Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Но мы не собираемся этого делать, — сказал Марк. — Мы не можем вернуться в Аликанте. Город находится под контролем Когорты.

— И в прошлый раз, когда мы были там, Гораций послал нас на самоубийственную миссию, — отметила Эмма. — Я не думаю, что мы все могли быть в безопасности в Идрисе.

Эта мысль отрезвляла, ведь Идрис был их Родиной, самым безопасным местом в мире для Сумеречных Охотников.

— Мы не пойдем, — сказала Хелен. — Не только потому, что это небезопасно. Это подвергнет магов гибели.

— Но Джейс и Клэри не могут поехать к озеру Лин. — сказал Алек. Его черные волосы были взъерошены и неопрятны, и его руки были сжаты в кулаки. — Деятельность абсолютно каждого портала контролируется.

— Вот, почему вы не ушли на рассвете, — Эмма сказала, задумавшись при этом, как долго Клэри и Джейс сидели здесь, в ужасе пялясь на это письмо.

— Но должен быть выход, — сказал Джейс, глядя на Алека в отчаянии. — Клэри и я можем путешествовать по суше, или…

— Вы не можете, — прервала Эмма. — Возможно, я не понимаю всего, но вот, что я могу сказать вам точно: Когорта использует ваши смерти, чтобы получить то, чего она хочет. Если вы двое явитесь в Аликанте и Когорта услышит об этом, даже тишайший шепот об этом, они положат на кон все, чтобы убить вас.

— Эмма права, — сказал Джулиан. — Они должны дальше верить, что вы мертвы.

— Тогда я пойду, — сказал Алек. — Клэри может сделать для меня портал где-то рядом с Идрисом, и я могу пересечь границу пешком…

— Алек, нет. Магнус нуждается в тебе здесь, — сказала Клэри. — Кроме того, ты являешься главой Альянса Сумеречных охотников и жителей Нижнего мира. Когорта с радостью бы заполучила тебя в свои руки.

Киран поднялся на ноги.

— Никто из вас не может идти, — сказал он. — Чего вам, Нефилимам, не хватает, так это хитрости. Вы бы галопом понеслись в Идрис, обрушая все последующее бедствие на нас. Тем временем, фейри могут проскользнуть в Идрис так же быстро, как тень, и вернуть то, что вам нужно.

— Фейри? — Джейс поднял бровь. — У нас вроде как один фейри. Может быть два, если брать в счет половину Хелен и половину Марка.

Киран выглядел раздраженным.

— Фейри запрещено даже ступать на землю Идриса, — сказал Алек. — Есть, вероятно, охрана и сенсоры…

— Разве не то ли удобно, что существуют кони, способные летать, — сказал Киран, — к тому же есть всадники, которые летают на этих конях, и что я — один из них?

— Это своего рода грубый способ предложить помощь, — сказал Джейс и поймал взгляд Клэри. — Но я за, — добавил он. — Ты предлагаешь лететь в Идрис и добыть воду?

Киран начал ходить взад вперед. Его темные волосы поменяли цвет на глубокий синий с белыми нитями.

— Вам понадобится больше, чем один фейри. Вам понадобится целый легион. Те, кто может полететь в Идрис, собрать воду, уничтожить болезнь и принеси лекарство для магов по всему миру. Вам нужна Дикая Охота.

— Охота? — спросил Марк. — Даже принимая в расчет то, что Гвин является другом Дианы, я не думаю, что Охота сделает это для Нефилимов.

Киран поднялся. Впервые Эмма видела в нем манеры своего отца, особенности строения его подбородка. — Я принц Фейри и Охотник, — сказал он. — Я убил Неблагого Короля своими собственными руками. Я верю, что они сделают это для меня.

* * *

На крыше Кит слышал колебание голосов на кухне — повышенные и неистовые голоса. Он не мог слышать, о чем они говорили.

— Письмо от Ливви, — сказал он, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Тая. Другой парень сидел на краю крыши, его ноги свободно свисали с нее. Кит ненавидел, как неистово Тай любил бросаться в крайности по отношению к различным вещам: иногда казалось, что он не имеет никакого инстинкта самосохранения в пространстве, его не беспокоила реальность того, что может произойти, если он упадет.

— Другой Ливви, в другой вселенной. Тай кивнул. Его слишком длинные волосы упали ему на глаза, и он с нетерпением откинул их обратно. Он был одет в белый свитер с отверстиями в манжетах, через которые он пропускал свои пальцы, словно пытаясь зацепиться за рукава.

— Эмма дала его мне. Я подумал, что ты хотел бы прочесть его.

— Да, — сказал Кит. — Я хочу.

Тай протянул письмо ему, и Кит взял легкий конверт, взглянув на каракули на обложке.

Тиберий.

Действительно ли это было похоже на почерк Ливви? Он не был уверен. Он не помнил, что видел ее почерк; он знал, что уже забывал звук ее голоса. Солнце палило по крыше, заставляя золотой медальон Тая сверкать. Кит открыл письмо и начал читать.

Tай, я много раз думала о том, что сказать тебе, если бы ты внезапно появился. Если бы я шла по улице, и ты внезапно появился из воздуха, идущий рядом, как и всегда раньше, с руками в карманах и откинутой головой назад.

Мама говорила, что ты ходил подобно жителю Небес, глядя на небо так, будто ты изучал его в поисках ангелов. Ты помнишь это? В твоем мире я пепел, я уже предок, мои воспоминания, надежды и мечты ушли дабы возвести Город Костей. В твоем мире мне повезло, потому что мне не нужно было жить в мире, где нет тебя.

Но в этом мире, я — это ты. Я близнец без близнеца. Так что я могу сказать тебе это: Когда твой близнец покидает землю, на которой ты живешь, ничего больше не будет как прежде: в момент, когда его душа уходит, все выходит из равновесия. Земля под ногами становится неспокойным морем.

Я не могу сказать тебе, что станет легче. Но постепенно становится спокойнее; Ты узнаешь, как жить на этой новой Земле. Ты научишься. Я обещаю. Я знаю, что ты не тот Тай, который у меня был в этом мире, мой великолепный, красивый брат. Но я знаю от Джулиана, что ты также великолепен и красив. Я знаю, что тебя любят. Я надеюсь, что ты счастлив. Пожалуйста, будь счастлив. Ты очень этого заслуживаешь.

Я хочу спросить, помнишь ли ты, как мы привыкли шептать друг другу слова в темноте: звезда, близнец, стекло. Но я никогда не узнаю твой ответ. Так что я буду шептать это себе, складывая это письмо и кладя его в конверт, надеясь вопреки надежде, что это как-то дойдет до тебя. Я шепчу твое имя, Тай. Я шепчу самую важную на свете вещь:

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Ливви.

Когда Кит опустил письмо, весь мир выглядел слишком резким и ярким, как будто он смотрел на него через увеличительное стекло. Он почувствовал боль в горле.

— Что… что ты думаешь?

Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Пусть он услышит это, пусть он поверит в это и отпустит.

— Я думаю… — Тай потянулся за письмом и положил его обратно в карман пиджака. — Я думаю, это не моя Ливви. Я уверен, что она хороший человек, но она… не моя.

Кит присел от неожиданности.

— Что ты имеешь в виду?

Тай смотрел на океан, на непоколебимые наступления и отдаления его волн.

— Моя Ливви хотела бы вернуться ко мне. А эта так не сделала. Было бы интересно встретить эту Ливви, но, наверное, хорошо, что она не вернулась с Эммой и Джулсом, потому что тогда мы бы не смогли вернуть правильную Ливви.

— Нет, — сказал Кит. — Нет, ты этого не понимаешь. Это не потому, что она не хотела возвращаться. Она нужна там. Я уверен, что она хотела бы быть со своей семьей, если бы она могла. Представь, каково это, нести весь этот груз потери…

— Я не хочу, — Тай резко оборвал его. — Я знаю, она плохо себя чувствует. Мне очень жаль ее. Правда. Он вынул кусок нитки из кармана и стал нервно перебирать его своими руками. — Но я не поэтому принес тебе это письмо. Ты знаешь, что это?

— Думаю, нет, — сказала Кит.

— Это последнее, что нам нужно для заклинания, — сказал Тай. — Это объект из другого измерения.

Кит чувствовал себя так, как будто он был на американских горках и вдруг внезапно полетел вниз. Он собирался сказать что-то, когда Тай издал тихий звук удивления; он наклонил голову назад, когда над ними пролетели черно-серая и коричневая лошади, их копыта оставляли за собой след золотых и серебряных испарений. В тишине, они оба наблюдали, как скакуны приземлились на траве напротив Института. Один из наездников был знакомой женщиной в черном платье. Диана. Другим был Гвин ап Нудд, лидер Дикой Охоты. Они оба осмотрелись в изумлении, тогда Гвин слез с коня, чтобы помочь Диане.

* * *

Дрю карабкалась на крышу. Тай и Кит уже были там, опасно близко к краю. Это ее не удивило; она давно сообразила, что всякий раз, когда они хотели поговорить наедине, они приходили сюда, как Эмма и Джулиан, когда они были моложе. Она ни с кем из них не разговаривала с тех пор как ушла в комнату Тая. Она не знала, что сказать. Все остальные в семье — Хелен, Марк — говорили о том, как хорошо стал справляться Тай, насколько он сильным он стал, как хорошо он держался перед лицом смерти Ливви. Но она видела тот ураган в его комнате и кровь на его наволочках. Это заставило ее присматриваться к нему более пристально — на то, каким худым он был, на шрамы поперек его костяшек.

После того, как умер их отец, Тай прошел через фазу кусания своих рук. Он просыпался в ночное время, грыз кожу, покрывающую фаланги. Она догадалась, что он делает это снова, и вот почему на его подушках была кровь. Хелен и Марк не могли опознать этого; их не было с ними тогда, годы назад. Ливви бы поняла. Джулиан бы понял, но он только что вернулся домой. Однако, кроме того, говорить с кем-либо об этом было бы предательством Тая с ее стороны.

История Туле тоже преследовала ее — мир, в котором Тай был мертв. В котором сама она считалась пропавшей без вести. В котором Блэкторны отныне не были семьей. Мир, где правил Себастьян Моргенштерн. Даже имя Эша не дает ей покоя, как будто она слышала это раньше, хотя у нее нет воспоминаний о том, что такое было. Идея о существовании Туле была темным кошмаром, напоминающим ей о хрупкости связей, которые привязывали ее к своей семье. Последним, что она хотела бы сделать — это расстроить Тая. И поэтому она отошла от него, от Кита, как следствие, так как они всегда были вместе.

В любом случае, крыша не была их частной собственностью. Она зашагала туда, где они стояли, создавая достаточно шума, чтобы не застать их врасплох. Они, похоже, не удосужились посмотреть на нее.

— Гвин и Диана здесь, — сказал Кит.

Когда он пришел к ним, он выглядел немного бледным, как будто он потратил большую часть своего времени в помещении и в ночных магазинах. Теперь у него был цвет — начало загара и покрасневшие щечки. Он стал больше походить на Джейса, в особенности из-за того, что его волосы выросли и начали закручиваться.

— Я знаю, — она присоединилась к ним на краю крыши. — Они едут в Идрис. Они собираются достать воду из озера Лин.

Она быстро ввела их в курс дела, обрадованная тем, что именно она была той, у кого были новости для обмена.

Киран вышел из Института и зашагал по траве в сторону Дианы и Гвина. Он держал спину прямо, солнце ярко изливалось на его иссиня-черные волосы. Киран склонил голову к Диане и повернулся к Гвину. Киран изменился, подумала Дрю.

Она вспомнила первый раз, когда она увидела его — кровавый, взбешенный и до горечи злой на весь мир. Она считала его врагом Марка, врагом всей ее семьи. С тех пор ей довелось увидеть его с разных сторон. Он сражался вместе с ними. Он смотрел плохие фильмы с ней. Она думала о том, как он жаловался на его любовную жизнь прошлой ночью, об их смехе, она посмотрела на него сейчас: Гвин положил руку на его плечо и кивнул, явно показывая своим жестом уважение.

Люди были созданы из всех видов разных частиц, — подумала Дрю. Частицы веселья, частицы романтики, частицы эгоизма, частицы храбрости. Иногда вы способны увидеть только некоторые из них. Может быть, когда ты увидел каждую, ты понимаешь, что знаешь человека хорошо. Она задалась вопросом, будет ли когда-нибудь кто-нибудь кроме ее семьи, кого она знала бы также хорошо.

— Мы должны идти вниз, — сказал Тай, его серые глаза сверкнули с любопытством. — Узнайте, что происходит. Он направился к люку, ведущему к лестнице. Кит только начал следовать за ним, когда Друзилла дотронулась до его плеча. Кит повернулась, чтобы посмотреть на нее.

— Что такое?

— Тай, — сказала она тихим голосом. Дрю автоматически посмотрела на своего брата, когда произнесла его имя; он уже исчез, спустившись по ступенькам. — Я хочу поговорить с тобой о нем, ни с кем либо еще, и ты должен пообещать не говорить ему об этом. Ты можешь пообещать?

* * *

— Будьте внимательны, — сказал Джейс, взъерошив волосы Клэри.

Диана и Гвин отправились в Идрис. Эмма смотрела, как они исчезают, пока они не превратились в пятнышко на горизонте, исчезающее в дымке Лос-Анжелеса. Алек ушел, чтобы побыть с Магнусом, и остальные согласились по очереди патрулировать периметр Института.

— Мы должны быть начеку, — сказал Джулиан. — Это сообщение от Когорты является тестом на лояльность. Они будут просматривать Институты, чтобы увидеть, кто откликнулся, а кто нет. Они знают, что мы будем откладывать принятие решения как можно дольше, — он указал на Марка и Хелен, — но я бы не стал пропускать ход, давая им возможность выступить против нас первыми.

— Это было бы не очень умно, — нахмурившись, сказал Марк. — Все, что им нужно сделать, это ждать, и они смогут объявить нас предателями достаточно скоро.

— Они не такие умные, — угрюмо согласился Джулиан. — Жестокие, но не умные.

— К сожалению, Мануэль довольно умен. — сказала Эмма, и, хотя все выглядели мрачнее чем когда-либо, никто возразил ей.

У Клэри и Эммы была вторая смена после Джейса и Хелен; Хелен уже вошла внутрь, чтобы проверить Алину, и Эмма пыталась смотреть куда-то вдаль в то время как Клэри и Джейс целовались и издавали миленькие звуки в отношении друг к другу.

— Я надеюсь, что в Аликанте все в порядке, — в конце концов сказала она, позволяя установить, целуются ли они до сих пор.

— Вряд ли, — сказал Джейс, отрываясь от Клэри. — Они все думают, что я мертв. Должно быть, они устроили траурное шествие. Мы должны узнать, кто поставляет цветы.

Клэри не без улыбки закатила глаза.

— Может быть Саймон или Иззи могут составить список. Так, когда мы вернемся из мертвых, мы сможем отправить им эти цветы обратно.

— Женщины будут в трауре, когда услышат о моей кончине, — сказал Джейс, прыжками взбираясь по лестнице. — Они арендуют специальные одеяния. Арендуют, говорю тебе.

— Ты присвоил все себе, — крикнула ему Клэри. — Вообще-то ты не единственный мертвый герой.

— Любви нет предела, — сказал Джейс и протрезвел. — Я собираюсь пойти проверить Алека и Магнуса. Увидимся с вами двумя позже.

Он развернулся и ушел. Клэри и Эмма, обе в оцепенении, начали срезать путь по траве, который огибал Институт. Клэри вздохнула.

— Джейс ненавидит быть вдали от Алека во времена, подобные этому. Он ничего не может сделать, но я понимаю его желание быть со своим парабатаем, когда он страдает. Я бы хотела быть с Саймоном.

— Не то, чтобы он был там только для себя, — сказала Эмма. Бледные облака преследовали темно-синее небо. — Я уверена, что так Алеку лучше. Я имею в виду, я думаю, часть того, что было так ужасно для Алека в Туле было то, что он должно быть чувствовал себя слишком одиноко, когда потерял Магнуса. Множество его друзей уже были мертвы, а его парабатай был кем-то еще более худшим, чем мертвым.

Клэри вздрогнула.

— Мы должны поговорить о чем-то более радостном. Эмма пыталась подумать о радостных вещах. Джулиан, собирающийся снять заклятие? Не та тема, которую она могла бы обсудить. Зара, раздавленная валуном, сделала бы ее мелочной в глазах Клэри.

— Мы могли бы обсудить твои видения, — осторожно сказала она. Клэри удивленно посмотрела на нее. — Те, о которых ты мне рассказывала, те, в которых ты видела, как ты умерла. В Неблагом Дворе, когда ты посмотрела сквозь Портал…

— Я поняла, что видела, да, — сказала Клэри. — Я видела себя, и я была мертвой, и я также видела сон, который у меня был, — она сделала глубокий вдох. — У меня не было его с тех пор, как мы вернулись из Фейри. Я думаю, что сны на самом деле пытались рассказать мне о Туле. Они достигли места, где поредевшая трава постепенно оголила землю; океан на расстоянии выглядел, как толстый мазок синей краской.

— Ты сказала Джейсу? — спросила Эмма.

— Нет. Я не могу сделать это сейчас. Я чувствую себя так глупо, чувствую, что он никогда не простит меня, и, кроме того, Джейсу нужно сосредоточиться на Алеке и Магнусе. Всем нам нужно это сделать, — Клэри пнула маленький камень на ее пути. — Я знаю Магнуса с тех пор, как я была маленькой девочкой. В нашу первую встречу я дернула за хвост его кота. Тогда я не знала, что он мог бы превратить меня в лягушку или почтовый ящик, если бы захотел.

— С Магнусом все будет хорошо, — сказала Эмма, но она знала, что сама не была уверена. Она не могла быть уверенной в этом вопросе.

Голос Клэри дрогнул.

— Я просто чувствую, что если маги будут потеряны, если Когорта преуспеет в натравливании Сумеречных охотников против Жителей Нижнего Мира, тогда все, что я когда-либо делала, было бесполезно. Все, что я отдала во время Темной войны. И это значит, что я не героиня. Я никогда ею не была. Клэри перестала ходить, опираясь на массивный валун, на который Тай любил залезать. Она явно держалась из всех сил, чтобы не заплакать.

Эмма в ужасе уставилась на нее.

— Клэри, — сказала она. — Ты та, кто научила меня, что значит быть героем. Это ты сказала, что герои не всегда выигрывают. Что иногда они проигрывают, но при этом они продолжают сражаться.

— Я думала, что продолжала бороться. Кажется, я думала, что я выиграла, — сказала Клэри.

— Я была в Туле, — со всей свирепостью в голосе сказала Эмма. — Тот мир был таким, каким он был, потому что в нем не было тебя. Именно ты была той точкой перелома, ты составляла все различие. Без тебя Себастьян выиграл бы Темную Войну. Без тебя так много людей было бы мертво, так много хорошего ушло бы из мира навсегда.

Клэри глубоко вздохнула.

— Мы никогда не перестанем сражаться, не так ли?

— Я не думаю, — сказала Эмма.

Клэри оттолкнулась от скалы. Они вернулись к тропинке, которая изгибалась через темно-зеленые и бледно-фиолетовые кустарники. Солнце было низко над горизонтом, освещая песок золотыми лучами света.

— В Туле, — сказала Эмма, когда они обогнули угол Института, — Джейс находился под влиянием Себастьяна. Но было то, что я не сказала в библиотеке. Себастьян смог контролировать Джейса только потому, что он солгал о своей причастности к твоей смерти. Он боялся, что даже под чарами, неважно насколько сильным было заклинание, Джейс никогда не простил бы его за то, что он позволил причинить тебе боль.

— И ты говоришь мне это, потому что..? — Клэри бросила косой взгляд на Эмму.

— Потому что Джейс простит тебе что угодно, — сказала Эмма. — Иди и скажи ему, что ты была задницей по весомой причине, и попроси его жениться на тебе.

Клэри рассмеялась.

— Это романтично.

Эмма улыбнулась.

— Это только мое предложение насчет твоих чувств. А насчет реального предложения Джейсу — здесь выбор за тобой

* * *

Хелен выделила Магнусу и Алеку самые большие комнаты. Джейс подозревал, что они, вероятно, принадлежали родителям Блэкторнов какое-то время. Было странно даже думать о родителях Блэкторнов и не думать о Джулиане — тихий, самодостаточный, скрытный — Джулиан был тот, кто заботился о детях.

Но люди становились такими, какими им суждено было быть: Джулиан, наверное не хотел становиться родителем в двенадцать лет, не больше, чем Джейс хотел покинуть Идрис и потерять своего отца в девять. Он бы не поверил, если бы кто-то сказал ему, что он получит новую и лучшую семью в Нью-Йорке, как и Джулиан не верил, что он будет так яростно любить своих братьев и сестер, и что все это стоило того. Джейс подозревал это, по крайней мере.

Джейс посмотрел на Алека, на брата, которого он получил в девять. Алек сидел, опираясь на одну сторону большой деревянной кровати в центре комнаты: Магнус лежал рядом с ним, свернувшись на боку, его черные волосы на белой подушке.

Джейс не видел, чтобы Алек выглядел таким истощенным с того момента, как Магнус исчез в Эдоме пять лет назад. Тогда Алек отправился за тем, чтобы вернуть его, он бы отправился куда угодно за ним. Но Джейс боялся, даже больше, чем просто боялся, что на этот раз Магнус уйдет в то место, куда Алек бы не смог за ним последовать. Он не хотел думать о том, что бы произошло, если бы Магнус покинул их.

История о Туле пронзала его вены ледяными иглами. Он подозревал, что знал, что будет с ним, если он потеряет Клэри. Он не мог вынести мысли об Алеке, проходящем через такую невыносимую боль.

Алек наклонился и поцеловал висок Магнуса. Тот шевельнулся, пробормотал что-то, но не проснулся. Джейс не видел, чтобы он просыпался еще с прошлой ночи. Алек посмотрел на Джейса, его глаза потемнели.

— Сколько времени?

— Закат, — сказал Джейс, который никогда не носил часы. — Ты можешь дать мне знать, если тебе что-то нужно.

— Нет. Наверное, уже слишком поздно звонить детям, — Алек потер глаза внешней стороной ладони. — Кроме того, я продолжаю надеяться, что смогу позвонить им с хорошими новостями.

Джейс встал и подошел к окну. Он чувствовал, как будто он не мог больше дышать. Забери эту боль у Алека, — он молился Ангелу Разиэлю. — Ну же, мы встречались, сделай это для меня.

Это была не общепринятая молитва, но по крайней мере, это было душевно. Алек вздернул бровь, глядя на него.

— Ты молишься?

— Как ты узнал? — Джейс мог видеть траву перед Институтом из окна, шоссе и океан за его пределами. Все в этом мире идет своим обычным ходом, не заботясь о проблемах Сумеречных Охотников и магов.

— Твои губы двигались, — сказал Алек. — Ты никогда не молишься, но я ценю это намерение.

— Мне обычно не нужно молиться, — сказал Джейс. — Обычно, в момент, когда дела идут плохо, мы приходим к Магнусу и он поправляет их.

— Я знаю, — Алек наткнулся на нить на своем манжете. — Может быть, мы должны пожениться, — сказал он. — Магнус и я. Мы были неофициально помолвлены все это время, но мы хотели дождаться момента окончания Холодного Мира. Для всех Жителей Нижнего Мира и Сумеречных охотников это была бы возможность нормально быть в браке.

— В золотом цвете для Сумеречных и в синем для магов, — сказал Джейс. Он слышал это раньше, объяснение, почему Алек и Магнус еще не поженились, но планировали когда-нибудь. Он даже пошел с Алеком, чтобы выбрать кольца для того дня, когда Алек и Магнус наконец заключат союз — простыми золотыми кольцами с выгравированными словами Aku Cinta Kamu на них.

Он знал, что кольца были секретом от Магнуса, потому что Алек хотел удивить своего партнера, но он не знал, что существовали страхи и беспокойства по поводу того, в чем все были уверены, произойдет скоро. Всегда было трудно сказать правду по поводу отношений других людей.

— Тогда Магнус хотя бы узнает, насколько сильно я люблю его, — сказал Алек, наклонившись, чтобы смахнуть растрепавшиеся волосы со лба Магнуса.

— Он знает, — сказал Джейс. — Никогда не сомневайся он знает.

Алек кивнул.

Джейс выглянул в окно. — Они просто забыли об окончании дежурства, — сказал он. — Клэри сказала, что она придет посмотреть, как дела у Магнуса, когда она закончит со сменой.

— Не следует ли мне тоже поучаствовать в этом? — спросил Алек. — Я не хочу никого подводить.

У Джейса застрял ком в горле. Он сел рядом со своим парабатаем, за которым он поклялся всегда следовать, которому поклялся жить рядом, и рядом умереть. Конечно, разделение с ним ноши и горя тоже прилагалось в комплекте.

— Настало время для твоего дежурства, брат, — сказал он. Алек тихо выдохнул. Он положил одну руку на плечо Магнуса. Легчайшее из прикосновений. Он протянул руку с другой стороны, и Джейс взял его ладонь, переплетая их пальцы вместе. Они держались друг за друга в тишине, пока Солнце не опустилось за океаном

* * *

— Так что же случится? — Они стояли на краю обрыва с видом на шоссе и море. — Если Магнус превратится в демона. Что будет тогда?

Ее глаза были красными и опухшими, но спину она продолжала держать прямо. Она говорила со своим отцом, который сказал ей только то, что он знал: что охранники пришли ранним утром, чтобы отвести Джию в Гард. Гораций Дирборн пообещал, что никакого вреда ей не причинят, но это «проявление добросовестности» было необходимо для успокоения тех, кто «потерял доверие». Если он думал, что это все ложь, он бы не сказал, но Алина знала, что это была ложь и обзывала Дирборна всеми существующими ругательствами, когда Хелен бросала трубку.

У Алины всегда было внушительное количество ругательств в запасе.

— У нас есть Меч Смерти, — сказала Хелен. — Тот, что из Туле. Этот факт скрыт, но Джейс знает, где и что делать. Он не позволит Алеку сделать это самому.

— Разве мы не можем, я не знаю, пытаться схватить демона? Превратить его обратно в Магнуса?

— О, дорогая, я не знаю, — устало сказала Хелен. — Я не думаю, что кто-то может вернуться обратно, будучи обращенным в демона.

— Это нечестно, — Алина пнула камень внушающего размера. Он сорвался с края обрыва; Хелен могла услышать, как он падает по склону прямо к шоссе. — Магнус заслуживает лучшего, чем этот мусор. Все мы заслуживаем. Как все стало так… так плохо и так быстро? Ведь все было в порядке. Мы были счастливы.

— Мы были в изгнании, Алина, — сказала Хелен. Она окутала руками свою жену и упокоила свой подбородок на ее плече. — Жестокость Конклава оторвала меня от моей семьи, оторвала меня из-за моей крови. Потому что я не могу ничего исправить. Семена этого ядовитого дерева были посажены очень давно. Только сейчас мы можем наблюдать, как оно начинает цвести.

* * *

Когда Марк и Киран начали свое дежурство, Солнце уже зашло за горизонт. Марк надеялся быть в паре с Джулианом, но по какой-то причине Эмма хотела пойти с Клэри, и все остальные оказались странно перемешаны.

Некоторое время они шли молча, позволяя сумеркам оседать темнотой вокруг них. Марк не говорил с Кираном о чем-либо значительном с того момента, как они вернулись из Фейри. Он хотел, до боли, но он боялся сделать и так запутанную ситуацию еще хуже. Марк начал задумываться, если проблема была в нем: если его человеческая половина и его половина фейри несли в себе противоречивые идеи о любви и романе. Если половина от него хотела Кирана и свободу неба, а другая половина хотела Кристину и величие и ответственность земных ангелов. Этого было достаточно, чтобы заставить кого-то выйти в сад статуй и неоднократно удариться головой о Вергилия. Не то чтобы он это сделал.

— Мы могли бы тоже поговорить, Марк, — сказал Киран.

Яркая луна поднималась; это освещало темноту океана, превращая его в лист черно-серебристого стекла, цвета глаз Кирана. Ночная пустыня была оживлена звуками цикад. Киран шел рядом с Марком с руками за спиной, обманчиво выглядящий человеком в своих джинсах и футболке. Он педантично, словно механизм, вырисовывал линии.

— Игнорирование друг друга ничего хорошего нам не приносит.

— Я скучал по тебе, — сказал Марк. Не было никакого смысла в том, чтобы быть нечестным. — И я не собирался игнорировать тебя или причинить тебе боль. Приношу свои извинения.

Киран поднял глаза с удивленной черно-серебряной вспышкой.

— Нет необходимости извиняться, Марк, — он колебался. — Мне нужно было, как вы говорите здесь, в мире смертных, много над чем поразмыслить.

Марк спрятал улыбку в сумерках. Это было до раздражения мило, когда Киран использовал современные фразы.

— Я знаю, что ты тоже, — продолжил Киран. — Ты боялся за Джулиана и за Эмму. Я понимаю. И все же, я не могу удержаться от эгоистичных мыслей.

— Что за эгоистичные мысли? — спросил Марк. Oни были возле парковки, среди статуй, за доставку которых Артур Блэкторн заплатил годы назад. Когда-то они стояли в садах Блэкторнов в Лондоне. Теперь Софокл и другие обитали в этой пустынной местности смотрели на море, далекое от Эгейского.

— Я верю в твою проблему, — медленно сказал Киран. — Я верю, в Когорте злые люди, или, по крайней мере, жаждущие власти люди, которые ищут злые решения для проблемы, которую создали их собственные страхи и предрассудки. Тем не менее, хотя я могу верить в это, я не могу заставить себя не чувствовать, что никто не заботится о благополучии моей родины. Я говорю о Фейри. Это было, и это есть место, которое обладает благими вещами и чудесами, повсеместно с опасностями и испытаниями.

Марк повернулся к Кирану с удивлением. Звезды мерцали над головой, также как когда они были с ним в пустыне, как будто звезды были ближе к земле именно здесь. Звезды погаснут, прежде чем я забуду тебя, Марк Блэкторн.

— Я не слышал, чтобы ты так говорил о Фейри раньше, — сказал Марк.

— Я бы и не сказал так об этом большинству, — Киран коснулся места у своей шеи, где когда-то находилось его ожерелье, затем опустил руку. — Но ты, ты знаешь Фейри так, как другие не знают. То, как вода становится синей подобно льду на Бранвенских водопадах. Звук музыки и вкус вина. Медовые волосы русалок в ручьях, сверкающие воли в тенях густых лесов. Марк улыбнулся, несмотря на себя.

— Блеск звезд, этих звезд здесь — лишь бледная тень тех звезд в Фейри.

— Я знаю, там ты был в плену, — сказал Киран. — Но я хотел бы думать, что ты пришел, чтобы увидеть что-то хорошее в этом, когда ты увидел что-то хорошее во мне.

— В тебе много хорошего, Киран.

Киран обеспокоенно посмотрел на океан.

— Мой отец был плохим правителем и Обан будет еще хуже. Представь, что хороший правитель мог бы сотворить с Фейри. Я боюсь за жизнь Адаона, и я также боюсь за судьбу Фейри без него. Если мой брат не сможет быть Королем, есть ли хоть какая-то надежда для моей Земли?

— Там может быть другой король, другой принц Фейри, который достоин, — сказал Марк. — Возможно, ты.

— Ты забыл, что я видел в бассейне, — сказал Киран. — То, как я причинил боль людям. То, как я сделал тебе больно. Я не должен быть королем.

— Киран, ты стал другим человеком, также, как и я, — сказал Марк. Он почти слышал голос Кристины в глубине души, мягкий способ, которым она всегда защищала Кирана, никогда не извиняясь, только понимая. Объясняя. — Мы были в отчаянии на охоте, и отчаяние, порой, может сделать людей недобрыми. Но ты изменился — я видел, как ты изменился, даже до того, как ты коснулся воды бассейна. Я видел, как ты был добр, когда ты жил во Дворе твоего отца, и как тебя любили из-за этого, и, пока Дикая охота скрывала эту доброту, она не стирала ее. Ты был добр ко мне, моей семье, Кристине, с тех пор, как ты вернулся из Некроситета.

— Бассейн…

— Это не только бассейн, — сказал Марк. — Бассейн помог раскрыть то, что уже было. Ты понимаешь, что значит для другого страдать, и что их боль ничем не отличается от твоей собственной. Большинство из Королей никогда не понимают такую вещь, как истинное сочувствие. Подумай, каково это, иметь правителя, который мог бы понять.

— Я не знаю, верю ли я в себя, — Киран говорил тихо, его голос был таким же тихим, как и ветер в пустыне.

— Я верю в тебя, — сказал Марк.

В этот момент Киран полностью повернулся к Марку. Его выражение лица было открыто, как Марк не видел его долгое время, выражение, которое ничего не скрывало — ни его страх, ни его неуверенность, ни прозрачность его любви.

— Я не знал, я боялся, что сломал твою веру в меня и вместе с ним связь между нами.

— Кир, — сказал Марк, и он увидел, как Киран вздрогнул от использования этого старого прозвища. — Сегодня ты встал и предложил все свои силы как принц Фейри, чтобы спасти мою семью. Как ты можешь не знать, что я чувствую?

Киран уставился на свою руку, которой он скользил по краю воротника рубашки Марка. Он смотрел, словно загипнотизированный, как поверхность кожи его пальцев соприкоснулась с ключицей Марка, скользя вверх, трогая его шею.

— Значит, ты благодарен? — Марк схватил Кирана за руку, поднес к своей груди и прижал открытую ладонь Кирана к его бьющемуся сердцу.

— Это похоже на благодарность?

Киран посмотрел на него широко раскрытыми глазами. И Марк словно снова был на охоте, он был на зеленом холме под дождем в объятиях Кирана. Люби меня. Покажи мне.

— Киран, — выдохнул Марк, поцеловал его и Киран слегка вскрикнул, схватив Марка за рукава, притягивая его к себе. Руки Марка обвились вокруг его шеи, еще больше втягивая его в поцелуй: их губы скользили вместе и Марк испробовал тот вкус их общего дыхания, эликсир тепла и тоски.

Киран наконец отстранился от поцелуя. Он ухмыльнулся, радостная и злобная в одно и тоже время ухмылка, которую, как полагал Марк, никто кроме него не видел. Придерживая Марка руками, он сделал несколько шагов назад, пока Марк не приподнялся, облокачиваясь на сторону валуна.

Киран наклонился к нему, скользнул губами по горлу Марка, его губы нашли точку, где сходился пульс Марка, и он целовал ее, пока Марк не застонал и не зарыл руки в шелковые волосы Кирана.

— Ты убиваешь меня, — сказал Марк, тихий хихикающий смех вырвался из глубины его груди. Киран хмыкнул, его руки скользнули под рубашка Марка, лаская его спину, проходя через шрамы его лопаток.

И Марк ответил на его прикосновения. Его пальцы прошли сквозь волосы Кирана, поглаживая его лицо, помечая все его изгибы, позволяя пальцам прикоснуться к коже, которую они помнили субстанцией некого сна: чувствительное горло Кирана, его ключицы, запястья, прекрасное и незабываемое ощущение того, о чем он думал, было потеряно.

Киран вдохнул, издал резкие низкие стоны, когда Марк скользнул под рубашкой принца, поглаживая его непокрытую кожу, шелковистость его плоского живота, изгибы его грудной клетки.

— Мой Марк, — прошептал Киран, касаясь волос Марка, его щек. — Я обожаю тебя.

Te adoro, Марк.

Кожа Марка похолодела; все это внезапно показалось неправильным. Он резко опустил руки и соскользнул с Кирана. Ему казалось, что он не мог нормально дышать.

— Кристина, — сказал он.

— Кристина — это не то, что разделяет нас, — сказал Киран. — Она — то, что объединяет нас. Все, о чем мы говорили, что все пути, которые мы изменили…

— Кристина, — снова сказал Марк, прочищая горло, потому что она стояла прямо перед ними.

* * *

Кристина чувствовала, как будто ее лицо на самом деле полыхало огнем. Она пришла сказать Марку и Кирану, что она и Алина были готовы сменить их на дежурстве, без единой мысли, что она может прерывать их во время их личного разговора. Когда она обошла вокруг валун, она словно была заморожена, это так сильно напомнило ей о первом разе, когда она видела их вместе.

Киран опирается на Марка, их тела вместе, их руки в волосах друг друга, целуя друг друга так, как будто они никогда не могли остановиться.

Я ужасная идиотка, — подумала она. Они оба смотрели сейчас на нее: Марк казался пораженным, и, как не странно, Киран был спокоен.

— Мне очень жаль, — сказала Кристина. — Я лишь пришла сказать вам, что ваша смена заканчивается, но я пойду.

— Кристина, — сказал Марк, направляясь к ней.

— Не уходи, — сказал Киран. Это было требование, а не просьба: в его голосе была глубокая тьма, вся глубина тоски. И, хотя у Кристины не было причины слушать, она медленно повернулась, чтобы посмотреть на них обоих.

— Я действительно думаю, — сказала она, — что мне, наверное, следовало бы идти. Не так ли?

— Недавно мне дал совет один мудрый человек, не молчать о своих желаниях, — сказал Киран. — Я желаю тебя и люблю тебя, Кристина. И Марк тоже. Останься с нами.

Кристина не могла двигаться. Она снова подумала о том, как впервые она увидела Марка и Кирана вместе. Желание, которое у нее было. Она думала в то время, как хотела что-то вроде того, что было у них: что она хотела эту страсть для себя и какого-то незнакомого ей мальчика, чье лицо она тоже не видела.