. И он держит их при себе.

— Это правда? — прогремел оборотень. — И ты называешь себя главой Теневого Рынка?

— Ты маленькая… — Барнабас бросился через стол к Дрю. Она быстро выскользнула из кабины и столкнулась с чьим-то торсом. Она посмотрела вверх. Это был Тай, короткий меч в его руке, направленный прямо в грудь Барнабаса.

Он обнял Дрю одной рукой, защищая, его взгляд не отрывался от колдуна.

— Оставь мою сестру в покое, — сказал он.