Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Королева что-то закричала на языке, который Эмма не понимала, и бросилась на Короля, вытаскивая украшенный драгоценными камнями кинжал из своего лифа.

— Стража! — крикнул Король. — Убейте ее!

Но красные колпаки застыли, в шоке уставившись на Королеву, когда она опустила кинжал. Король вскинул руку, чтобы защитить себя. Он взревел от боли, когда нож вонзился ему в плечо, и кровь пролилась на землю под троном.

Казалось, это подтолкнуло красных колпаков к действию. Они помчались вперед, чтобы схватить Королеву, которая в ярости повернулась к ним. Даже Всадники смотрели.

— Сейчас, — сказал Адаон.

Он двигался молниеносно, бросая мечи, которые он держал в нетерпеливые руки Сумеречных Охотников, которые окружали его. Эмма поймала один из них и помчалась к Марку и Кирану, Джулиан и Кристина следовали по обе стороны от нее.

Ее нервы загорелись, когда красные колпаки, поняв, что происходит, бросились на наступающих нефилимов. Она ненавидела каждый момент остановки; когда один красный колпак бросился на нее, она прыгнула к ближайшему валуну, спустилась с него и использовала силу своего отскока, чтобы отрубить голову другому, когда приземлилась. Кровь разбрызгивается, черновато-красная.

Лицо короля побагровело, когда он увидел, что делает его сын.

— Адаон! — прокричал он, звуча как рев, но Адаон уже мчался к Марку и Кирану, отбрасывая красных колпаков в сторону дикими ударами своего широкого меча.

Правильно, подумала Эмма с жестоким удовольствием, каждый из твоих сыновей ненавидит тебя, Король.

Она развернулась, чтобы сразиться с другим красным колпаком, ее лезвие врезалось в его железную пику. Джейс и Клэри боролись с другими красными колпаками. Джулиан и Кристина были позади Адаона, продвигаясь к Кирану и Марку, которые были окружены стражниками.

— Всадники! — закричал Король, из его губ вылетела слюна. — Остановите его! Остановите Адаона!

Эохайд вскочил, перепрыгивая через группу голов красных колпаков, чтобы приземлиться перед Адаоном. Широкий меч принца двигался с невероятной скоростью, отражая клинок Эохайда. Адаон крикнул Кристине и Джулиану, чтобы они добрались до Марка и Кирана, и повернулся к Эохайду, когда Этна подошла к ним с обнаженным мечом.

Эмма низко пригнулась, порезав ноги красному колпаку; она произнесла тихую благодарственную молитву за браслет Изабель, усиливающий ее удары, когда ее собственное тело ослабло. Охранник залился кровью, когда Джейс бросился к Адаону. Его меч ударил Этну с звенящим лязгом.

И Эмма вспомнила, почему она всегда хотела быть как Джейс Эрондейл, когда была ребенком. Его меч летал вокруг него, словно солнечный свет, танцующий у воды, и в течение нескольких мгновений он теснил Этну назад, в то время как Адаон давил Эохайда, отгоняя его дальше от трона, от Кирана и Марка.

Клэри перепрыгнула через валун, приземлившись рядом с Эммой; она тяжело дышала, и ее меч был залит кровью.

— Мы должны сдержать красных колпаков, — сказала она. — Пойдем со мной!

Эмма метнулась за ней, ударив охранников. Группа красных колпаков, включая генерала Винтера, окружила Кристину и Джулиана, не давая им приблизиться к Кирану и Марку.

Эмма вскочила на грубую стену тронного зала. Она подтянулась на одной руке, глядя на хаос внизу. Королева и король сражались, двигаясь взад и вперед перед троном. Адаон и Джейс держались против Всадников, хотя у Адаона был длинный порез на плече, который сильно кровоточил. И Клэри крутилась, быстро и быстро, тыкала в красных гвардейцев, а затем с поразительной быстротой отступала назад, вне зоны досягаемости.

Эмма отшатнулась от стены, воздух пронесся мимо нее, когда она перевернулась и повернулась, приземляясь в ботинках на развалившегося Винтера. Другие красные колпаки бросились на нее, и она взмахнула лезвием по дуге, отразив кончики их пик. Она отскочила от Винтера и наступила на других охранников, ее меч искрился в воздухе.

— Я убила Всадника Фала, — сказала она самым грозным голосом. — Я вас тоже убью.

Они заметно побледнели. Несколько отступили, поскольку позади них Джулиан и Кристина бросились к Марку и Кирану. Джулиан поднял Марка на ноги и опустил меч, чтобы разорвать цепь, соединявшую запястья Марка. Они освободились, каждый из них все еще носил железные браслеты.

Марк схватил своего брата закованными руками и обнял его быстро, яростно. Глаза Эммы защипало, но на них не было времени смотреть; она вращалась, пинала и рубила, мир был хаосом серебра, льда и крови.

Эмма слышала, как Кристина звала ее по имени.

Лед превратился в огонь. Она побежала к звуку, перепрыгивая через разбитые камни, и обнаружила, что Кристина стоит с разбитым лезвием в руке. Киран все еще стоял на коленях, куски сломанного меча были разбросаны у цепочки, привязавшей его запястья к земле.

— Эмма, пожалуйста… — начала Кристина, но Эмма уже опускала свой клинок. Это была не Кортана, но клинок выдержал; цепь разбилась, и Киран вскочил на ноги. Кристина схватила его за руку.

— Мы должны идти, — сказала она, ее глаза были безумны. — Я могу использовать артефакт, чтобы вернуть нас…

— Позови всех, — сказала Эмма. Она сунула меч в руку Кристины. — Мне нужно забрать копию Черного Тома.

Кристина попыталась сунуть меч обратно Эмме.

— Что? Где?

Но Эмма уже бежала, отталкиваясь с неровного пола, чтобы броситься на ступеньки к трону. Она слышала, как Король ревет; она услышала, как Джулиан выкрикнул ее имя. Она достигла вершины лестницы. Перед ней возвышался трон, темный и гранитный, она видела страницы Черного Тома с печатным рисунком, лежавшие на огромном каменном подлокотнике.

Эмма схватила книгу и развернулась как раз вовремя, чтобы услышать крик Адаона, хриплый крик боли. Эохайд поймал его в ловушку у огромного валуна. Передняя часть туники Адаона была пропитана кровью, а меч Эохайда поцеловал его в горло.

— Должен ли я убить его, король? — злорадствовал Эохайд. Большинство свидетелей в комнате замерли. Кристина прикрыла рукой рот; в конце концов, именно она привела сюда Адаона. Даже красные колпаки смотрели. — Ваш сын-предатель. Должен ли я прервать его жизнь?

Королева начала смеяться. Красные колпаки поймали ее за руки, но она все еще улыбалась своей странной кошачьей улыбкой.

— О, милорд, — сказала она. — Есть ли хоть один среди твоих сыновей, который не ненавидит твое имя?

Король обнажил зубы.

— Перережь ему горло, — сказал он Эохайду.

Мускулы Адаона напряглись. Мозг Эммы отчаянно работал — она видела, как Киран двинулся вперёд, но он никак не мог вовремя добраться до Адаона — Эохайд поднял свой клинок как палач, а другая рука прижалась к груди Адаона…

Раздался ужасный удушающий крик. Адаон, дико подумала Эмма, спотыкаясь на ступеньках, но нет, Эохайд отворачивается от своего пленника, его меч все еще поднимается, его лицо искажено от удивления.

Король опустился на колени, кровь свободно текла по его богатому дублету. Рука Кирана все еще была поднята в воздухе. Что-то высунулось из горла короля — кусок чего-то похожего на стекло…

Эмма поняла, что это был наконечник эльфийской стрелы. Киран с невероятной силой бросил свою подвеску в Короля.

Эохайд и Этна бросились к королю с сверкающими мечами в руках, с испуганными лицами. Адаон тоже пошел к отцу. Киран не двигался. Он тяжело опирался на плечо Кристины, его лицо ничего не выражало.

Встав на колени, Король вцепился в свое горло. К удивлению Эммы, он, казалось, ослабел — его рука скребла врезанный эльфийский болт, а затем упала на бок, бесполезно свисая. Адаон посмотрел на него сверху вниз.

— Отец, — сказал он тихим голосом. — Прости меня.

Лицо Этны исказилось в маску. Джейс и Клэри, кровавые и грязные, смотрели в изумлении. Глубоко внутри Эмма знала, что видит что-то невероятное. Умирает Король, который правил тысячу лет.

Этна повернулась, чтобы взглянуть на Кирана.

— Убийца родственников! — Закричала она. — Отцеубийство!

— Он пытался спасти Адаона! — крикнул Марк в ответ. — Ты слепа, Всадник?

— Потому что он хочет быть королем, — прорычал Эохайд. — Потому что он хочет престол!

Королева начала смеяться. Она освободилась от красных колпаков, которые держали ее так, словно их прикосновения были не более чем паутиной, хотя некоторые из них с криком упали на пол, их ладони обгорели и почернели, а пальцы щелкнули.

— Они уже делят твой трон, словно собаки, волнующиеся за кость, — сказала она Королю, когда из уголков его рта потекла кровь, и его глаза закатились до белков.

Она схватила Адаона за руку. Он вскрикнул от шока и боли; волосы королевы обвились вокруг них обоих, когда она улыбнулась королю.

— Ты забрал моего сына, — сказала она. — Теперь я возьму твоего.

Она исчезла, и Адаон исчез вместе с ней. Король вскрикнул и упал на землю, царапая землю перчатками. Его корона свалилась с его головы и ударилась о каменный пол, когда он подавил искаженные слова. Возможно, он пытался произнести имя королевы, возможно, имя Адаона. Возможно, даже Кирана. Эмма никогда не узнает. Тело Короля напряглось и упало, и Эохайд, и Этна закричали.

Он ушел неподвижно. Но его кровь продолжала течь вокруг него, стекая по полу ручейками. Красные колпаки отскакивали от тела Короля, их лица были покрыты ужасом.

Винтер опустил древко копья, которую он нацелил на Эмму.

— Король мертв! Король Эрон мертв! — воскликнул он, и Эмма поняла, что это должно быть правдой: теперь можно смело говорить истинное имя короля, когда его уже нет в живых.

Красные колпаки хлынули из зала алой рекой, кроме Винтера, который стоял на своем. Кристина звала других Сумеречных Охотников; она держала Марка одной рукой, а он схватил ошеломленного Кирана. Джейс и Клэри карабкались по куче валунов, чтобы добраться до них. Джулиан был только в ярде от них; Эмма начала бежать, когда тело Короля загорелось. Она бросила взгляд через плечо. Король горел, как и все, где проливалась его кровь — маленькие и большие огни, пылающие яростно и жарко, пожирали каменный пол, словно растопку… Тело короля уже исчезло за слоем пламени.

Фигура поднялась из дыма, отрезав Эмму. Это была Этна. Она сверкала, как оружие, ее бронзовые доспехи не осыпались, ее металлические глаза блестели от жажды крови.

— Моя клятва королю умерла вместе с ним, — сказала она, обнажая зубы. — Твоя жизнь теперь потеряна, убийца!

Она бросилась на Эмму. Меч Эммы исчез; она бросила копию Черного Тома, и меч Этны вонзился в него. Этна отбросила его в отвращении; остатки книги приземлились на горящую землю, а ее страницы загорелись. Эмма могла слышать, как Клэри зовет ее, а остальные кричат, чтобы она бежала быстрее. Она поняла с замиранием сердца, что они, должно быть, не видят ее; они не знают, что ей нужна помощь, они не смогут узнать…

Клинок Этны летел в воздухе, бронза рассекала дым. Эмма повернулась в сторону и упала на землю, катясь, чтобы избежать последующих ударов. Каждый раз, когда лезвие Этны едва не пронизывало ее, оно врезалось в глубокий врез на каменном полу.

Эмме становилось все труднее дышать. Она вскочила на колени, только чтобы Этна положила ногу в сапоге на ее плечо. Она толкнула, и Эмма растянулась на полу, сильно ударившись о землю.

— Умри на спине, сука, — сказала Этна, высоко поднимая меч.

Эмма взмахнула руками, как будто они могли отразить лезвие. Этна засмеялась, качнулась…

И упала в сторону. Эмма вскарабкалась на ноги, задыхаясь от дыма и неверия.

Джулиан. Он бросился на Этну и опустился на колени у нее на спине, нанося ей удары снова и снова с чем-то зажатым в кулаке. Эмма с удивлением поняла, что это была железная статуэтка, которую ему подарил Саймон. Этна кричала, пытаясь избежать железа. Эмма обернулась: комната пылала огнем, валуны светились, как раскаленные угли. Горячая боль пронзила ее бок; уголь упал на рукав ее куртки. Она яростно дернула его и похлопала, потушив огонь. Извини, Клэри.

Ей показалось, что она все еще может видеть смутные фигуры остальных сквозь дым. Поверхность Портала, казалось, рябила, как тающее стекло.

— Джулиан! — Закричала она и протянула руку. — Оставь ее! Мы должны добраться до остальных!

Он поднял взгляд, его глаза были дикими от ярости, и Этна оторвалась от него с визгом гнева и боли. Джулиан приземлился на ноги и уже мчался к Эмме. Вместе они убежали на звук голоса Кристины, поднимаясь и отчаявшись, выкрикивая их имена. Эмме показалось, что она тоже слышит Марка и остальных…

Из земли вырвался столб пламени, отбросив их назад. Они обернулись, ища способ обойти ее, и Эмма ахнула: Этна и Эохайд шли к ним, Этна окровавлена и ослепительна, Эохайд сияющий и смертельно опасный.

Всадники были в сердце их силы. Эмма и Джулиан были голодны, истощены и ослаблены. Сердце Эммы упало.

— Кристина! — Закричала она. — Уходите! Уходите! Убирайтесь отсюда!

Джулиан схватил ее за запястье.

— Есть только один путь.

Его взгляд остановился на стене — она напряглась, затем кивнула — и они оба побежали, как только Всадники начали поднимать свои лезвия. Эмма слышала, как они кричат в замешательстве и разочарованы жаждой крови. Ей было все равно; Портал вырисовывался перед ней, как темное окно высотного здания, весь в тени и блеске.

Она добралась до него и прыгнула, держа Джулиана за руку, и они вместе прошли через Портал.

* * *

Диего не был уверен, сколько времени он провел в пустой каменной камере. Там не было ни окон, ни понимания проходящего времени. Он знал, что Райан и Дивия находились в той же тюрьме, но толстые каменные стены камер не позволяли им кричать или звать друг друга.

Это было почти облегчением, когда в коридоре послышались шаги, и вместо обычного стражника, который приходил два раза в день с тарелкой пресной еды, появилась Зара, блистательная в одежде Центуриона. Он подумал, что она ухмыльнется, но она была странно безразлична. Кортана была привязана к ее боку, и она рассеянно ласкала ее рукоять, глядя на него через решетку, как будто она поглаживала голову собаки.

— Мой дорогой жених, — сказала она. — Как тебе твое жилье? Не слишком холодно и неприветливо?

Он ничего не сказал. Руна Молчания, которую на него наложила Когорта, была удалена почти сразу после встречи, но это не означало, что ему было о чем поговорить с Зарой.

— Только подумай, — продолжала она. — Если бы ты разыграл свои карты немного по-другому, ты мог бы жить со мной в одной из башен Гарда.

— И это не было бы холодно и неприветливо? — плюнул Диего. — Жить с кем-то, кого я ненавижу?

Она немного вздрогнула. Диего был удивлен. Конечно, она знала, что они ненавидят друг друга?

— У тебя нет права или причины ненавидеть меня, — сказала она. — Я та, кого предали. Ты был удобной перспективой брака. Теперь ты предатель. Мне было бы стыдно выйти замуж за тебя.

Диего опустил голову на стену.

— Хорошо, — устало сказал он. — Ты все забрала у меня. По крайней мере, мне больше не нужно притворяться, что я люблю тебя.

Ее губы сжались.

— Я знаю, что ты никогда не собирался заключать брак. Ты просто пытался выиграть время для своего брата. Тем не менее, я заключу с тобой сделку. Ты утверждаешь, что у Джейми все еще есть артефакт фейри. Мы его хотим. Он должен быть в руках правительства. — Ее губы скривились в ужасной ухмылке. — Если ты скажешь нам, где его найти, я тебя прощу.

— Понятия не имею, — сказал Диего. — Кстати, ношение этого меча не сделает тебя Эммой Карстаирс.

Она посмотрела на него.

— Ты не должен был этого говорить. Или о том, что я все забрала у тебя. Тебе еще есть что терять, — она повернула голову. — Майло? Выведи второго заключенного вперед.

В темном коридоре было пятно движения, и дверь камеры открылась. Диего напрягся, когда темная фигура была брошена в камеру рядом с ним.

Майло захлопнул дверь и запер ее, когда вновь прибывший застонал и сел. Сердце Диего перевернулось в груди. Даже ушибленный и окровавленный, с порезанной губой и шрамом от ожогов на щеке, он узнал бы своего младшего брата где угодно.

— Джейми, — выдохнул он.

— Кажется, он знает об артефакте не больше, чем ты, — сказала Зара. — Но сейчас, без Меча Смерти, мы не сможем заставить его сказать правду. Поэтому нам придется прибегнуть к более старомодным методам борьбы с лжецами и предателями. — Она любящими пальцами проследила рукоять Кортаны. — Я уверена, что вы знаете, что я имею в виду.

— Джейми, — снова сказал Диего. Потолок был слишком низок, чтобы он мог встать; он подполз по полу к своему брату, притягивая Джейми к себе.

Джейми в полусознательном состоянии прислонился к его плечу, его глаза были почти закрыты. Его одежда была порвана и промокла от крови. Диего почувствовал холодный страх в своем сердце: какие раны скрывались под ним?

— Здравствуй, брат, — прошептал Джейми.

— Во время бесед с Инквизитором о местонахождении артефакта твой брат перевозбудился. Его нужно было успокоить. — Теперь Зара улыбнулась. — Охранники случайно, скажем так, ранили его. Было бы неловко, если бы его раны воспалились или он умер, потому что ему не хватало надлежащей медицинской помощи.

— Дай мне стило, — прошипел Диего. Он никогда не ненавидел никого больше, чем Зару в тот момент. — Ему нужна иратце.

— Дайте мне артефакт, — сказала Зара. — И он сможет получить иратце.

Диего ничего не сказал. Он понятия не имел, где находится Этернидад, семейная реликвия, ради которой Джейме так пострадал, чтобы защитить. Он крепче держал брата, прижав губы. Он не стал бы просить Зару о пощаде.

— Нет? — Спросила она — Как пожелаешь. Возможно, когда твой брат закричит от лихорадки, ты будешь чувствовать себя по-другому. Позови меня, Диего, дорогой, если ты когда-нибудь передумаешь.

* * *

Мануэль вошел в тронный зал, ухмыляясь, Обан следовал за ним по пятам.

Мануэль не мог сдержать ухмылку; как он иногда говорил людям, это было просто естественное выражение его лица. Правда, ему также нравился хаос, и прямо сейчас хаос был в изобилии, чтобы доставить ему удовольствие.

Тронный зал выглядел обугленным, каменные стены и пол покрыты черным пеплом. Место пахло кровью и серой. Пол был усыпан телами красных колпаков, одно из них была покрыто дорогим на вид гобеленом. На дальней стене сокращающийся Портал показывал пляж ночью под красной луной.

Обан щелкнул языком, что, как понял Мануэль, было эквивалентом низкого свиста фейри.

— Что здесь произошло? Это похоже на последствия одной из моих самых известных вечеринок.

Мануэль ткнул пальцем в покрытый гобеленами холм.

— А поля снаружи полны бегущих из Благого Двора Фейри, теперь, когда их Королева исчезла, — продолжил Обан. — Мануэль, я требую объяснений. Где мой отец?

Винтер, мрачный лидер красных колпаков, подошел к ним. Он был залит кровью и пеплом.

— Принц, — сказал он. — Твой отец лежит здесь.

Он указал на холмик, который Мануэль тыкал носком ботинка. Мануэль наклонился и дернул гобелен. Существо под ним не было похоже ни на человека, ни на фейри, ни вообще на живое существо. Это был почерневший, осыпающийся силуэт человека, изображенный пеплом, его лицо было искажено.

Что-то блестело у его горла. Мануэль встал на колени, чтобы взять это. Стеклянный флакон с алой жидкостью. Интересно. Он положил его в карман пиджака.

— Что это? — Спросил Обан. На мгновение Мануэль почувствовал искру беспокойства, потому что Обан решил заинтересоваться чем-то важным. К счастью, это был не тот случай — Обан заметил среди останков своего отца сверкающий наконечник эльфийской стрелы. Он наклонился, чтобы схватить сияющую вещь, позволяя ей свисать с его пальцев.

— Киран? — недоверчиво сказал он. — Киран убил нашего отца?

— Это имеет значение? — сказал Мануэль тихим голосом. — Старик мертв. Это хорошие новости.

Это было действительно хорошие новости. Предыдущий король был непростым союзником, если вообще можно было назвать его союзником. Хотя Когорта помогла ему распространить гниль в Идрисе, и это доставило ему удовольствие, он никогда не доверял им и не интересовался их большими планами. Он также не предупредил их о своем намерении захватить Черный том, событие, которое сильно раздражало Горация.

Обан был бы другим. Он будет доверять тем, кто привел его к власти.

Он был дураком.

— Это могло бы дать Кирану право на трон, если бы об этом стало известно, — сказал Обан, его вялое красивое лицо потемнело. — Кто видел короля убитым? Как насчет друзей Кирана, Нефилимов?

— Мои красные колпаки видели, но они не будут говорить, — сказал Винтер, когда Обан двинулся к трону. Корона короля покоилась на своем месте, тускло сверкая. — Принц Киран бежал с большинством нефилимов в мир людей.

Лицо Обана напряглось.

— Чтобы он мог похвастаться убийством нашего отца?

— Не думаю, что он это сделает, — сказал генерал Винтер. На лице Обана появилось облегчение. Мануэль подумал, что он и впрямь реагирует, как пластилин, на любого, кто обладает властью. — Кажется, он очень любит тех нефилимов, с которыми подружился, и они его. Я не думаю, что он хочет престола или подвергнет их опасности.

— Мы будем настороже, — сказал Обан. — Где Адаон?

— Адаон попал в плен к Благой Королеве.

— Адаон взят в плен? — спросил Обан, и когда Винтер кивнул, он засмеялся и упал на тронное кресло. — А как же сын королевы, отродье?

— Ушел с ведьмой-нежитью через Портал, — сказал Винтер. — Похоже, они долго не проживут.

— Ну, королевство не может существовать без правителя. Кажется, моя судьба нашла меня. — Обан вручил корону Винтеру. — Коронуй меня.

После смерти Короля портал начал исчезать. Теперь это был размер иллюминатора на лодке. Через небольшой круг Мануэль мог видеть мертвый город, разрушенные башни и разбитые дороги. Что-то лежало в куче на полу возле Портала, среди следов сражения. Мануэль остановился, чтобы поднять это; это была кровавая джинсовая куртка.

Он нахмурился, переворачивая ее в руках. Это была маленькая куртка, девчачья, изрезанная и окровавленная, один рукав частично сгорел. Он сунул пальцы в нагрудный карман и достал кольцо с бабочками.

Фэйрчайлд.

Мануэль вернулся к Обану как раз тогда, когда Винтер надел корону на голову принца, выглядя крайне неловко. Мануэль покачал курткой в направлении Винтера.

— Вы сказали, что большая часть нефилимов вернулась в мир людей. Что случилось с девушкой, которая носила это? Девочка и мальчик, заключенные нефилимы?

— Они прошли через Портал. — Винтер указал на него. — Они как мертвые. Эта земля — яд, особенно для таких, как они. — Он отступил от Обана. — Теперь вы Король, сир.

Обан коснулся короны на голове и засмеялся.

— Принеси вино, Винтер! Горло пересохло! Опустошить подвалы! Самые красивые девушки и юноши Двора, приведи их ко мне! Сегодня отличный день!

Мануэль улыбнулся окровавленной куртке.

— Да. Сегодня нам действительно есть что отметить.

ЧАСТЬ II

ТУЛЕ

Глава 17

В странном городе

Это была не пустыня. Это был пляж.

Чернота портала не была похожа ни на что, что Джулиан испытывал когда-то прежде. Ни света, звука или движения, только чувство в животе, будто бы падаешь в шахте лифта. Когда мир наконец-то вернулся, это было как тихий взрыв, несущийся к нему. Вернувшись к звуку и движению, он тяжело ударился о землю, песок поднялся вокруг него.

Он перекатился, сердце колотилось. Он потерял руку Эммы где-то в сгущающейся тьме, но она была здесь, поднималась на колени позади него. Её одежда фейри была разорвана и в пятнах крови, но сама она, казалось, была цела.

Судорожная боль прошла сквозь него, острая словно стрела. Это заняло у него минуту, осознать, что это было облегчение.

Эмма поднялась на ноги, отряхивая себя. Джулиан поднялся, его голова кружилась; они были ночью на широком, выглядящем знакомо пляже, который заполняли полуразрушенные скалы. Обрыв поднимался позади них, хрупкие деревянные ступеньки поворачивали вниз рядом с их лицами, чтобы соединить дорогу выше с песком.

Играла музыка, резкая и громкая. Дальний конец пляжа заполонили люди, никто из которых, казалось, не заметил их внезапного появления. Это была особенная толпа — смесь людей, вампиров, и даже несколько фейри мелькали тут и там, облачённые в чёрный и металлический. Джулиан прищурился, но не смог разглядеть деталей.

Эмма дотронулась до руны Ночного Видения на её плече и нахмурилась.

— Мои руны не работают, — прошептала она. — Также, как у фейри.

Джулиан тряхнул головой, будто бы говоря, я не знаю, что происходит. Он начал идти, когда что-то острое кольнуло ему в бок, посмотрев вниз, он осознал, что его телефон разбился вдребезги. Шершавые куски пластика застряли в его коже. Он выбросил телефон с дрожью — он будет бесполезен теперь для всех.

Он посмотрел вокруг. Было облачно, и кроваво-красная луна отбрасывала на песок неясный свет.

— Я знаю этот пляж, — сказал он. Скальные образования были знакомыми, изгиб береговой линии, форма волн — хотя цвет воды в океане был чернильно-чёрным, а там, где она разбивалась об берег, она оставляла канву чёрного кружева.

Эмма прикоснулась к его плечу.

— Джулиан? Мы должны разработать план.

Она была серой от усталости, тени залегли под её глубокими коричневыми глазами. Её золотые волосы спадали тонкими прядями на плечи. Эмоции взорвались внутри Джулиана. Боль, любовь, паника, скорбь и тоска лились сквозь него, как кровь из раны, швы которой вырвали.

Он отшатнулся от Эммы и согнулся возле скалы, его живот тяжело вздымался, пока он освободил себя от горькой желчи. Когда его тело перестало дёргаться, он вытер рот, протёр руки песком, и вернулся туда, где Эмма наполовину залезла на одно из скальных образований. Они назывались морскими утёсами или как-то так.

Он сжал руки. Его эмоции досаждали, словно шторм, давя на его череп, и в ответ его разум, казалось, бегал от места к месту, ловя случайные куски информации и отбрасывая их словно препятствия.

Сосредоточься, сказал он себе, и прикусил губу пока боль не прочистила его голову. Он мог чувствовать кровь.

Эмма взбиралась вверх по морскому утёсу, глядя на север.

— Это очень, очень странно.

— Странно в каком смысле? — он был удивлён тем, как нормально это звучало. Вдалеке, две фигуры прошли мимо — оба вампиры, одна девочка с длинными коричневыми волосами. Они оба просто помахали ему. Что за чёрт?

Она спрыгнула вниз.

— Ты в порядке? — спросила она, откидывая назад волосы.

— Я думаю, это всё путешествие через Портал, — соврал он. Что бы не происходило с ним, это было не то.

— Посмотри на это, — Эмма каким-то образом сумела удержать свой телефон, несмотря на все их перипетии. Она бегло пролистала всё, чтобы показать Джулиану фото, которое она сделала с морского утёса.

Оно было тёмным, но он мгновенно узнал береговую линию, и руины пирса Санта Моники вдалеке. Колесо обозрения было опрокинуто, разрушенный кусок металла. Тёмные тени кружили вдалеке. Это определённо были не птицы.

Эмма сглотнула.

— Это Лос-Анджелес, Джулиан. Мы прямо возле Института.

— Но Король сказал, что это Туле — он сказал, что этот мир был словно яд для Нефилимов…

Он прервался в ужасе. В противоположной от толпы стороне пляжа, две длинные колоны человеческих фигур маршировали в чисто военном образовании. Когда они подошли ближе, Джулиан заметил вспышку алой экипировки.

Он и Эмма нырнули к ближайшей скале, прижимая себя к ней. Они могли видеть, как марширующие подходят ближе. Толпа на другой стороне пляжа начала двигаться к ним тоже, и музыка исчезла. Остался только звук разбивающихся волн, ветра и марширующих ног.

— Омраченные, — Эмма выдохнула, когда они подошли ближе. Во время Тёмной Войны, Себастьян Моргенштерн похитил сотни Сумеречных Охотников и контролировал их, используя его собственную версию Чаши Смерти. Их называли Омраченными, и их можно было узнать по алой экипировке, которую они носили. Отец Джулиана был одним из них, пока Джулиан не убил его. Он до сих пор видел сны об этом.

— Но Омраченные все мертвы, — Джулиан сказал далёким, механическим тоном. — Они умерли, когда Себастьян умер.

— В нашем мире, — Эмма повернулась к нему. — Джулиан, мы знаем, что это. Мы просто не хотим, чтобы это было правдой. Это — Туле — версия нашего собственного мира. Что-то определённо должно было случиться здесь в прошлом — что-то, что привело этот мир на альтернативную дорогу. Как Эдом.

Джулиан знал, что она права; он знал это с того момента, как он узнал пирс. Он отбросил прочь мысли о его собственной семье, его отце. Он не мог думать об этом сейчас.

Колонны марширующих Омраченных сменились группой стражников со знаменами. На каждом знамени был знак звезды внутри круга.

— Ради Ангела, — прошептала Эмма. Она прижала руку ко рту.

Моргенштерн. Утренняя звезда.

Позади несущих знамена шёл Себастьян.

Он выглядел старше, чем в прошлый раз, когда Джулиан видел его, мальчик-подросток с волосами, как белый лёд, движимый ненавистью и ядом. Он выглядел на двадцать с лишним сейчас, все еще был худощавым, но его лицо ожесточилось. Черты его лица, когда-то мягко очерченные, теперь стали острыми, как стекло, а черные глаза горели. Фосфорос, меч Моргенштернов, висел у него на плече в ножнах, крашенных звездами и пламенем.

Прямо позади него шёл Джейс Эрондейл.

Этот удар был более странным и тяжелым. Они только оставили Джейса, сражающегося на их стороне в Неблагом Дворе, измученного и уставшего, но всё ещё свирепого и защищающего. Этот Джейс выглядел на тот же возраст, как тот; он был очень мускулистым, его золотые волосы взъерошены, его лицо такое же красивое, как и всегда. Но в его золотых глазах был мёртвый, тёмный свет. Угрюмая свирепость, которую Джулиан ассоциировал с Когортой и их подобными, теми, кто скорее атаковал, чем защищал.

За ними шла женщина с серо-коричневыми волосами, которую Джулиан узнал, как Аматис Грэймарк, сестру Люка. Она была одна из первых и наиболее свирепых Омраченных Себастьяна, и это казалось правдой и здесь тоже. Её лицо было морщинистым, её рот жестоко неподвижным. Она вытолкнула пленника вперёд себя — кого-то одетого в чёрный, Сумеречного Охотника, полоска шершавой марли обмотана вокруг его головы, скрывая черты.

— Подойди! — прокричал Себастьян, и некая невидимая мощь усилила его голос, так, что он раздался по всему пляжу. — Омраченные, гости, посмотрите вокруг. Мы здесь, чтобы отметить пленение и казнь известного предателя. Того, кто обернулся против света Звезды.

Раздался возбуждённый рёв. Толпа начала формировать объёмный прямоугольник с Себастьяном и его охраной в южном его конце. Джулиан увидел, как Джейс прильнул к Себастьяну, чтобы что-то сказать, и тот рассмеялся с братской теплотой, что послало холод по телу Джулиана. Джейс носил серый пиджак, не алую униформу — так он не был Омраченным тогда? Его взгляд блуждал по толпе; кроме Аматис, он увидел молодо выглядящую девочку-вампира, которая помахала ему до этого, хихикающую и говорящую с Ансельмом Найтшедейдом. И он увидел Эмму.

Это определённо была Эмма. Он бы узнал её где угодно, в любой одежде, во тьме или при свете. Кровавый лунный свет разливался по её бледным волосам; она носила красное платье с открытой спиной, и её кожа была гладкая и свободная от рун. Она говорила с высоким парнем, который большей частью был в тени, но Джулиан едва посмотрел на него: он смотрел на неё, его Эмму, красивую и живую, и в безопасности и…

Она засмеялась и запрокинула руки. Высокий мужчина зарылся руками в её волосы, и она поцеловала его.

Это ударило его с мощью поезда. Ревность: раскалённая, кипящая, ядовитая. Это было всё, что Джулиан мог делать стоя позади скалы, пока рука парня скользила вниз по голой спине Эммы. Он трясся от силы его чувств. Эмоции заполняли его, угрожая переполнить его и опустить на колени. Горячие волны ревности перемешались со страстным желанием. Это должны быть его руки в волосах Эммы, на её коже. Он повернул голову в сторону, задыхаясь. Его рубашка прилипла к коже от пота. Эмма — настоящая Эмма — всё ещё прижималась к скале позади него, смотря на него с беспокойством.

— Джулиан, что не так?

Его сердцебиение уже начало замедляться. Это была его Эмма. Другая была не настоящей, имитацией.

— Смотри, — прошептал он и указал.

Эмма проследила за его взглядом и покраснела.

— Оу. Это мы?

Джулиан снова пристально посмотрел за скалу. Эмма и парень разъединились, и как он мог не видеть этого? Это было похоже на зеркало, которое показывало тебе, как ты будешь выглядеть через несколько лет. И там был он, глаза и волосы Блэкторнов, браслет из морских стёклышек, одетый в красное и чёрное. Джулиан смотрел, как другой он притянул Эмму ближе и поцеловал её снова.