Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Но прошло много времени, теперь любое лицо, которое она представляла в своих мечтах было либо лицо Кирана, либо лицо Марка. Много времени, с того момента, как она представляла глаза одного цвета, смотрящие в ее собственные. Она не хотела никакого смутного приближения к тому, что имели они: она хотела их. Она посмотрела на Марка, который казался повисшим между надеждой и террором.

— Киран, — сказал он. Его голосовой удар. — Как ты можешь просить ее об этом? Она не фейри, она никогда больше не заговорит с нами…

— Но вы оставите меня, — сказала она, услышав свой голос, как будто он был чужим. — Вы любите друг друга, принадлежите друг другу. Вы оставите меня и вернетесь к Фейри.

Они смотрели на нее с идентичным выражением шока.

— Мы никогда не покинем тебя, — сказал Марк.

— Мы будем оставаться так близко к тебе, как прилив к берегу, — сказал Киран.

— Никто из нас не желает чего-либо еще, — он протянул руку. — Пожалуйста, поверь нам, Леди Роз.

Несколько шагов по песку и через кустарники были самыми длинными и короткими, которые Кристина когда-либо делала. Киран вытянул обе руки: Кристина вошла в них. Тепло, сладость и изгибы его губ почти приподняли ее с земли. Он улыбался сквозь поцелуй, напротив ее рта. Проговаривая ее имя, он положил свои руки ей на бока, большие пальцы нежно ласкали ее талию. Она наклонилась к нему и вытянула свою свободную руку. Теплые пальцы Марка сомкнулись вокруг ее запястья. Он поцеловал тыльную сторону ее пальцев, касаясь губами ее суставов, словно она была принцессой.

Ее сердце делало тройные удары, когда она повернулась в руках Кирана, обратно к нему. Он нежно убрал волосы с ее шеи и оставил поцелуй на ней, заставляя ее дрожать, когда она потянулась к Марку. Его глаза сверкали голубым и золотым, полными желания ее, Кирана, их троих вместе. Он позволил ей притянуть себя, и они запутались друг в друге, как один.

Марк поцеловал ее губы, когда она откинулась назад к груди Кирана, рука Кирана была в волосах Марка, она скользила вниз по щеке Марка, чтобы проследить линию его ключиц. Она никогда не чувствовала такой любви; она никогда не чувствовала такой близости.

В небе над ними разразился сильный шум, шум, который они все знали, хотя Киран и Марк знали его лучше всего. Они отскочили друг от друга быстро, как только воздух пронесся вокруг них: небо кружилось от движения. Манес и хвосты хлестали по ветру, глаза светились тысячами цветов, воины ревели и кричали, и в центре всего этого была могучая черная лошадь с мужчиной и женщиной на ее спине, останавливаясь в момент, когда звук рога растворился в воздухе. Гвин и Диана вернулись, и они не были в одиночестве.

* * *

Джулиан всегда думал, что его студия, принадлежавшая его матери, была самой красивой комнатой в Институте. Ты мог видеть все через две стеклянные стены: океан и пустыню; другие стены были сливочные и яркие с абстрактными картинами его матери. Теперь он мог видеть это, но он не чувствовал этого. Как бы то ни было, чувство красоты, которое всегда было в его душе художника, исчезло.

Не чувствуя, — подумал он, — я растворяюсь, как королевская вода растворяет золото. Он знал это, но не мог чувствовать это тоже. Знать, что ты отчаялся, но не иметь возможности чувствовать это отчаяние, было странно.

Он посмотрел на краски, которые он выложил вокруг простой белой ткани, которая протянулась над центральным островом. Синий и золотой, красный и черный. Он знал, какой контур он должен нарисовать ими, но когда он взял в руки кисть, он заколебался. Все инстинктивное рисование оставило его, все, что говорило ему, что заставит один взмах кистью быть лучше другого, все что соответствовало определенным оттенкам цветов, значения этих оттенков.

Синий был просто синим. Зеленый был зеленым, светлым или темным. Кроваво-красный и красный цвета красного сигнала светофора были одинаковыми.

Эмма избегает меня, — подумал он. Мысль не принесла боль, потому что ничего не могло сделать этого. Это был просто факт.

Он вспомнил желание, которое он чувствовал в ее комнате прошлой ночью и положил кисть. Это было странно думать о желании как чем-то, оторванном от чувства. Он никогда не желал никого, кого не любил. Никогда не желал никого, кроме Эммы. Но накануне, с ней в своих руках, он почти чувствовал, как будто он мог прорваться сквозь эту тупость, которая окружала его, которая душила его своей ничтожностью; как будто пламя желания ее могло сжечь его, и он был бы свободен. Лучше, чтобы она избегала его. Даже в этом состоянии, его потребность в ней была слишком странной и слишком сильной.

Что-то промелькнуло за стеклом окна студии. Он подошел посмотреть и увидел, что Гвин и Диана была на газоне, и кроме них там стояли Кристина, Марк и Киран. Гвин передал стеклянную банку Алеку, который взял ее и побежал обратно к Институту, пролетев через траву подобно одной из его стрел. Дрю пританцовывала вверх и вниз с Тавви, вращаясь по кругу. Эмма обняла Кристину, а затем Марка. Гвин обвил рукой Диану, которая опиралась головой на его плечо. Облегчение омыло Джулиана коротко и прохладно, как всплеск воды. Он знал, что должен чувствовать больше, что он должен чувствовать радость. Он видел, как Тай и Кит стояли немного отдельно от других; Тай откинул голову назад, как он часто делал, и указывал на звезды. Джулиан поднял глаза, когда небо потемнело от сотни воздушных наездников.

* * *

Марк не мог не чувствовать напряжение, поскольку Дикая Охота начала приземляться вокруг них, высаживаясь на траву, словно семена одуванчика под дуновением ветра. Он не мог винить его. У Марка кружилась голова из-за шока и последствия желания, те моменты с Кристиной и Кираном у валуна уже казались лихорадочным сном. Это в действительности случилось? Должно быть…

Кристина поправляла волосы быстрыми, нервными движениями, ее губы были все еще красными от поцелуев. Марк быстро проверил свою одежду. Он больше не надеялся на то, что он не сорвал с себя рубашку и не швырнул ее в пустыню с громким объявлением того, что рубашки ему в жизни больше не понадобятся. Что угодно казалось возможным.

Киран, однако, выпрямился, его лицо стало маской, которую Марк прекрасно знал — это был взгляд, который всегда сопровождал его, когда остальная часть Охоты насмехалась над ним и называла его князьком. Позже, он завоевал их уважение и был в состоянии защитить и себя, и Марка, но у него все еще не было друзей в Охоте. Никого, кроме Марка и, возможно, Гвина, хоть и в своем странном понимании. Однако Марк никогда не завоевывал их уважение. Или так он всегда думал. Когда он смотрел вокруг группа молчаливых Охотников на их конях, видел лица знакомые и новые, он увидел, что они смотрели на него по-другому.

В их глазах не было никакого презрения, хоть они и заметили свежие метки на его руках, снаряжение, которое он носил, и пояс с оружием и клинками серафимов, закрепленные в нем.

Буйный шум, который последовал за прибытием Гвина и Дианы успокоился. Хелен взяла Дрю и Тавви и несмотря на протесты отправила их обратно в дом. Диана соскользнула со спины Ориона и встала рядом с Китом и Таем, как только Эмма отправилась обратно в Институт в сопровождении Алины, чтобы посмотреть, как им помочь Алеку.

Гвин слез с коня, снимая шлем. К удивлению Марка, он склонил голову перед Кираном. Он не был уверен, что когда-либо видел, как Гвин мог склонить свою голову перед кем-то до этого момента.

— Гвин, — сказал Киран. — Зачем ты привел всю Охоту? Я думал, они доставляли воду.

— Они хотели бы поблагодарить вас, прежде чем уйти на свою миссию, — сказал Гвин.

Один из Охоты, высокий мужчина с бесстрастным лицом со шрамами, склонился прямо из седла.

— Мы исполнили Вашу волю, — сказал он, — Лорд Вассал.

Киран побледнел.

— Лорд Вассал? — ошеломленно, эхом повторила Кристина. Диана легко дотронулась до плеча Гвина и быстрым шагом направилась к Институту. В голове Марка крутилось слово «Вассал», обращение, которое Охота часто применяла по отношению к монарху, Королю или Королеве Фейри. Не по отношению к принцу и уж точно не по отношению к тому, кто поклялся Охоте.

В конце концов Киран приподнял свою голову.

— Благодарствую, — сказал он, — Я никогда не забуду этого.

Казалось, это удовлетворило Охоту. Они развернули своих лошадей и оттолкнулись от земли в небо, разлетаясь по нему подобно фейерверкам. Тай и Кит подбежали к краю, чтобы посмотреть, как они мчались по небу, наездники и их кони, силуэты которых, размывшись, сливались воедино. Их копыта перемешались в воздухе и глубокий рокот шторма пронесся через пляжи и бухты.

Киран повернулся и уставился на Гвина.

— Что это было? — спросил он требовательно. — Что ты творишь, Гвин?

— Твой сумасшедший брат Обан сидит на троне в Неблагом Дворе, — сказал он, — Он пьет, занимается проституцией, не издает никаких законов. Он просит преданности. Он собирает армию, чтобы осуществить переговоры с Когортой, даже несмотря на то, что его советники настаивают против этого.

— Где мой брат? — спросил Киран. — Где Адаон?

Гвин тяжело посмотрел на него.

— Адаон ослабел, — сказал он, — и он не является тем, кто свергнул Короля. Он — не тот, кто заслужил трон.

— Ты бы хотел посадить Охотника на трон, — сказал Киран. — Друг твоим побуждениям.

— Возможно, — сказал Гвин, — Но даже не беря во внимание то, чего хочу я, Адаон сидит в темнице в Благих землях. Киран, будет битва. Ничего не воспрепятствует ей. Ты обязан взять лидерство из рук Обана, все поставлено на карту.

— Взять мантию лидерства? — произнес Марк, — Это ли не эвфемизм?

— Да, — ответил Гвин.

— Ты ведь не можешь вот так просто просить его убить своего брата в середине сражения, — яростно сказала Кристина.

— Киран убил своего отца в середине сражения, — сказал Гвин. — Я могу полагать, что он сделает и это. Вряд ли есть хоть какие-то семейные чувства привязанности между Кираном и Обаном.

— Остановись! — воскликнул Киран. — Я и сам способен говорить за себя. Я не сделаю этого, Гвин. Я не подхожу на роль Короля.

— Не подходишь? — спросил Гвин. — Лучший из моих Охотников? Киран…

— Оставь его, Гвин, — сказал Марк, — это его личный выбор.

Гвин надел шлем на голову и качнулся в сторону спины Ориона.

— Я не прошу тебя сделать это, потому что это было бы лучшее, что могло бы случиться с тобой, Киран, — произнес он. — Я прошу тебя сделать это, потому что так было бы лучше для Фейри.

Орион взмыл в воздух. В далеке Тай и Кит помахали Гвину с земли.

— Гвин улетел рассерженным, — сказал Киран. — Я нигде не был бы лучшим.

Прежде чем Марк успел ему ответить, зазвонил телефон Кристины. Она посмотрела на экран.

— Это Эмма. Магнус поправляется, — она улыбнулась во все лицо, так ярко, как звезда. — Озерная вода работает.

Глава 25

При подъёме ветров

Солнечный свет лился в библиотеку сквозь каждое доступное окно — все они были раскрыты настежь. Он лежал пятнами на полу и окрашивал стол в яркие полосы. Он превратил волосы Марка и Хелен в белое золото, Джейса сделал взъерошенной бронзовой статуей и зажёг кошачьи глаза Магнуса турмалином, пока он свернулся на кресле, выглядя бледным, но энергичным, и пил воду озера Лин из хрустального кубка с ярко разукрашенной трубочкой.

Он прижимался к Алеку, которой улыбался от уха до уха и ворчал, чтобы Магнус пил больше воды. Эмма не думал, что это возможно делать одновременно, но Алек привык к мультизадачности.

— Это вода делает меня пьяным, — жаловался Магнус. — И она ужасна на вкус.

— Она не содержит алкоголя, — сказала Диана. Она выглядела усталой — что не удивительно после её путешествия в Идрис и обратно — но как всегда собранной в сделанном на заказ чёрном платье. — Хотя, она может вызывать лёгкие галлюцинации.

— Это объясняет почему я вижу семерых тебя, — сказал Магнус Алеку. — Моя величайшая фантазия.

Дрю закрыла уши Тавви, хотя он был занят игрушкой, которую Алек дал ему, и выглядел нечувствительным к миру. Магнус указал.

— Вот этот ты там особенно привлекателен, Александр.

— Это ваза, — сказала Хелен.

Магнус прищурился на это.

— Я бы хотел купить её у вас.

— Может позже, — сказала Хелен. — Сейчас мы все должны сосредоточиться на том, что нам хочет сказать Диана.

Диана отпила кофе. Эмма пила чай; все остальные отдали предпочтение кофеину и сахару. Алек ушел в состоянии безумного счастья и принёс дюжины булочек с корицей, пончиков и пирогов на завтрак. Это возымело эффект и все, включая Тая и Кита, побежали к библиотеке на полной скорости. Даже наиболее скрытный пятнадцатилетний парень не имел иммунитета к глазированным яблочным оладушкам.

— Я сказала некоторым из вас прошлой ночью, но, пожалуй, лучше объясню это ещё раз, — она сказала. — С помощью Дикой Охоты мы сумели достать достаточно воды из Озера Лин; они сейчас доставляют её колдунам по всему миру.

— Клэйв и Совет ничего не заметили, — сказала Хелен. — Алина говорила со своим отцом этим утром, и он подтвердил. Сейчас Алина была в офисе, отслеживая прогресс доставки воды из озера колдунам даже в самых отдалённых местах.

Эмма подняла её пластиковую чашку с чаем.

— Хорошая работа, Диана!

Одобрение разразилось по всему столу; Диана улыбнулась.

— Я не смогла бы сделать это без Гвина, — сказала она. — Или без Кирана. Фейри помогли нам.

— Дети Лилит действительно будут в долгу перед Детьми Дворов после этого дня, Киран Кингсон. — сказал Магнус пристально смотря туда, где, по его мнению, находился Киран.

— Это была очень хорошая речь, Бэйн. — сказал Джейс. — К сожалению, ты говоришь с пончиком.

— Тем не менее, я ценю проявление чувств. — сказал Киран. Он покраснел после слов Дианы и его скулы всё ещё оставались розовыми. Это составило хороший контраст с его голубыми волосами.

Диана прочистила горло.

— Мы принесли воду из озера к поражённым участкам, — сказала она, — Это, кажется, остановило их от распространения, но земля всё ещё разрушена. Я не знаю, излечится ли она.

— Тесса говорит, что это перестанет влиять на колдунов. — сказала Кристина. — Что земля всегда будет покрыта рубцами, но болезнь больше не будет распространяться.

— Ты видела что-то в Идрисе? — спросил Джулиан. Эмма посмотрела на него боком; это ранило, смотреть на него прямо. — Что-то ещё, что мы должны знать?

Диана задумчиво вертела чашку у себя в руках.

— Идрис кажется пустым и странным без Нижнемирцев там. Часть его магии рассеялась. Броселинд без фейри это просто лес. Как будто бы часть души Идриса исчезла.

— Хелен… — это была Алина, захлопывая дверь позади себя; она выглядела взъерошенной и беспокойной. В её руке была слегка обугленная бумага — огненное сообщение. Она резко остановилась, когда осознала сколько других людей было в библиотеке. — Я только что говорила с Маей из Нью-Йорка. Сборище Сумеречных Охотников атаковало группу безобидных фейри и забило их. Кэйли Вайтвилоу мертва. Голос Алины был напряженным.

— Как они могли? — Магнус сел прямо, его лицо выражало ярость. Он поставил кубок на стол. — Холодного Мира было недостаточно? Изгнания Нижнемирцев, которые жили в Идрисе веками, было недостаточно? Теперь их убийства?

— Магнус… — начал Алек, определённо обеспокоенный. Голубой огонь вырвался из рук Магнуса. Всё дёрнулись назад; Дрю схватила Тавви, Киран обернул руку вокруг Кристины, чтобы защитить её, и то же самое сделал Марк, в то же время. Никто не выглядел более напуганным, чем Кристина. Эмма подняла бровь, смотря на Кристину через стол. Кристина покраснела, и оба Марк и Киран быстро опустили руки. Голубой огонь исчез через секунду, остался обуглившийся участок на столе, но больше никаких повреждений. Магнус удивлённо посмотрел вниз на свои руки.

— Твоя магия вернулась! — сказала Клэри. Магнус подмигнул ей. — Некоторые говорят, что она никогда и не исчезала, бисквитик.

— Это не может продолжаться. — Джейс сказал. — Эта атака была местью за наши смерти. Клэри согласилась. — Мы должны сказать людям, что мы живы. Мы не должны позволить, чтобы наши имена стали инструментом мести.

Шум голосов взорвался за столом. Джейс выглядел больным; рука Алека была на плече парабатая. Магнус угрюмо изучал свои руки, всё ещё голубые на кончиках пальцев.

— Будь реалистом, Клэри. — сказала Хелен. — Как ты собираешься раскрыть себя и всё ещё оставаться в безопасности.

— Я не забочусь о том, чтобы оставаться в безопасности. — сказала Клэри.

— Нет, ты никогда не заботилась. — указал Магнус. — Но ты значительное оружие против Когорты. Ты и Джейс. Не выбрасывайте себя из уравнения.

— Сообщение из Идриса пришло, пока я была в офисе. — сказала Алина. — Переговоры между Неблагим Королём и Горацием Дирборном пройдут на Нетленных Полях через два дня.

— Кто будет там? — спросила Эмма. — Только Когорта и Король, — сказала она.

— Значит они могут сказать друг другу что угодно, и мы не узнаем? — сказал Марк.

Алина нахмурилась. — Нет, это странно. В письме говорилось, что переговоры будут проектировать в Аликанте. Все в городе смогут увидеть.

— Гораций хочет, чтобы за ним наблюдали. — Джулиан сказал, больше самому себе.

— Что ты имеешь в виду? — Эмма спросила его. Он нахмурился, определённо озадаченный и выбитый из колеи.

— Я не… я не полностью уверен.

— Мануэль говорил об этом у фейри. — сказал Марк, словно внезапно что-то вспомнил. — Так ведь, Киран? Он сказал Обану: «Когда каждый Сумеречный Охотник увидит вашу встречу и достижение обоюдно выгодного мира, все поймут, что вы и Гораций Дирборн величайшие из лидеров, сумевшие достичь соглашения, которого не смогли достичь ваши предки.»

— Обан и Мануэль знали, что это случится? — сказала Эмма. — Как они могли знать?

— Каким-то образом, это развитие плана Когорты. — сказал Магнус. — И это не может быть хорошо. — он нахмурился. — И он включает только половину фейри. Неблагую половину.

— Но они та половина, которая пытается уничтожить Нефилимов. Половина, которая открыла портал в Туле и принесла отраву. — сказал Марк.

— И это факт, что многие Сумеречные охотники решат, что это другое доказательство того, что Народ Фейри злой. — сказала Кристина. — Холодный Мир не делал большую разницу между Благими и Неблагими, хотя только Благой Двор сражался на стороне Себастьяна.

— Только Благой Двор принял условия Холодного Мира, — сказал Киран. — В разуме Короля с тех пор была война между Неблагими и Нефилимами. Определённо, Обан и Когорта планируют сделать эту войну реальностью. Обан, так же, как и Гораций, не заботится о своих людях. Они планируют, что переговоры провалятся, и Обан с Дирборном получат силу из руин.

Джулиан всё ещё хмурился, словно пытался решить загадку. — Сила приходит во время войны, — сказал он. — Но…

— Сейчас, когда колдуны исцелены, время нам перестать прятаться, — сказал Джейс. — Мы должны выступить в Идрис, до этих поддельных переговоров.

— Выступить? — спросил Джулиан.

— Наша команда пойдёт. — сказал Джейс. — Те же, кто и обычно, — мы приведём Изабель и Саймона, Бэта, Маю и Лили, тех, кому мы можем доверять. У нас будет преимущество элемента неожиданности. Мы ворвёмся в Гард, освободим Консула и пленим Инквизитора. Мы заставим его признаться в содеянном.

— Он не признается, — сказал Джулиан. — Он искренне верит. И если он умрёт за своё дело, так будет даже лучше для него. Все посмотрели на Джулиана в некотором удивлении.

— Хорошо, ты не можешь предлагать Когорте продолжать то, что они делают. — сказала Кристина.

— Нет, — сказал Джулиан. — Я предлагаю нам создать сопротивление.

— Нас недостаточно много, — сказала Клэри. — И те, кто против Когорты, рассыпаны везде. Как мы узнаем, кто предан Горацию, а кто нет?

— Я был в Зале Совета до того, как Аннабель убила мою сестру, — сказал Джулиан. Эмма почувствовала, как её спина застыла; остальные определённо заметят, как ровно он говорил о Ливви? — Я видел, как люди реагировали на Горация. И на похоронах тоже, когда он говорил. Есть те, кто против него. Я предлагаю нам связаться с Нижнемирцами, с фейри, с колдунами и с Сумеречными Охотниками, которые, мы знаем, против Когорты, чтобы создать большую коалицию.

Он думает о Ливви в Туле, — осознала Эмма. Её бунтарях — Нижнемирцы и Сумеречные Охотники вместе. Но он тогда должен говорить бунтари. Свободные воины. Ливви вдохновляла людей сражаться… Уголком глаза она увидела, как Киран поднялся и тихо вышел из комнаты. Марк и Кристина смотрели, как он уходит.

— Это слишком опасно, — сказал Джейс, полным сожаления голосом. — Мы можем привести предателя прямо к нам. Мы не можем просто следовать твоим догадкам о том, во что верят люди…

— Джулиан самый умный человек из всех, кого я знаю. — сказал Марк решительно. — Он не ошибается в том, что чувствуют люди.

— Мы верим ему, — сказал Алек. — Но мы не можем рисковать, приводя кого-то, кто может открыть наши секреты Когорте. Лицо Джулиана всё ещё было неподвижным, только его глаза двигались, скитаясь по столу, изучая лица его компаньонов.

— То, что хорошо в Когорте, это то, что они вместе. Они объединены. Мы же поодиночке кидаемся в опасность, чтобы спасти от неё других. Что если вместо этого, мы все выступим вместе. Мы будем более могущественными…

Джейс его перебил.

— Это хорошая идея, Джулиан, но мы не можем просто сделать это. Джулиан затих, но Эмма почувствовала, что ему есть ещё, что сказать. Он не собирался давить. Возможно, если бы он был в себе, но не этот Джулиан. Алек поднялся на ноги.

— Я и Магнус лучше отправимся в Нью-Йорк на эту ночь. Если мы все собираемся идти в Идрис, мы должны отправить детей к моей маме. Мы можем привести Саймона и Иззи обратно с нами.

— Мы останемся здесь, — сказал Джейс, имея в виду себя и Клэри. — Это место всё ещё уязвимо к атакам Когорты. Мы будем первой линией защиты.

— Мы все должны быть готовы. — сказала Клэри. — Если можно, Хелен, мы поднимемся в оружейную, посмотрим нужно ли заказать что-то… — она остановилась. — Мы полагаю, не можем обратится к Железным Сёстрам, не так ли?

— Они против правительства в Идрисе, — сказала Алина. — Но они закрыли себя в Адамантовой Цитадели. Они до сих пор не ответили ни на одно сообщение.

— Существуют другие пути достать оружие. — сказал Тай. — Есть Сумеречный Рынок. Эмма напряглась, задаваясь вопросом, скажет ли кто-то, что технически Сумеречный Рынок был недоступен для Сумеречных охотников. Никто не сказал.

— Хорошая идея, — сказал Джейс. — Мы можем достать оружие, если надо — тайные хранилища есть в каждой церкви и святом месте в Лос-Анджелесе, но…

— Но вы не сражаетесь с демонами, — сказал Кит. — Не так ли? Джейс одобрил его долгим взглядом; было сложно не заметить их сходство, когда они были так близко.

— Необычный ребёнок, — сказал он, и они с Клэри направились в оружейную. Марк тоже был на ногах; он вышел из комнаты вместе с Кристиной, и Тай с Китом скоро последовали за ними. Дрю осталась с Тавви и его игрушкой. Посреди рассеяния, Магнус посмотрел на Джулиана через стол, его кошачьи глаза были острыми.

— Ты останься, — сказал он. — Я хочу поговорить с тобой. Хелен и Алина выглядели любопытными. Алек поднял бровь.

— Хорошо, — сказал он.

— Я пойду позвоню Иззи и дам ей знать, что мы на пути обратно. Он бросил взгляд на Алину и Хелен. — Мне бы не помешала помощь в сборах, Магнус пока не совсем готов к этому. Он врёт, чтобы убрать их из комнаты, — подумала Эмма. Невидимое общение между Магнусом и Алеком было легко прочитать: ей было интересно, видят ли люди то же самое между ней и Джулианом. Было ли очевидно, когда они бесшумно вели разговор? Не то, чтобы они делали это после возвращения из Туле. Магнус начал поворачиваться к Эмме, но Джулиан сразу же встряхнул головой.

— Эмма знает, — сказал он. — Она может остаться. Магнус снова сел, пока остальные покидали комнату. Через мгновение, она стала пустой, не считая их троих: Эммы, Джулиана и Магнуса. Магнус рассматривал двух Сумеречных Охотников тихо, его твёрдые глаза двигались от Эммы к Джулиану и обратно.

— Когда ты сказал Эмме о заклинании, Джулиан? — Магнус спросил, его голос обманчиво ласковый. Эмма заподозрила, что в этом вопросе было больше, чем то, что было очевидно. Тёмные брови Джулиана свелись вместе.

— Так скоро, как смог. Она знает, что я хочу, чтобы ты снял его с меня.

— Ах, — сказал Магнус. Он облокотился на софу. — Ты умолял об этом заклинании. — сказал он. — Ты был в отчаянии, в опасности. Уверен ли ты, что хочешь, чтобы я его убрал?

Яркий солнечный свет превратил глаза Джулиана в цвет тропических океанов в журналах; он был одет в кофту с длинными рукавами, которая подходила к его глазам, и он был таким красивым, что это заставило её сердце запинаться в груди. Но это была красота статуи. Его выражение лица было почти пустым; она совсем не могла прочитать его. Они почти не говорили после той ночи в её комнате. Возможно прошло достаточно времени, чтобы он забыл, что значит чувствовать что-либо; возможно он не хочет этого больше. Может он ненавидит её. Может это было бы к лучшему, если бы он действительно ненавидел её, но Эмма никогда бы не смогла поверить, что было бы лучше, если бы он больше никогда ничего не чувствовал.

После мучительно момента тишины, Джулиан потянулся вниз и закатал его левый рукав. На его предплечье не было бинта. Он протянул свою руку Магнусу.

ТЫ В ЛОВУШКЕ.

Цвет ушёл из лица Магнуса.

— Мой Бог, — сказал он.

— Я вырезал это на моей руке в Туле, — сказал Джулиан, — Когда я получил обратно свои эмоции, я смог понять, каким убогим я был без них.

— Это … жестоко, — Магнус определённо дрожал. Его волосы стали довольно лохматыми, подумала Эмма. Редко можно было увидеть Магнуса менее, чем идеально причёсанным. — Но, я полагаю, ты всегда был решительным. Я говорил с Хелен, пока вы отсутствовали, и она подтвердила мне, что ты управлял Институтом сам довольно долгое время. Прикрывая Артура, который никогда не оправился после своего опыта у фейри.

— Как это относится к заклинанию? — сказал Джулиан.

— Звучит так, словно тебе всегда нужно было принимать непростые решения. — сказал Магнус. — Для себя, для людей, о которых ты заботишься. Это похоже на ещё один сложный выбор. Я всё ещё знаю меньше, чем мне бы хотелось, о последствиях проклятия парабатаев. Хотя, мой друг исследовал это, и из того, что он мне сказал, угроза действительно реальная. — выглядело так, словно он терпит боль. — Возможно тебе будет лучше так, как есть.

— Это не так, — сказал Джулиан. — И ты знаешь, что это не сказано на эмоциях. Не смотря на горечь в его голосе, его тон был ровным. — Без моих эмоций, без моих чувств, я худший Сумеречный Охотник. Я принимаю более скверные решения. Я не доверял бы кому-то, кто не испытывает ничего ни к кому. Я не хотел бы, чтобы он принимал решения, влияющие на других людей. А ты хотел бы?

Магнус выглядел задумчивым.

— Сложно сказать. Ты очень умён. Джулиан не выглядел так, словно комплимент как-то повлиял на него.

— Я не всегда был умным в том смысле, что ты имеешь в виду. С момента, когда мне исполнилось двенадцать, когда мой отец умер и дети стали моей ответственностью, я должен был научиться лгать. Манипулировать. Если это ум, то я имел его. Но я знал, где остановиться. Магнус поднял брови.

— Джулиан без чувств, — сказала Эмма. — не знает, где остановиться.

— Мне понравилась твоя идея ранее, — сказал Магнус, смотря на Джулиана с любопытством. — Поднять сопротивление. Почему ты не продвигал её больше?

— Потому что Джейс не ошибался, — сказал Джулиан. Мы можем быть преданы. Обычно, я мог бы обойти это. Найти решение. Но не так, как сейчас. — он дотронулся до своего виска, хмурясь. — Я думал, я смогу думать яснее без эмоций. Но другое правда. Я не могу думать вообще. Не так, как следует.

Магнус колебался.

— Пожалуйста, — сказала Эмма.

— Тебе будет нужен план, — сказал Магнус. — Я знаю, твоим планом до этого было изгнание, но это было, когда Роберт мог вам помочь. Гораций Дирборн не станет.

— Дирборн не станет, но другой Инквизитор может. Мы должны избавиться от Когорты в любом случае. Существует шанс, что следующий Инквизитор будет рассудительным. — сказал Джулиан.

— У них нет истории в рассудительности, — сказал Магнус. — И мы не знаем временные рамки здесь. — он стучал пальцами по столу.

— У меня есть идея, — сказал он наконец. — Вам она не понравится.

— Что насчёт той, которая нам понравится? — предложила Эмма.

Магнус одарил её тёмным взглядом, — Существует несколько вещей, который в экстренной ситуации, разрушат вашу связь. Смерть, что я не рекомендую. Укус вампира — сложно устроить, но тоже может привести к смерти. Избавление от меток и превращение в примитивного. Возможно, наилучший вариант.

— Но только Безмолвные Братья могут это сделать, — сказала Эмма. — И мы не можем к ним добраться сейчас.

— Есть Джем, — сказал Магнус. — Мы оба видели, как срывают метки. И он сам был Безмолвным Братом. Вместе мы можем это устроить. — он выглядел очень больным. — Это будет больно и неприятно, но другого выбора нет…

— Я сделаю это, — Эмма сказала быстро. — Если проклятье начнёт сбываться, тогда избавьте меня от меток. Я смогу это вынести.

— Я не… — Джулиан начал. Эмма задержала дыхание; настоящий Джулиан никогда бы не позволил ей предложить это. Она должна заставить его согласится, до того, как Магнус снимет заклинание.

— Мне не нравится это идея, — наконец сказал Джулиан, выглядя почти озадаченным, словно его собственные мысли удивили его. — Но если нет другого выбора, то хорошо.

Магнус одарил Эмму долгим взглядом. — Я приму это как обязывающее обещание. — он сказал после паузы. Он протянул руку, покрытую кольцами. — Джулиан. Подойди сюда. Эмма наблюдала в агонии ожидания — а если что-то пойдёт не так? Что если Магнус не сможет убрать заклинание? — пока Джулиан подошёл к колдуну и сел на стул лицом к нему.

— Соберись с духом, — сказал Магнус. — Это будет шоком. Он потянулся и дотронулся до виска Джулиана. Джулиан дёрнулся, когда вспышка света вылетела из пальцев Магнуса к его коже; она исчезла, словно улетел светлячок, и Джулиан откинулся назад, неожиданно тяжело дыша.

— Я знаю, — руки Джулиана дрожали. — Я уже проходил через это в Туле. Я могу … сделать это снова.

— Это сделало тебя больным в Туле, — сказала Эмма. — На пляже.

Джулиан посмотрел на неё. И сердце Эммы подпрыгнуло: в этом взгляде было всё, всё от её Джулиана, её парабатая, лучшего друга и первой любви. В нём была сияющая связь, которая всегда объединяла их. Он улыбнулся. Осторожная улыбка, задумчивая. В ней она увидела тысячи воспоминаний: о детстве и солнечном свете, играющем в воде, пока она заполняла пляж, о Джулиане, который всегда сохранял лучшие и самые большие ракушки для неё. Аккуратно держал её руки в своих, когда она резала их об осколки стекла и была слишком мала для иратце. Он кричал, когда они зашивали их, потому, что знал, что она не хотела, хотя боль и была ужасной. Он попросил прядь её волос, когда им обоим исполнилось двенадцать, потому, что он хотел научится рисовать этот цвет. Она помнила, как они сидели на пляже, когда им было шестнадцать; лямка её купальника сползла, и она вспомнила, как он резко перехватил дыхание, прежде чем быстро отвернуться. Как она могла не знать? — подумала она. Что он чувствовал. Что она сама чувствовала. То, как они смотрели друг на друга, не было тем, как Алек смотрел на Джейса, или Клэри на Саймона.

— Эмма, — прошептал Джулиан. — Твои метки… Она потрясла головой, слёзы горчили в горле. Это сделано. Выражение его лица разбило ей сердце. Он знал, что не было смысла спорить, что это его метки должны быть сорваны, подумала Эмма. Он мог читать её снова, так же, как она могла читать его.

— Джулиан, — сказал Магнус. — Дай мне свою руку. Левую.

Джулиан оторвал свой взгляд от Эммы и протянул Магнусу свою, покрытую шрамами, руку. Магнус с неожиданной мягкостью пробежал своими пальцами с голубыми искрами по предплечью Джулиана, и высеченные буквы одна за одной померкли и исчезли. Когда он закончил, он отпустил Джулиана и посмотрел между ним и Эммой.

— Я дам вам немного хороших новостей. — сказал он. — Вы не были парабатаями, когда были в Туле. Это было ранение вашей связи, которое исцеляется. Поэтому у вас будет небольшой промежуток времени, во время которого ваша связь будет слабее. Хвала Ангелу.

— Как долго? — спросила Эмма.

— Это зависит от вас. Любовь могущественна, и чем больше вы вместе, чем больше позволяете себе чувствовать, то, что чувствуете, тем сильнее она будет. Вы должны держаться подальше друг от друга. Не говорить друг с другом. Попытайтесь даже не думать друг о друге. — он взмахнул руками, словно осьминог. — Если обнаружите, что с нежностью думаете друг о друге, ради Бога, остановите себя в тот же момент.

Оба они пялились на него.

— Мы не можем делать это вечно, — сказала Эмма.

— Я знаю. Но, надеюсь, когда с Когортой будет покончено, у нас будет новый Инквизитор, который подарит вам изгнание. И надеюсь, это случится скоро.

— Изгнание — это довольно горький подарок. — сказал Джулиан.

Улыбка Магнуса была полна печали.

— Многие подарки такие.

* * *

Найти Кирана было не сложно. Он не ушёл далеко; стоял в коридоре возле одного из окон, которое выходило на холмы. Его ладонь была прижата к стеклу, словно он дотрагивался до песка и пустынных цветов через преграду.

— Киран, — сказал Марк, останавливаясь, прежде, чем он достиг его. Кристина тоже остановилась; было что-то отдалённое в выражении лица Кирана, что-то далёкое. Неловкость, которая была между ними с прошлой ночи всё ещё присутствовала, запрещая обычные жесты комфорта.

— Я боюсь, что мои люди будут убиты, а моя страна разрушена, — сказал Киран — Что вся красота и магия фейри испарится и исчезнет.

— Фейри сильные, волшебные и мудрые, — сказала Кристина. — Они пережили века смертных. Эти — эти culeros не смогут уничтожить их.

— Я не забуду красоту фейри, и ты тоже. — сказал Марк. — Но до этого не дойдёт.

Киран повернулся, чтобы посмотреть на них невидящими глазами.

— Нам нужен хороший Король. Мы должны найти Адаона. Он должен забрать трон у Обана и покончить с этим безумием.

— Если ты хочешь найти Адаона, мы найдём его. Хелен знает, как связаться с Нене. Она может попросить Нене найти его в Благом Дворе. — сказала Кристина.

— Я не хочу предполагать, что она сделает это ради меня. — сказал Киран.

— Она знает, как дорог ты для меня, — сказал Марк, и Кристина кивнула соглашаясь. Хелен, наполовину фейри сама, она определённо поймёт. Но Киран только полузакрыл глаза, словно терпя боль.

— Я благодарю вас. Вас обоих.

— Нет нужды в формальностях… — начала Кристина.

— Нет, есть, — сказал Киран. — То, что было у нас прошлой ночью — я был счастлив в те моменты, и я знаю, что у нас их больше не будет. Я потеряю одного из вас и, вполне возможно, потеряю обоих. На самом деле, это кажется наиболее вероятным исходом. Он смотрел от Марка к Кристине. Никто из них не двигался и не говорил. Момент растягивался больше и больше; Кристина чувствовала себя парализованной. Она желала потянуться к обоим из них, но, возможно, они уже всё решили? Может, это было действительно невозможно, как сказал Киран. Он, должно быть, знал. И Марк выглядел так, словно испытывал сильные мучения — он не выглядел бы так, если бы не имел тех же страхов, что и она? И Киран… Рот Кирана сжался в ровную линию.

— Простите меня. Я должен идти. Кристина смотрела, как он поспешил прочь, исчезая в тенях в конце коридора. За окном, она увидела, как Алек и Магнус выходят из задней двери Института в яркий солнечный свет. Клэри и Джейс следовали за ними. Было ясно, что они прощаются. Марк прижался спиной к окну.

— Хотел бы я, чтобы Киран понял, что будет хорошим Королём. Свет через окно обрамил его бледные волосы в золото. Его глаза горели янтарём и сапфиром. Её золотой мальчик. Хотя тьма Кирана была такой же привлекательной, в своём смысле.