Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Это определённо был не первый поцелуй, и даже не второй. Пальцы другого Джулиана скользили по спине другой Эммы, определённо наслаждаясь ощущением её голой кожи. Его пальцы нашли её бедра, покрытые сатином, растопырились, притягивая её тело ближе; она подняла ногу и обвила его бедро, позволяя её голове упасть, чтобы он мог прижать губы к её горлу.

По-видимому, другой Джулиан очень уверенно целовался.

— Это самое ужасное, — сказала Эмма. Мы не только Омраченные в этом мире, мы ещё и публично выражаем свои чувства.

— Другие Омраченные скорее всего не переносят нас. — сказал Джулиан. — Эмма, это кажется недавним. Этот мир не мог отделиться от нашего давно.

— Тишина! — эхом раздался голос Себастьяна по пляжу, и толпа утихла. Альтернативные Эмма и Джулиан перестали целоваться, что было облегчением. — Джейс, поставь предательницу на колени.

Значит это была женщина. Джулиан смотрел на это с чувством того, что его желудок закручивается в петлю, в то время как Джейс поставил пленницу на колени и начал медленно снимать её повязку с глаз.

— Эш! — позвал Себастьян. — Эш, иди посмотри, моё дитя, и учись!

Джулиан почувствовал, как Эмма застыла в шоке позади него. Стражники зашевелились, и среди них появился Эш Моргенштерн, его выражение лица было жёстким.

С их последней встречи он изменился больше, чем Джейс или Себастьян. Он превратился из тринадцатилетнего мальчика в семнадцатилетнего; он больше не был худощавым подростком, он стал парнем на пороге зрелости, высоким и широкоплечим. Его ярко-белые волосы были коротко подстрижены, и он не носил алое одеяние Омраченных, лишь обычную белую рубашку и джинсы. И, тем не менее, у него все еще был шрам в форме икса на горле, его было не перепутать даже с такого расстояния.

Эш скрестил руки на груди.

— Я здесь, отец. — сказал он мягко, и Джулиана поразило, как это было необычно называть отцом того, кто выглядел только на пять лет старше его самого.

— Это Эш из нашего мира, — сказал Джулиан. — Тот, которого Аннабель привела через Портал.

Эмма кивнула.

— Его шрам. Я видела.

Джейс убрал остатки повязки от лица женщины на коленях. Эмма отступила назад, будто бы её ударили. Это была Мариза Лайтвуд. Её волосы были подстрижены очень коротко, её лицо измождённое. Эш наблюдал без всяких эмоций, как она оглянулась вокруг себя в тихом ужасе. Серебряная цепь свисала с его шеи, Джулиан не мог вспомнить у него такую у Фейри. Как много лет прошло для него здесь между его бегством от фейри в Портал и прибытием Эммы и Джулиана в Туле?

— Мариза Лайтвуд, — сказал Себастьян, обходя её маленьким кругом. Эмма не двигалась и не издала ни единого звука с тех пор, как вздрогнула. Джулиан задавался вопросом, вспоминала ли она Маризу в их мире, скорбящую возле костра ее бывшего мужа, но окруженную детьми и внуками? Эмма, должно быть, думала о собственных родителях, понял он. Задаваясь вопросом, живы ли они в этом мире. Но она не сказала ни слова. — Ты обвиняешься в пособничестве мятежникам против дела Павшей Звезды. Мы знаем, что ты делала это, поэтому суда не будет, потому что мы против него в любом случае. Но ты — ты совершила величайшую измену из всех. Ты пыталась разрушить связь между двумя братьями. Джейс и я — братья. Ты не его мать. Я — единственная его семья.

— Боже, — прошептала Эмма. — Это та странная связь, которая у них была, когда Себастьян контролировал Джейса, помнишь? Значит это случилось в этом мире…

— Я убил свою мать, Лилит, ради Джейса. — сказал Себастьян. — Теперь он убьет свою мать ради меня.

Джейс вытащил меч из ножен на его талии. Это было длинное, зловещее серебряное лезвие, которое мерцало красным в лунном свете. Джулиан снова подумал о Джейсе в их мире: смеющемся, шутящем, оживленном. Казалось, что это было чем-то большим, чем контроль. Будто бы этот Джейс был мертв изнутри.

Уголки губ Себастьяна приподнялись, он улыбался, но это была не человеческая улыбка.

— Последние слова, Мариза?

Мариза повернулась так, чтобы видеть Джейса. Напряженные изгибы ее лица, казалось, расслабились, и на мгновение Джулиан увидел Джона Карстаирса, смотрящего на Эмму, или свою собственную мать, смотрящую на него, смесь любви и печали.

— Ты помнишь, Джейс? — сказала она. — Ту песню, которую я пела тебе, когда ты был мальчиком.

Она начала петь, её голос высокий и дрожащий.

A la claire fontaine m’en allant promener J’ai trouv l’eau si belle que je m’y suis baign. Il y a longtemps que je t’aime, jamais je ne t’oublierai.

Джулиан немного знал французский, так что он узнал некоторые слова. Я любила тебя так долго. Я никогда тебя не забуду.

— Il y a longtemps que je t’aime, — Мариза пела, её голос поднимался, дрожа на самой высокой ноте.

Эш крепко схватился за собственные локти. Он отвернулся как раз в тот момент, когда Джейс занес свой меч и опустил его, отсекая голову Маризы от ее тела. Белая кость, красная кровь; ее тело упало на песок, голова покатилась, ложась на песок щекой вниз, глаза все еще были открыты. Она, казалось, все еще смотрела на Джейса.

Кровь забрызгала лицо Эша, его рубашку. Толпа аплодировала и кричала. Джейс наклонился, чтобы вытереть меч о песок, когда Себастьян подошел к Эшу, его улыбка из нечеловеческой превратилась во что-то другое. Что-то собственническое.

— Я надеюсь, это был полезный опыт, — сказал он Эшу./p>

— Я научился не надевать белое на казнь, — сказал Эш, вытирая руку о перед рубашки; на которой остались красные пятна. — Полезно.

— Когда мы получим Орудия Смерти, ты увидишь гораздо больше смертей, Эш.

Себастьян усмехнулся и снова повысил голос.

— Время кормежки, — объявил он, и слова разнеслись по пляжу. Внутри головы Джулиана был крик, рвущийся наружу; он бросил взгляд на Эмму и увидел такой же крик в её глазах. Возможно, он принадлежал им обоим. Она схватила его запястье с достаточной силой, чтобы размолоть мелкие кости.

— Мы должны уйти. Мы должны убраться отсюда.

Она запиналась; у Джулиана даже не было времени согласиться. Когда вампиры окружили тело Маризы, они отбежали к обрыву, пригибаясь.

Ночь была заполнена какофонией визгов и воплей, и воздухе витал медный оттенок крови. Эмма шептала:

— Нет, нет, нет. — пробормотала она себе под нос, споткнувшись о нижнюю ступеньку шаткой деревянной лестницы, и подорвалась бегом. Джулиан последовал за ней, изо всех сил стараясь не смотреть назад.

Ступеньки дрожали под их ногами, но держались; верхушка обрыва была в поле их зрения. Эмма достигла конца ступенек и закричала, внезапно исчезая из поля зрения. Взор Джулиана помутнел. Он не осознавал, как забрался на оставшиеся ступеньки, он просто оказался на вершине обрыва — знакомая трасса, ряды припаркованных машин, песок и трава под ногами — и там была Эмма, в хватке высокого, рыжего парня, знакомое лицо которого поразило Джулиана, словно удар в живот.

— Кэмерон? — сказал Джулиан недоверчиво. — Кэмерон Эшдаун?

Кэмерон выглядел примерно на девятнадцать — двадцать. Его густые рыжие волосы был подстрижены по-военному коротко. Он был худым и жилистым, одетый в коричневую футболку и камуфляжные брюки, ремень Сэма Брауна был перекинут по диагонали через его плечо. В него был засунут пистолет.

Его лицо исказилось в отвращении.

— Вы оба вместе. Я должен был догадаться.

Джулиан сделал шаг вперёд.

— Отпусти её, ты Омраченный кусок…

Глаза Кэмерона округлись с почти комическим удивлением, и Эмма воспользовалась моментом, чтобы свирепо ударить назад, поворачивая своё тело, чтобы доставить ему несколько быстрых ударов. Она отошла от него, пока он выпрямлялся, но он уже достал пистолет из кобуры.

Он наставил его на них обоих. Сумеречные Охотники не использовали пистолеты, но Джулиан мог сказать только по тому, как он держал его, что этот Кэмерон хорошо их знал. Если Кэмерон выстрелит, Джулиан подумал, должно быть время для него, чтобы закрыть Эмму. Он примет пулю, несмотря на то, что он ненавидел оставлять её здесь одну.

Кэмерон повысил голос.

— Ливия! — он позвал. — Ты захочешь увидеть это.

Грудь Джулиана превратилась в лёд. Он представил, что он всё ещё дышит, он должен был, или он умрёт, но он не мог чувствовать это, не мог чувствовать кровь в его теле или пульсацию его дыхания, или биение его сердца. Он видел только её, появляющуюся между двух машин: она шла к ним обычно, её длинные тёмные волосы Блэкторнов развевались ветром от моря.

Ливви.

Она выглядела примерно на семнадцать. Она носила чёрные кожаные штаны с патронташем вокруг её талии и серый топ с дырками под клетчатую рубашку. Её ботинки были на толстой подошве с кучей пряжек. На её запястьях были тканевые браслеты с короткими метательными ножами в них. Шрам — один из многих — был на её лице, с верха левого виска, через её глаз, на середину щеки. Она держала полуавтоматическое ружьё, и, пока она шла к ним, подняла его без усилий и наставила прямо на Джулиана.

— Это они, — сказал Кэмерон. — Не знаю, что они делают вдали от других Омраченных.

— Кому какая разница? — сказала Ливви. — Я собираюсь убить их, и они бы поблагодарили меня за это, если бы всё ещё имели души.

Джулиан поднял руки. Радость видеть её, неконтролируемая и дурманящая, сражалась с паникой.

— Ливви, это мы…

— Даже не пытайся, — она фыркнула. Она умело вскинула дробовик. — Я бы сказала вам молиться, но Ангел мёртв.

— Послушай… — Эмма начала, но Ливви начала наставлять пушку на неё; Джулиан сделал шаг к своей сестре, и потом Кэмерон, о присутствии которого Джулиан почти забыл, сказал:

— Подожди.

Ливии застыла.

— Лучше бы это было важно, Кэм.

Кэмерон указал на Джулиана.

— Его воротник разорван… — Он встряхнул головой нетерпеливо. — Покажи ей, — сказал он Джулиану.

— Твои руны, — прошептала Эмма, и Джулиан, осознав, что происходит, потянул свой воротник вниз, чтобы показать Ливви руны на его груди. Хотя непостоянные руны Джулиана — Ночное Видение, Тихая Ходьба, Точный Удар — оказались серыми, его руна парабатаев осталось чёрной и чёткой.

Ливви застыла.

— Омраченные не переносят рун Нефилимов, — сказал Джулиан. — Ты знаешь это, Ливви.

— Я знаю, ты думаешь, что мы Омраченная версия Эммы и Джулиана, — сказала Эмма. — Но мы видели их. Они на пляже. — она указала. — Серьёзно. Посмотри.

Вспышка сомнения отразилась на лице Ливви.

— Кэмерон. Иди посмотри.

Кэмерон подошёл к краю обрыва и всмотрелся вниз через бинокль. Джулиан задержал дыхание; он мог сказать, что Эмма задержала своё тоже.

— Да, они там, — Кэмерон сказал после длинной паузы. — И они целуются. Мерзость.

— Они всегда делали это до того, как стали Омраченными. — сказала Ливви. — Некоторые вещи никогда не меняются.

Эмма подняла левую руку, чтоб показать руну Ясновидения.

— Мы Сумеречные Охотники. Мы знаем тебя, Ливви. И мы любим тебя…

— Перестань, — сказала Ливви свирепо. — Прекрасно, возможно вы и не Омраченные, но это всё ещё может быть какое-то демоническое изменение формы…

— Это ангельские руны, — сказал Джулиан. — Мы не демоны…

— Тогда кто вы? — Ливви крикнула, и её голос раздался с ужасной безнадёгой и одиночеством, таким тёмным и непостижимым. — Что я должна думать о том, кто вы?

— Мы всё ещё мы, — Эмма сказала. — Джулс и Эмма. Мы из другого мира. Того, где Себастьян не у власти. Того, где есть руны. — Ливви смотрела на неё безучастно.

— Лив, — сказал Кэмерон, опуская свой бинокль. — Вечеринка на пляже подходит к концу. Они поднимутся сюда в любую секунду. Что мы делаем?

Ливви колебалась, но только секунду. Джулиан догадался, что много времени на принятие решения не было роскошью, которую имела эта версия его сестры. — Давай возьмём их обратно в Брэдбери, — сказала она. — Возможно, Диана вернётся. Она видела много — она может знать, что здесь происходит.

— Диана? Диана Рэйберн? — сказала Эмма с облегчением. — Да, возьмите нас к Диане, пожалуйста.

Кэмерон и Ливви обменялись взглядами полнейшего недоумения.

— Хорошо, прекрасно, — сказала Ливви наконец. Она указала на Джип Вранглер с тонированными окнами, припаркованный на обочине трассы. — Забирайтесь в машину, оба, на заднее сидение. И даже не пытайтесь сделать ничего весёлого. Я снесу ваши головы сразу же.

* * *

Ливви ехала с дробовиком, что означало, что она сидела на пассажирском сидении с дробовиком у неё на коленях. С другой стороны от нее Кэмерон вел машину с такой скоростью, что это совершенно не вязалось с тем несчастным, слегка ленивым Кэмероном, которого Эмма знала в собственном мире. Он без труда объехал огромные выбоины на асфальте Тихоокеанского побережья, похожие на вмятины в боку старой машины.

Джулиан был тихим, он смотрел в свое окно с шокированной увлеченностью… Смотреть было почти не на что, если не считать разрушенной дороги, освещенной фарами, но сама темнота пугала. Отсутствие фонарей, дорожных знаков и освещенных окон само по себе шокировало, как будто смотришь на лицо без глаз.

Свет наконец-то прорезался из тьмы, когда они достигли конца трассы, где туннель соединял его с автострадой 10. Справа от них был пирс Санта Моники, знакомая пристань теперь была в руинах, словно гигант разбил ее топором. В воде валялись куски дерева и бетона. Только старая карусель была не тронута. Она подсвечивалась, срывающаяся музыка лилась через ее колонки. Затемненные, нечеловеческие фигуры цеплялись за спины старомодно покрашенных пони, их дрожащее хихиканье раздавалось в ночном воздухе. Лица пони, казалось, превратились в истерзанные, визжащие маски.

Эмма отвернулась и обрадовалась, когда машина въехала в тоннель, отрезав ей вид на карусель.

— Пирс был одним из первых мест, атакованных адскими тварями, — сказал Кэмерон, бросая взгляд на заднее сидение. — Кто знал, что демоны любят парки развлечений?

Эмма прочистила горло.

— Сходят с ума по торту «муравейнику»?

Кэмерон сухо рассмеялся.

— Всё та же старая Эмма. Саркастичная перед лицом опасности.

Ливви бросила на него острый взгляд.

— Я предполагаю, нам не стоит спрашивать про Диснейленд, — сказал Джулиан ровным голосом.

Джулиан определённо не ожидал, что Кэмерон и Ливви засмеются, но то, как они оба напряглись, предполагало, что что-то действительно ужасное случилось в Диснейленде. Эмма решила на продолжать это. Были более важные вопросы.

— Когда всё это произошло? — спросила она.

— Сразу после Тёмной войны. — ответила Ливви. — Когда Себастьян выиграл.

— Так он всё ещё атаковал все Институты? — спросила Эмма. Она не хотела думать об этом, не хотела даже предполагать малейшей возможности, что её родители могли быть живы в этом мире, но в ее голосе все равно прозвучала надежда. — Лос-Анджелес тоже?

— Да, — сказала Ливви. Её голос был ровным. — Твои родители были убиты. Наш отец стал Омраченным.

Эмма вздрогнула. Она знала, что не было никакой реальной надежды, но это всё ещё ранило. И Джулиан должно быть думал о своём отце, она знала. Она хотела протянуть к нему руку, но воспоминание об безэмоциональном Джулиане прошедшей недели удержало её.

— В нашем мире эти вещи тоже произошли, — сказал Джулиан после долгой паузы. — Но мы выиграли войну.

— Себастьян умер, — сказала Эмма. — Клэри убила его.

— Клэри Фэйрчайлд? — спросил Камерон. Его голос был неразборчивый от удивления. — Она была убита демоном Лилит в битве при Буррене.

— Нет, — сказала Эмма упрямо. — Клэри и её друзья выиграли битву при Буррене. Есть картины об этом. Она спасла Джейса мечом Глориусом и они выследили Себастьяна в Эдоме, он никогда не побеждал…

Ливви постучала короткими ногтями по стволу пушки.

— Хорошая история. Значит, вы утверждаете, что пришли из места, где Себастьян мёртв, демоны не бродят по улицам, и Сумеречные Охотники всё ещё имеют ангельские силы?

— Да, — сказала Эмма.

Ливви повернулась, чтобы посмотреть на неё. Шрам, прорезанный через её глаз, был злобно красный в алом свете луны.

— Хорошо, если там всё так отлично, что вы делаете здесь?

— Это не были спланированные каникулы. Не всё в нашем мире идеально. — сказала Эмма. — Далеко от этого, на самом деле.

Она взглянула на Джулиана, и, к её удивлению, увидела, что он тоже смотрит на неё, отражая её кричащий взгляд своим собственным. Эхо их прошлого мгновенного общения взорвалось: — Должны ли мы сказать Ливии, что она мертва в нашем мире? Эмма слегка встряхнула головой. Ливви пока не верила им не о чём. Эта часть информации не поможет.

— Пора на выход, — сказала Кэмерон.

Снаружи было несколько огней, освещающих дорогу, и Эмма могла видеть редкие огни на равнине города вдали. Хотя это не выглядело как Лос-Анджелес ночью. Бриллиантовые цепи белого света исчезли, сменившись неровными пятнами света. Огонь горел где-то на далеком холме. Перед ними массивная трещина разделяла дорогу, словно кто-то аккуратно прорезал бетон. Кэмерон отъехал от трещины, выбирая ближайший съезд. Он приглушил фары, когда они выехали на улицу, и медленно проехал через жилой квартал.

Это была обыкновенная улочка Лос-Анджелеса с одноэтажными домами. Большинство из них были заколочены досками, занавески задернуты, внутри виднелись лишь крошечные проблески света. Многие из них были совершенно темными, а на некоторых виднелись следы взлома, двери сорваны с петель, на белых оштукатуренных стенах виднелись пятна крови. Возле бордюра стояло несколько брошенных машин с открытыми дверями, словно люди, которые владели ими, были…вытащены, когда пытались выбраться отсюда.

Печальнее всего было осознавать, что здесь когда-то жили дети: разорванный игровой комплекс, изогнутый трехколесный велосипед, лежащий посреди дороги. Качели, раскачиваемые ветром.

Поворот дороги неясно вырисовывался перед ними. Когда Кэмерон развернул машину, фары высветили странное зрелище. Семья, двое родителей и двое детей, мальчик и девочка, сидели за столом для пикника на лужайке. Они молча ели жареное мясо, капустный и картофельный салат. Все они были смертельно бледны.

Эмма повернулась, чтобы посмотреть на них.

— Что с ними происходит?

— Отрёкшиеся, — сказала Ливви, изгибая губы в отвращении. — Они примитивные, которые верны Себастьяну. Он управляет Институтами теперь и защищает примитивных, которые поклялись ему в верности. Половина оставшихся примитивных в мире Отрёкшиеся.

— Что насчёт другой половины? — спросил Джулиан.

— Мятежники. Свободные воины. Ты можешь быть тем или другим.

— Вы мятежники? — спросила Эмма.

Кэмерон рассмеялся и нежно посмотрел на Ливви.

— Ливия не просто мятежница. Она самая крутая из них всех.

Он мягко дотронулся до задней части шеи Ливви. Эмма надеялась, что голова Джулиана не взорвётся прямо сейчас. Ливви определённо больше не было пятнадцать, но она всё ещё была маленькой сестрой Джулиана, в каком-то смысле. Торопливо, Эмма сказала:

— Сумеречные Охотники и примитивные объединены, как мятежники? Что насчёт Нижнемирцев?

— Сумеречных Охотников больше нет. — сказала Ливви. Он подняла левую руку. Сзади не было руны Ясновидения. Если бы Эмма прищурилась, она подумала, что могла бы разглядеть проблеск шрама в том месте, где она однажды была — тень тени. — Сила Ангела разрушена. Стило не работают, руны исчезают, словно призраки. Себастьян Моргенштерн ходил от Института к Институту и убивал всех, кто не поклялся в верности ему. Он открыл мир демонам, и они пропитали землю демоническим ядом и разрушили стеклянные башни. Идрис был захвачен, а Адамантова Цитадель разрушена. Ангельская магия не работает. Демоническая магия — единственная магия здесь. — Она усилила хватку на ружье. — Большинство тех, кто был однажды Сумеречными Охотниками, теперь Омраченные.

Мир без Сумеречных Охотников. Мир без ангелов. Они оставили жилой квартал позади, и ехали по бульвару Сансет, как догадалась Эмма. Трудно было сказать, когда исчезли уличные знаки. Наконец-то, на дороге появились другие машины, и даже некоторое замедление в движении. Эмма посмотрела в сторону и увидела бледного вампира за рулем Субару в следующей полосе. Он посмотрел на нее и подмигнул.

— Мы подъезжаем к контрольному пункту. — сказал Кэмерон.

— Позвольте нам разобраться, — сказала Ливии. — Не разговаривайте.

Машина замедлилась ход; впереди Эмма могла видеть полосатые барьеры. Большинство строений на бульваре были разрушенными ракушками. Они проезжали мимо здания, разрушенные стены которого окружали почти не тронутый внутренний двор, который определенно когда-то был вестибюлем офисного здания. Демоны толпились везде: на столбах перевернутой мебели, карабкались по разрушенным стенам, кормились из металлических кормушек с темной вязкой жидкостью, которая, возможно, была кровью. В центре комнаты стоял шест, к которому была привязана женщина в белом платье, кровь просачивалась сквозь него. Ее голова склонилась на бок так, словно она потеряла сознание.

Эмма начала отстегивать свой ремень.

— Мы должны сделать что-то.

— Нет! — сказала резко Ливви. — Тебя убьют, и нас убьют тоже. Мы не можем больше так защищать мир.

— Я не боюсь, — сказала Эмма.

Ливии бросила на неё злой взгляд.

— А стоило бы.

— Контрольный пункт, — рявкнул Кэмерон, и машина дёрнулась вперёд, остановившись перед барьерами. Кэм опустил окно возле сидения водителя, и Эмма почти выпрыгнула из своего сидения, когда безглазый демон со сморщенным, словно старый виноград, лицом подался к машине. Он носил серую униформу с высоким воротником, и хотя у него не было ни носа, ни глаз, у него был рот, который разрезал его лицо.

— Документы, — прошипел он.

Кэмерон поднял рукав и протянул левую руку, оголяя запястье. Эмма заметила проблеск метки на его внутренней части запястья, над пульсом, как раз в тот момент, когда демон показал серый, шершавый язык, который выглядел как длинный, мёртвый червяк, и лизнул запястье Кэмерона.

Пожалуйста, Эмма подумала, не позволь мне блевануть в этой машине. Я помню эту машину. Мы с Кэмероном делали кое-что на заднем сидении этой машины. О, Боже, этот демон лизнул его запястье. Вся машина воняет плотью демона.

Что-то накрыло её руку, что-то тёплое и успокаивающее. Она мигнула. Джулиан переплёл свои пальцы с её. Удивление резко вернуло её в себя.

— Ах, мистер Эшдаун, — сказал демон. — Я не узнал вас. Хорошего вечера.

Он отошел, и Кэмерон нажал на газ. Они проехали несколько блоков, до того, как кто-то заговорил.

— Что это было с… — Джулиан начал.

— Языком! Я знаю! — Эмма сказала. — Что за чёрт?

— … демон назвал тебя мистер Эшдаун? — Джулиан закончил.

— Моя семья Отрёкшиеся — верны Павшей Звезде, — сказал Кэм коротко. — Они управляют Институтом здесь для Себастьяна. Участники Легиона Звезды отмечены специальной татуировкой.

Ливви показала им внутреннюю часть её правого запястья, где был нарисован знак, звезда внутри круга. Тот же знак, что был на баннерах Себастьяна ранее.

— Мой фальшивый. Вот почему Кэмерон ведёт. — сказала Ливви. Она посмотрела на него с насмешливой нежностью. — Его семья не знает, что он не верен звезде.

— Я не могу сказать, что я удивлена, что Пейдж и Ванесса оказались предателями, — сказала Эмма и увидела, как Ливви бросила на неё странный взгляд. Удивление, что она знала, кто такие Пейдж и Ванесса? Согласие? Эмма не была уверена.

Они добрались до центра Лос-Анджелеса, района, где была очень большая демоническая активность даже в их мире. Здесь улицы были на удивление многолюдными, Эмма увидела свободно разгуливающих вампиров и фейри, и даже перепрофилированный магазин, рекламирующий кроваво-молочные шейки в окне. Мимо пробежала группа больших кошек, и когда они повернули головы, Эмма увидела, что у них лица человеческих младенцев. Никто на тратуаре не решался смотреть на них дважды.

— Значит Нижнемирцы, — сказал Джулиан. — Как они вписываются сюда?

— Ты не хочешь этого знать, — ответила Ливви.

— Мы хотим, — сказала Эмма. — Мы знаем колдунов, мы можем попытаться связаться с ними здесь, получить помощь…

— Колдунов? — рявкнула Ливви. — Здесь нет колдунов. Когда Себастьян открыл двери адским тварям, колдуны начали заболевать. Некоторые умерли, а остальные… Их человечность исчезла, и они превратились в демонов.

— В демонов? — переспросила Эмма. — Полностью?

— Что насчёт Магнуса? — спросил Джулиан. — Магнуса Бейна?

Эмма почувствовала, как холод пробежал сквозь неё. До сих пор они не спрашивали о состоянии тех, кого знали. Она подозревала, что оба из них находили эту перспективу пугающей.

— Магнус Бейн был одной из первых великих трагедий. — сказала Ливви, будто бы повторяя старую историю, которую все знали. — Бейн осознал, что превращается в демона. Он умолял своего бойфренда, Александра Лайтвуда, убить его. Алек сделал это и потом направил меч на себя. Их тела были найдены вместе в руинах Нью-Йорка.

Джулиан сделался белее бумаги. Эмма опустила руки, чувствуя, что может потерять сознание. Магнус и Алек, которые всегда были символом всего хорошего, так ужасно погибли.

— Это колдуны, — сказала Ливви. — Народ фейри в альянсе с Себастьяном и в основном живёт в защищённом королевстве фейри, хотя некоторые любят посещать наш мир, делать маленькие шалости. Вы понимаете.

— Я не уверен в этом, — сказал Джулиан. — Королевство фейри защищено?

— Фейри были в альянсе с Себастьяном во время Тёмной войны, — сказала Ливви. — Они потеряли многих своих воинов. Благая Королева сама была убита. Себастьян наградил их после войны, дав им то, что они хотели — изоляцию. Входы к фейри закрыты из этого мира, и любой человек и даже Отреченный, который угрожает одним из немногих оставшихся в этом мире фейри, жестоко наказывается.

— Благая Королева никогда не имела … ребёнка? — спросил Джулиан.

— Она умерла без детей, — сказала Ливви. — Неблагой Король объединил оба Двора и управляет там сейчас. Его наследник — принц Эрик, или, по крайней мере, это то, что мы слышали. Немного новостей от фейри выходят наружу.

Значит здесь не было второго Эша, подумала Эмма. Определённо хорошо, так как одного Эша казалось было более чем достаточно.

— Насчет оборотней, все стаи рассеяны. — сказал Кэмерон. — Несколько одиноких волков есть, одни присоединились к Себастьяну, другие мятежники вместе с нами, большинство были убиты. Вампиры справляются немного лучше, потому что демоны не так любят их есть — они уже мертвы.

— Есть несколько вампирских кланов, которые присоединились к Себастьяну. — сказала Ливви. — Они поклоняются ему и верят, что, когда они съедят всех в Туле, он поведёт их в мир с большим количеством людей и крови.

— Рафаэль Сантьяго говорит, что они идиоты, и что, когда все люди умрут, то они будут голодать. — сказал Кэмерон.

— Рафаэль Сантьяго всё ещё жив? В нашем мире он мёртв. — сказал Джулиан.

— Что ж, одно очко Туле, — сказала Ливви с кривой улыбкой. — Когда мы доберёмся до здания, вы увидите…

Она оборвала себя, когда человек ринулся прочь от аллеи. Мальчик-подросток, грязный и худой, волосы свисали спутанным комком. Его одежда была грязной, разорванный кусок свисал с одного плеча.

Ливви напряглась.

— Не давший клятву человек, — сказала она. — Демоны могут охотиться за ними ради развлечения. Кэм…

— Ливви, мы не должны. — сказал Кэмерон.

— Съезжай на обочину! — рявкнула Ливви. Кэмерон надавил на тормоза, отбрасывая их всех вперёд; Джулиан был на ногах, вытягивая руку, чтобы поймать плечо Ливви и не позволить ей удариться головой.

Она бросила на него удивленный взгляд. Потом она стряхнула его руку и опустила окно, высовываясь, чтобы сказать парню:

— Мы здесь!

Парень изменил курс и припустил в их сторону. Позади него, что-то появилось в конце аллеи. Что-то выглядящее словно сделано из теней и шероховатых чёрных крыльев. Оно нырнуло в его сторону с невероятной скоростью и Ливви выругалась.

— Он не сможет этого сделать.

— Он может. — сказал Кэмерон. — Десять баксов.

— Что за чёрт? — сказала Эмма. Она потянулась к замку на двери и открыла её, Джулиан схватил её за рукав туники, утягивая её назад, и шероховатая тень была на парне, словно хищная птица на мыши. Он издал один полный ужаса вопль, когда оно схватило его, и они оба поднялись в небо, скрываясь в пепельном воздухе.

Кэм надавил на газ; несколько проходящих мимо уставились на них. Эмма тяжело дышала. Примитивные не должны были быть убиты демонами.

Сумеречные Охотники должны были помогать им.

Но здесь не было Сумеречных Охотников.

— Ты должен мне четыре тысячи долларов, Кэм. — сказала Ливви безучастно.

— Ага, — сказал Кэмерон. — Я отдам их тебе, как только мировая банковская система будет восстановлена.

— Что насчёт нашей семьи? — сказал Джулиан резко. Он отпустил рукав Эммы, она почти забыла, что он его держал. — Кто-нибудь из них здесь, Ливия?

Рот Ливви согнулся в напряжённую линию.

— Я всё ещё не убеждена, что ты Джулиан. — сказала она. — И моя семья — это моё дело.

Они резко свернули с улицы, и на секунду Эмма подумала, что они врежутся в знакомо выглядящую структуру из коричневого кирпича — знаменитое даунтаунское строение Брэдбэри, удивительно всё ещё стоящее. За то чувствовалось как в последнюю минуту, стена кирпичей и песчаника поднялась, и они заехали в тёмное пространство, похожее на пещеру.

Гараж. Они вылезли из машины, и Кэмерон подошёл поговорить с девочкой в камуфляжных штанах и чёрном топе, которая повернула металлическую ручку, после чего дверь гаража закрылась. Это была пластина из кирпичей и металла, управляемая умно соединённым между собой комплектом двигателей.

— У нас здесь свой собственный генератор, — сказала Ливви. — И мы делаем многое своими руками. Нам не надо, чтобы Омрачённые отследили нас по использованию электроэнергии. — Она закинула ружьё обратно в машину. — Пойдёмте.

Они пошли за ней к двери, которая вела к просторной прихожей. Это было очевидно, что они были внутри огромного офисного здания. Стены были кирпичные и мраморные, пол плиточный, а наверху они могли видеть запутанный лабиринт из мостиков, металлических лестниц и мерцание старой металлической конструкции.

Ливви прищурилась на них обоих.

— Хорошо, — она сказала.

— Хорошо, что? — спросила Эмма.

— Вы только что прошли коридор, стены которого забиты солью, золотом и холодным железом. — сказала Ливви. — Старый сумасшедший миллионер построил это место. Он верил в призраков и нафаршировал это место всем, что могло бы отогнать сверхъестественное. Некоторое из этого до сих пор работает.

Дверь позади них хлопнула. Вернулся Кэмерон.