Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Дивия сказала, что Диана ещё не вернулась. — сказал он. — Ты хочешь, чтобы я взял этих двоих наверх, чтобы они подождали?

— Да. — Ливви устало провела задней частью предплечья по лбу. — Они прошли сюда. Возможно они безобидны.

— Ты имеешь в виду, что возможно я твой брат. — сказал Джулиан.

Спина Ливви напряглась.

— Я не говорила этого. — она указала на Кэмерона. — Приведи их в одну из комнат для новичков. Удостоверься, что на этаже есть охрана.

Без лишних слов, она развернулась и пошла прочь, направляясь к одной из металлических лестниц. Джулиан резко выдохнул, смотря ей в след. Эмма не могла ничего сделать; её сердце отозвалось болью от его выражения лица. Он выглядел так, словно был разрушен изнутри. Изображение его, качающего свою сестру, пока она истекала кровью в зале Совета поднялось, словно кошмар, перед ее глазами.

Она догнала Ливви на лестнице; Ливви повернулась к ней, и шрамы на её лице ранили Эмму снова, будто бы она могла чувствовать боль при их получении.

— Серьёзно? — сказала Ливви. — Чего ты хочешь?

— Я тебя умоляю, Ливви, — сказала Эмма, и Ливви подняла брови. — Ты знаешь, что это Джулиан. В своём сердце, ты знаешь. В машине он пытался защитить тебя от удара головой, так же, как защищал всегда; он не мог этого не делать. Никто не может сыграть или имитировать это.

Ливви напряглась.

— Ты не понимаешь. Я не могу…

— Возьми это. — Эмма впихнула свой телефон в руки Ливви. Ливви пялилась на него, словно никогда раньше не видела Айфон. Потом она потрясла головой.

— Возможно ты будешь удивлена услышать это, но у нас здесь не много сотового покрытия, — сказала она.

— Мило, — сказала Эмма. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на фотографии.

Она нажала на телефон трясущимися пальцами.

— Изображения последних пяти лет. Смотри — здесь Дрю.

Она услышала, как Ливви задержала дыхание.

— И Марк на пляже, а здесь свадьба Хелен и Алины. И Тай в прошлом месяце…

Ливви издала глухой звук.

— Тай жив в вашем мире?

Эмма застыла.

— Да, — прошептала она. — Да, конечно он жив.

Ливви усилила хватку на телефоне. Она повернулась и взлетела по лестнице, её ботинки стучали по железной конструкции. Но не до того, как Эмма увидела, её глаза мерцали от слёз.

Глава 18

Восстанет ад

Пока Джулиан и Эмма следовали за Кэмероном через вестибюль Брэдбери, они миновали несколько групп повстанцев Ливви. Во всяком случае, именно так Джулиан и называл их. Это были люди Ливви; несомненно, она была важна здесь. Он чувствовал гордость за нее, в то же время, он чувствовал, как тысячи других эмоций пронзали его — радость, отчаяние, ужас, страх, горе, любовь и надежда. Они обрушились на него, как море во время прилива.

И томление тоже. Острое желание к Эмме, что чувствовалось, словно ножи в его крови. Когда она говорила, он не мог перестать смотреть на ее рот, как ее верхняя губа изогнулась, будто идеальная форма арки. Из-за этого он умолял Магнуса отключить свои чувства к ней? Он не мог вспомнить, было ли это так прежде или сейчас было хуже. Он тонул.

— Смотри, — прошептала Эмма, касаясь его руки, и его кожа горела там, где она коснулась его. Стоп, сказал он себе яростно. Стоп. — Это Майя Робертс и Бэт Веласкес.

Благодарный за отвлечение, Джулиан оглянулся и увидел девушку, которая была представителем оборотней в Совете в его реальности. Ее волосы были двумя густыми косами, и она спускалась по лестнице рядом с красивым молодым человеком в шрамах, которого Джулиан признал ее парнем. Как у Ливви, их одежда выглядела так, словно ее стащили из армейского магазина. Военные куртки, камуфляж, сапоги и патронные ремни.

В этом мире было много пуль. Передние двери здания были заколочены, доски укреплены цементом, чтобы удержать их на месте. На рядах гвоздей рядом с дверьми висели огнестрельные орудия всех форм и размеров; коробки с патронами были сложены на полу. На стене рядом кем-то было написано красной краской «АНГЕЛЫ И СВЯТИТЕЛИ НЕБЕСНЫЕ, ЗАЩИТИТЕ НАС».

Они проследовали за Кэмероном еще один пролет лестницы из дерева и железа. Внутренняя часть здания, вероятно, когда-то была потрясающе красивой, когда сквозь окна и стеклянную крышу проникал свет. Даже сейчас это было поразительно, хотя окна и крыша были заколочены, а терракотовые стены потрескались. Электрические фонари горели желтым натрием, а паутина лестниц и узких угловых мостиков шла сквозь сумеречный мрак, пока они проходили мимо стражей повстанцев, вооруженных пистолетами.

— Много пушек, — сказала Эмма, немного нерешительно, когда они достигли верхнего этажа.

— Пули не оказывают действия на демонов, но они все равно уничтожат плохого вампира или Омраченного, — сказал Кэмерон. Они проходили вдоль аллеи. За железной балюстрадой слева была зияющая тьма атриума; правая стена была испещрена дверьми. — Раньше в этом здании был филиал Лос-Анджелесского полицейского департамента, когда тут была полиция. Демоны вытащили их за считанные минуты, но они оставили много глоков. Он замолчал. — Вот мы и пришли.

Он открыл обычную деревянную дверь и включил свет. Джулиан последовал за Эммой в комнату: когда-то очевидно это был офис, приспособленный под спальню. Комнаты для новичков, сказала Ливви. Там был письменный стол и открытый шкаф, где висела пестрая коллекция одежды. Стены покрывала бледная штукатурка и дорогое старинное дерево, и через дверной проем Джулиан мог разглядеть маленькую ванную комнату, отделанную кафелем. Кто-то, казалось, нашел время, чтобы попытаться сделать это место немного красивее — лист металла прикрывал единственное окно, а оно было выкрашено в темно-синий цвет с маленькими желтыми звездами, и на кровати было красочное одеяло.

— К сожалению кровати небольшие, — сказал Кэмерон. — У нас не так много парочек. Есть презервативы в прикроватной тумбочке, к тому же.

Он сказал это как бы между прочим. Эмма покраснела. Джулиан пытался остаться безучастным.

— Кто-нибудь принесет вам еду, — добавил Кэмерон. — В шкафу есть энергетические батончики и изотоник, если вам не терпится. Не пытайтесь покинуть комнату — повсюду охранники. — Он заколебался в дверях. — И, добро пожаловать, — добавил он немного неловко и ушел.

Эмма без промедления обчистила шкаф ради энергетических батончиков и прихватила небольшой пакетик чипсов в качестве бонуса.

— Хочешь половину? — спросила она, подбрасывая Джулиану батончик и показывая чипсы.

— Нет. Он знал, что он должен быть голоден. Он едва мог вспомнить, когда они в последний раз ели. Но на самом деле он чувствовал, что ему немного не по себе. Сейчас он был наедине с Эммой, и это было ошеломляюще.

— Если Эш здесь, где Аннабель? — спросила она. — Они прошли через Портал вместе.

— Она может быть где угодно в Туле, — сказал Джулиан. — Даже если бы она нашла способ вернуться в наш мир, я сомневаюсь, что она бросит Эша.

Эмма вздохнула.

— Кстати, об этом, я думаю, мы должны поговорить о том, как мы попытаемся вернуться домой. Это не может быть невозможно. Если бы мы могли каким-то образом попасть в Фейри — там может быть кто-нибудь, кто-то, кто может колдовать …

— Разве Ливви не сказала, что входы в Фейри были отрезаны?

— Мы преодолевали препятствия прежде, — тихо сказала Эмма, и он знал, что она думает, как и он, о шипах вокруг Неблагой башни.

— Я знаю. — Джулиан не мог перестать смотреть на нее. Они оба были грязными, окровавленными, голодными и истощенными. Но вопреки тьме и хаосу этого мира, его Эмма горела ярче, чем когда-либо.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила она. Она бросила пустой пакет от чипсов в металлическую корзину для мусора. — Ешь свой батончик, Джулиан.

Он стянул обертку, прочищая горло.

— Мне, наверное, лучше спать на полу.

Она остановилась.

— Если хочешь, — сказала она. — Думаю, в этом мире мы всегда были парой. Не парабатаями. Я имею в виду, это логично. Если Темная война не обернулась так, как это было, мы бы никогда не…

— Как долго мы были здесь вместе, прежде, чем мы стали Омраченными? — сказал Джулиан.

— Быть может Ливви расскажет нам. В смысле, я знаю, что она на самом деле не Ливви. Не наша Ливви. Она Ливви, которой могла бы стать.

— Она жива, — сказал Джулиан. Он уставился вниз на свой энергетический батончик. Мысль о том, чтобы съесть его, вызвала у него тошноту. — И она прошла через ад. И меня не было здесь, чтобы защищать ее.

Карие глаза Эммы были мрачными и ясными.

— Тебе не все равно?

Он встретился с ней взглядом и впервые, будто прошла целая вечность, почувствовал, что она чувствует, чего он не мог делать так давно. Он чувствовал ее настороженность, ее душераздирающую боль, и он знал, что был единственным, кто причинил ей боль. Он отверг ее раз за разом, оттолкнул ее, сказал ей, что ничего не чувствует.

— Эмма, — Его голос срывался. — Заклинание-оно разрушено.

— Что?

— Когда Ливви и Кэмерон сказали, что никакой магии здесь нет, они это и имели в виду. Заклинание, которое Магнус наложил на меня, оно не работает здесь. Я испытываю чувства, снова.

Эмма просто пристально смотрела.

— Ты имеешь в виду ко мне?

— Да. — Когда она не шелохнулась, Джулиан сделал шаг вперед и обнял ее. Она стояла натянуто, как деревянная, руки по швам. Это было похоже на объятия со статуей. — Я чувствую все, — отчаянно сказал он. — Я чувствую, как раньше.

Она отстранилась от него.

— Ну, а я возможно нет.

— Эмма… — Он не приблизился к ней. Она заслужила личное пространство. Она заслужила все, чего бы она не пожелала. Должно быть, она построила плотину из слов, пока он находился под чарами, слов, которые было совершенно бессмысленно говорить его бесчувственной версии. Он мог только представить, какой цены ей это стоило. — Что ты имеешь в виду?

— Ты причинил мне боль, — сказала Эмма. — Ты меня сильно обидел. — Она вздрогнула. — Я знаю, что ты сделал это из-за заклинания, но ты дал наложить это заклинание на себя, не задумываясь о том, как оно повлияет на меня или твою семью или на твою роль как Сумеречного охотника. И я не хотела говорить тебе все это сейчас, потому что мы в этом ужасном месте, и ты только что узнал, что твоя сестра жива, в своем роде, и она выглядит как Безумный Макс, что на самом деле круто, но это единственное место, где я могу тебе сказать, потому что когда мы вернемся домой — если мы когда-нибудь вернемся домой — тебе будет все равно. — Она остановилась, будто запыхавшись. — Ладно. Хорошо. Я собираюсь принять душ. Если ты только подумаешь о том, чтобы пойти за мной в ванную поговорить, я пристрелю тебя.

— У тебя нет пушки, — отметил Джулиан. Это не особо помогло, Эмма вошла в ванную и захлопнула за собой дверь. Мгновение спустя раздался звук текущей воды.

Джулиан опустился на кровать. Его душа была укрыта от всех невзгод так долго, что впоследствии вновь приобретенное несовершенство эмоций напоминало колючую проволоку, врезавшуюся в его сердце, каждый раз, когда оно расширялось при вдохе.

Но это была не совсем боль. Был еще светлый поток радости, когда увидел Ливви, услышал ее голос. От гордости, наблюдая, как Эмма горит, словно огонь в Арктике, словно северное сияние. Казалось, голос зазвучал в его голове, ясно и четко; это был голос Благой Королевы.

Ты когда-нибудь задумывался, как мы соблазняем смертных жить среди фейри и служить нам, сын шипов? Мы выбираем тех, кто что-то потерял, и обещаем им то, чего люди желают более всего, прекращение их горя и страданий. Мало кто из них знает, что, как только они войдут в наши Земли, они окажутся в клетке и никогда больше не будут чувствовать счастье.

Ты в этой клетке, мальчик.

Обычно Королева вводила в заблуждение, но иногда была правдива. Горе может быть похоже на волка, разрывающего ваши внутренности, и вы сделаете все, чтобы остановить его. Он вспомнил свое отчаяние, когда глядел в зеркало в Аликанте, зная, что потерял Ливви и скоро потеряет Эмму, так же. Он отправился к Магнусу, словно потерпевший кораблекрушение человек, сражающийся на одинокой скале, зная, что может умереть на следующий день от жары или жажды, но отчаянно пытающийся спастись от бури.

А потом буря исчезла. Он был в эпицентре урагана, шторм вокруг него, но его не затронуло. Было похоже на прекращение страданий. Только теперь он узнал то, чего не мог видеть раньше: что он шел по жизни с черной дырой внутри себя, похожей на пустоту между порталами.

Даже в моменты, когда эмоция была настолько сильна, что, казалось, пробивала завесу, он чувствовал это в своем роде как бесцветное, безжизненное расстояние — Тай на вершине погребального костра Ливви, Эмма, в то время как шипы живой изгороди разрывали ее. Теперь он мог видеть это, все черное и белое, единственные цветные пятна были там, откуда текла кровь.

Раздался стук в дверь. Горло Джулиана было слишком напряжено, чтобы он мог говорить, но это, казалось, не имело значения: Кэмерон Эшдаун в любом случае ворвался, неся груду одежды. Он бросил ее в шкаф, вышел в коридор и вернулся с коробкой консервов, зубной пасты, мыла и других предметов первой необходимости. Положив ее на стол, он с преувеличенным вздохом распрямил плечи. — Джинсы и водолазки, перчатки и сапоги. Если вы вернетесь на улицу, скрывайте как можно больше, чтобы спрятать свои метки. Также есть консилер, если вы хотите заморочиться. Нужно что-нибудь еще?

Джулиан долго смотрел на него.

— Да, — сказал он, наконец. — На самом деле, нужно.

Кэмерон только ушел, бормоча, когда Джулиан услышал, что вода в ванной выключилась. Спустя мгновение появилась Эмма, завернувшись в полотенце, щеки розовые и светятся. Она всегда будет так выглядеть? Такие яркие цвета, золото ее волос, черные метки на бледной коже, мягкий карий цвет ее глаз…

— Прости, — сказал он, когда она потянулась к одежде на кровати. Она замерла. — Я только начинаю понимать, как сильно я сожалею.

Она пошла в ванную и через мгновение вышла в черных камуфляжных брюках и зеленой майке. Постоянные метки, обвивающие ее руки, выглядели суровыми и поразительными, напоминая, что ни у кого здесь их не было.

— Кто бы ни прикидывал на глаз наши размеры, он слишком переоценил мои параметры, — сказала она, застегивая свой ремень. — Лифчик, который они дали мне, огромен. Я могла бы носить его как шляпу.

Кэмерон вломился обратно снова без стука.

— Нашел, что ты просил, — сказал он и свалил кучу карандашей и блокнот для рисования Canson на колени Джулианна. — Должен признать, это впервые. Большинство новичков просят шоколад.

— У тебя есть шоколад? — спросила Эмма.

— Нет, — сказал Кэмерон, и потопал обратно из комнаты. Эмма смотрела ему вслед с озадаченным выражением лица.

— Мне действительно нравится этот новый Кэмерон, — сказала она. — Кто знал, что в нем есть такая оторва? Он был таким хорошим парнем, но…

— Он всегда имел своего рода тайную сторону, — сказал Джулиан. Он задался вопросом, было ли что-то во внезапном возвращении его эмоций, подразумевающее, что он не хотел скрывать вещи. Возможно, он пожалеет об этом позже. — Некоторое время назад он обратился к Диане, потому что был уверен, что Ансельм Найтшейд убивает детей-оборотней. Он не мог этого доказать, но у него были веские причины так думать. Его семья продолжала говорить ему бросить это, что Найтшейд имеет влиятельных друзей. Так, он привел его к нам, в институт.

— Вот почему тебе пришлось арестовать Найтшейда, — сказала Эмма, понимая. — Ты хотел, чтобы Конклав имел возможность обыскать его дом.

— Диана сказала мне, что они нашли подвал, полный костей, — сказал Джулиан. — Детей оборотней, как и сказал Кэмерон. Они проверили имущество в ресторане, и повсюду была магия смерти. Кэмерон был прав, и он по-своему противостоял своей семье. И он сделал это для Нежити, которых он не знал.

— Ты ни разу ничего не сказал, — заметила Эмма. — Не о Кэмероне или о тебе — почему ты на самом деле арестовал Ансельма. Есть люди, которые все еще обвиняют тебя.

Он одарил ее печальной улыбкой.

— Иногда ты должен позволять людям винить тебя. Если единственный другой вариант — позволить плохим вещам происходить, не имеет значения, что люди думают.

Она не ответила. Когда он взглянул на нее, она выглядела так, словно забыла обо всем о Кэмероне и Найтшейде. Ее глаза были широко открытыми и сияющими, когда она потянулась, чтобы коснуться нескольких карандашей, которые катились на кровати.

— Ты попросил художественные принадлежности? — прошептала она.

Джулиан посмотрел на свои руки.

— Все это время, начиная с заклинания, я бродил, потеряв свою суть, но дело в том, что я даже не замечал этого. Неосознанно. Но я чувствовал это. Я жил в черно-белом, а теперь цвет вернулся. — Он выдохнул. — Я говорю все не правильно.

— Нет, — сказала Эмма, — Я думаю, что понимаю. Ты имеешь в виду, что та часть тебя, которая чувствует, также является частью тебя, которая порождает многое.

— Говорят, что фейри крадут человеческих детей, потому что они сами не могут творить искусство или музыку. Как и колдуны или вампиры. Для создания искусства нужна смертность. Знание о смерти, о конечности бытия. Внутри нас есть огонь, Эмма, и когда он пылает, он обжигает нас, и жжение причиняет боль, но без его света я не вижу, как рисовать.

— Тогда рисуй сейчас, — сказала она охрипшим голосом. Она сунула несколько карандашей в его открытую руку и начала отворачиваться.

— Я сожалею, — сказал он снова. — Мне не следовало обременять тебя.

— Ты не обременяешь меня, — сказала она, все еще отвернувшись. — Ты напоминаешь мне, почему я люблю тебя.

От этих слов у него сжалось сердце, пронзенное болезненной радостью.

— Но ты все еще не прощен, — добавила она и подошла к шкафу. Он оставил ее одну рыться в парах носков и туфель, в поисках чего-нибудь, что могло бы подойти. Он хотел поговорить с ней — разговаривать с ней бесконечно, обо всем — но это должно быть на ее усмотрение. Не его.

Вместо этого он прислонил карандаш к бумаге и дал волю своему воображению, позволил образам, которые восстали внутри него и захватили его мозг, вытекать серебром Аликанте, Благой зеленью, Неблагим черным и кроваво-красным. Он изобразил Короля на своем троне, бледного, могущественного и несчастного. Он нарисовал Аннабель, держащую Эша за руку. Он изобразил Эмму с Кортаной в окружении шипов. Он нарисовал Друзиллу, всю в черном, убийственные вороны кружили позади нее.

Он ощущал, что Эмма прилегла рядом с ним и с любопытством наблюдала за ним, положив голову рукой. Она была в полусонном состоянии, губы приоткрыты, когда дверь снова распахнулась. Джулиан развернул альбом.

— Слушай, Кэмерон…

Но это был не Кэмерон. Это была Ливви.

Она сняла пояс с боеприпасами, но в остальном выглядела почти так же. В ярком свете спальни Джулиан мог видеть синяки под ее глазами.

— Кэмерон сказал, что ты попросил альбом и карандаши, — сказала она почти шепотом.

Джулиан не шевелился. Он наполовину чувствовал, что всякое движение может спугнуть ее, как будто он пытается заманить боязливое лесное создание ближе. — Хочешь посмотреть? — Джулиан протянул блокнот; она взяла его и пролистала, медленно, а затем быстрее. Эмма теперь бодрствовала, сжимая одну из подушек.

Ливви сунула блокнот обратно Джулиану. Она смотрела вниз; он не мог видеть ее лица, только две грани темных ресниц. Он почувствовал приступ разочарования. Она мне не верит; картины не имеют для нее значения. Я для нее не имею значения.

— Никто не рисует, как мой брат, — сказала она, глубоко вздохнув и медленно выдохнув. Она подняла голову и посмотрела прямо на Джулиана с неким недоумением, наполовину обиженно, наполовину с надеждой. — Кроме тебя.

— Ты помнишь, когда я пытался научить тебя рисовать, когда тебе было девять? — спросил Джулиан. — И ты поломала все мои карандаши?

Что-то похожее на улыбку коснулось края рта Ливви. На мгновение она была привычной Ливви, несмотря на шрамы и черную кожу. Секунду спустя, будто маска появилась на ее лице, и она была совсем другой Ливией, лидером повстанцев, воином в шрамах.

— Вам больше не нужно пытаться меня убедить, — сказала она. Она отвернулась, ее движения точные и военные. — Заканчивайте с приведением себя в порядок. Я встречусь с вами двумя в главном офисе через час.

* * *

— Мы никогда не встречались в этом мире? — Сказала Эмма. — Знаешь, мы с тобой.

Кэмерон чуть не упал вниз на несколько металлических ступенек. Они находились в лабиринте лестниц и мостиков, которые перекрещивались внутри здания Брэдбери.

— Конечно нет!

Эмма почувствовала, что слегка уязвлена. Она знала, что это пустяки, но иногда ты хочешь сосредоточиться на чем-то банальном, чтобы отвлечься от апокалипсиса. Кэмерон в ее мире был фактически ошеломляюще предан, всегда возвращался после того, как они расставались, посылал любовные записки и цветы, и картинки грустной ламы.

— Ты всегда была с Джулианом, — добавил Кэмерон. — Разве вы не вместе в твоем мире?

— Я прямо здесь, — сказал Джулиан обманчиво мягким тоном, что означало, что он раздражен.

— Я имею в виду, да, — сказала Эмма. — Во всяком случае, мы то сходились, то расходились. Временами удачно, временами неудачно. Мы с тобой недолго встречались, вот и все.

— У нас на самом деле нет времени для подобной личной драмы здесь, — сказал Кэмерон. — Трудно сосредоточиться на своей личной жизни, когда гигантские пауки преследуют тебя.

Кэмерон был довольно забавным здесь, подумала Эмма. Если бы он был таким забавным дома, их отношения могли бы продлиться дольше.

— Когда ты говоришь это, на сколько «гигантские» конкретно? — спросила она. — Больше мусорных баков?

— Дети нет, но остальные… — сказал Кэмерон с внушающей ужас улыбкой. — Мы пришли — заходите и не говорите Ливви, что мы встречались в вашем мире, потому что это странно.

Они нашли Ливви в другом переделанном офисе — этот, очевидно, когда-то был скорее чердаком, большим и просторным и, вероятно, наполненным светом до того, как окна были забиты. Участки кирпича чередовались с полированным деревом на стенах, а десятки старинных фруктовых этикеток, рекламирующих калифорнийские яблоки, груши и апельсины, висели между заколоченными окнами. Группа из четырех элегантных современных диванов образовала квадрат вокруг стеклянного журнального столика. Ливви бездельничала на одном из диванов, попивая из стакана что-то темно-коричневое.

— Это не алкоголь, не так ли? — Джулиан звучал устрашающе. — Тебе не следует пить.

— Завтра и ты начнешь пить, — сказала Ливви и указала на бутылку Джека Дэниэлса на стеклянном столе. — Просто говорю. — Она махнула рукой. — Располагайтесь.

Они устроились на диване напротив нее. В комнате также был камин, но решетка была забита металлом некоторое время назад. Кто-то с чувством юмора нарисовал пламя на металле. Очень жаль. Эмма порадовалась бы огню. Это было бы, как что-то естественное.

Ливви покрутила стакан в своих руках.

— Итак, я вам верю, — сказала она. — Вы те, кем представляетесь. А это значит, я знаю, что вы хотите задавать вопросы.

— Да, — сказал Джулиан. Он откашлялся. — Марк? — Сказал он. — Тай? Хелен, и Дрю…

— Но вы также, вероятно, хотите выбраться отсюда, — прервала Ливви. — Так как вы оказались здесь случайно, и ваш мир, похоже, гораздо лучше.

— Мы должны уйти, — сказала Эмма. — Дома есть люди, которых могут ранить или даже убить, если мы не вернемся…

— Но мы хотим взять тебя с нами, — сказал Джулиан. Эмма знала, что он собирается сказать это; они не обсуждали это, но это никогда не было вопросом. Конечно, Джулиан хотел, чтобы Ливви вернулась с ними. Ливви сделала длинный, медленный кивок.

— Хорошо, — сказала она. — У вас вообще есть причина думать, что вы можете вернуться? Межпространственное путешествие это не просто.

— Мы только начали обсуждать это, — сказала Эмма. — Но мы что-нибудь придумаем. — Она говорила с большей уверенностью, чем чувствовала.

Ливви подняла руку.

— Если есть какой-либо шанс, что вы сможете уйти, вы действительно уверены, что хотите знать, что случилось со всеми? Потому что я каждый божий день желаю, чтобы я не знала.

Не сводя глаз с Ливви, Джулиан сказал:

— Чего я желаю, так это чтобы я был здесь ради тебя.

Взгляд Ливви отдалился.

— Вы были, я думаю. Вы оба. — Она подтянула колени под себя. — Вы спасли наши жизни, когда пожертвовали собой, чтобы вывести нас из Манхэттена в тот день, когда он пал.

Эмма вздрогнула.

— Нью-Йорк? Почему мы были в Нью-Йорке?

— Была Битва при Буррене, когда все пошло не так, — сказала Ливви. — Там была Клэри, Алек и Изабель Лайтвуд, Магнус Бэйн, а также Хелен и Алина, конечно. Они побеждали. Джейс находился под властью Себастьяна, но Клэри владела Глориусом, мечом Ангела. Она собиралась освободить его, когда появилась Лилит. Она сбросила меч в ад и ранила Клэри. Хелен и остальным посчастливилось сбежать живыми. — Это была важная победа Себастьяна. После этого он объединил силы с Дивным Народцем. Они ворвались Аликанте, а мы спрятались в зале Соглашений. Сумеречные охотники сражались — наш отец сражался — но Себастьян был слишком силен. Когда Аликанте пал, группа колдунов открыла портал для детей. Только до пятнадцати лет. Нам пришлось оставить Хелен и Марка. Дрю кричала, когда они вырвали ее из рук Хелен и провели нас через Портал в Манхэттен. Катарина Лосс и Магнус Бейн создали временное убежище там. Война шла в Идрисе. Мы получили сообщение от Хелен. Марк был захвачен Дивным Народцем. Она не знала, что они сделают с ним. Я до сих пор не знаю. Я надеюсь, что он в Фейри, там зелено и ярко, и он забыл всех нас.

— Он не забыл, — сказал Джулиан низким голосом. — Марк не забыл.

Ливви едва моргнула, быстро, как будто ее глаза щипало.

— Хелен и Алина продолжали сражаться. Иногда мы получали огненное сообщение от них. Мы слышали, что странные серые пятна начали появляться в Броселиндском лесу. Они называли их «Гниль». Оказалось это порталы для демонов.

— Порталы для демонов? — спросила Эмма, садясь прямо, но Ливви была захвачена своей историей, вращая стакан снова и снова в своих руках, так быстро, что Эмма была удивлена, что он еще не искрит.

— Демоны хлынули в Идрис. Дивный Народ и Омраченные изгнали Сумеречных Охотников из Аликанте, и демоны убили их. Мы были в Нью-Йорке, когда узнали, что Идрис пал. Все хотели узнать имена погибших, но информации не было. Мы не могли выяснить, что случилось с Хелен и Алиной, выжили они или подверглись обращению в Омраченных- мы не знали. Мы знали, что не долго будем в безопасности. Себастьян не заботился о сохранении секретов от примитивного мира. Он хотел сжечь все. Демоны стали появляться повсюду, безудержно бегая, убивая людей на улицах. Гниль распространялась, появляясь по всему миру. Она отравляла все, к чему прикасалась, и маги стали заболевать. Спустя два месяца убежище было разрушено. Улицы были полны монстров, и магам становилось все хуже и хуже. Чем они сильнее, тем больше магии они используют, тем быстрее они заболевают и тем больше шансов превратиться в демонов. Катарина бежала, чтобы никому не причинить вреда. Вы слышали, что случилось с Алеком и Магнусом. Убежище рухнуло, и дети оказались на улицах. — Она посмотрела на Джулиана. — Это была зима. Нам некуда было идти. Но ты держал нас вместе. Ты сказал, во что бы то ни стало, мы должны оставаться вместе. Мы живы, потому что мы вместе. Мы никогда не покидаем друг друга.

Джулиан прочистил горло.

— Похоже на правду.

Глаза Ливви сверлили его.

— Перед тем, как уйти, Катарина Лосс организовала несколько поездов, чтобы доставить детей Сумеречных Охотников и Нежити по всей стране. Демоны распространялись с востока на запад, и ходили слухи, что в Калифорнии все чисто. Мы вышли со станции Белых Равнин — шли всю ночь, а ты нес Тавви. Он был очень голоден. Мы все были голодны. Вы продолжали пытаться дать нам свою еду, особенно Тай. Мы добрались до станции, и последний поезд уезжал. Вот когда мы их увидели. Омраченных. Они пришли за нами в красных одеждах, как после дождя из крови. Они собирались убить нас всех, прежде чем мы доберемся до поезда. Ты даже не поцеловал нас на прощанье, — сказала Ливви слабым голосом. — Вы только подтолкнули нас к поезду. Вы кричали, чтобы мы шли дальше, сказали мне присматривать за младшими. И вы пошли за Омраченными с мечами наготове. Мы могли видеть, как вы сражаетесь с ними, когда поезд отъезжал — только вы двое и пятьдесят Омраченных на снегу.

— По крайней мере, мы погибли, защищая их, — подумала Эмма. Это было слабое утешение.

— И теперь нас осталось четверо, — сказала Ливви, и потянулась за бутылкой виски. — Я и Тай, Дрю и Тавви. Я делала то, что ты сказал. Я присматривала за ними. Поезда движутся медленно зимой. Мы встретили Кэмерона где-то возле Чикаго — к тому времени мы все начали переходить с поезда на поезд, обменивая еду на спички, и тому подобное. Кэмерон сказал, что мы должны отправиться в Лос-Анджелес, что его сестра там, и она сказала, что все в порядке. Конечно, когда мы оказались на станции Юнион, оказалось, что Пейдж Эшдаун присоединилась к Легиону Звезд. Это то, как они называли себя. Мы их называли Предатели. Она стояла там, улыбаясь кровавому убийству с дюжиной Омраченных вокруг нее. Кэмерон оттолкнул меня, и мы с Таем побежали. Мы тянули Дрю и Тавви с нами. Они плакали и кричали. Они думали, что мы возвращаемся домой. Я не думаю, что мы осознавали, как все плохо, до этого момента. Демоны охотились на беззащитных людей на улицах, и мы ничего не могли сделать. Наши метки постепенно исчезали. Мы слабели с каждым днем. Руны и лезвия серафима не работали. У нас не было ничего, чтобы бороться с демонами, поэтому мы прятались. Как трусы.

— Во имя Ангела, Ливви, не думаешь же ты, что могла сделать еще что-то. Тебе было десять лет, — сказала Эмма.

— Никто больше не говорит «Во имя Ангела». -Ливви взяла бутылку и налила еще Джека Дэниэлса. — По крайней мере, было не холодно. Я помнила, что ты сказал, Джулс, заботиться о младших. Тай не…он не… он был младше меня в действительности, но он был разбит. Его сердце было разбито, когда мы потеряли тебя. Он любил тебя так сильно, Джулс.

Джулиан не говорил. Он был бледен, как снег в истории Ливви. Эмма провела рукой по кушетке, прикоснулась пальцами к его. Они были ледяными. Этот мир был чистой сущностью его ночных кошмаров, подумала Эмма. Место, где его братья и сестры были оторваны от него, где он не мог защитить их, когда мир вокруг них рухнул во тьме и пламени.

— Мы спали в переулках, в заброшенных домах убитых людей, — сказала Ливви. — Мы крали еду в супермаркетах. Мы никогда не оставались в одном месте более двух ночей. Тавви кричал во сне каждую ночь, но мы были осторожны. Я думала, что мы были осторожны. Мы спали внутри колец из соли и железа. Я пыталась, но… — Она сделала глоток виски. Эмма поперхнулась бы; Ливви, казалось, привыкла к нему. — Однажды ночью мы спали на улице. В развалинах Гроува. Там еще были магазины с едой и одеждой. Я окружила нас солью, но сверху появился демон Шинагами — он был быстрым пятном с крыльями и когтями, словно ножи. Он вырвал у меня Тавви — мы оба кричали. — Она сделала рваный вздох. — Там был этот глупый декоративный фонтан. Тай запрыгнул сбоку и атакавал Шинагами, метнув нож. Я думаю, он попал в него, но без рун просто… им не будет вреда. Демон все еще держал Тавви. Он просто развернулся и пронзил длинным когтем горло Тай-Тая. — Она, похоже, не заметила и не беспокоилась о том, что назвала его детским именем. Она крепко сжимала свой стакан, ее глаза были пустые и отчаявшиеся. — Мой Тай, он упал в фонтан, и всюду была вода и кровь. Шинагами исчез. Тавви уже не было. Я вытащила Тая наружу, но он умер на моих руках.

Умер на моих руках. Эмма крепче сжала руку Джулиана, видя его на возвышении в Зале Совета, он держал Ливви, в то время как жизнь и кровь покидали ее.

— Я поцеловала его. Я сказала ему, что я его любила. И я пошла, взяла кувшин с бензином и сожгла его тело, чтобы демоны его не нашли. — Ее губы изогнулись. — И тогда остались только я и Дрю.

— Ливия… — Джулиан наклонился вперед, но его сестра подняла руку, словно пытаясь отразить то, что он собирался сказать дальше. — Позволь мне закончить, — сказала она. — Я зашла так далеко. — Она выпила еще и закрыла глаза. — После этого Дрю перестала разговаривать. Я сказала ей, что мы собираемся идти в Институт и получить помощь. Она ничего не сказала. Я знала, что там не было никакой помощи. Но я подумала, что мы могли бы присоединиться к Легиону Звезд — мне было все равно. Мы шли по шоссе, когда подъехала машина. Это был Кэмерон. Он увидел, что мы были окровавлены и оголодали. И что нас было только двое. Он не задавал вопросов. Он рассказал нам об этом месте, здании Брэдбери. Он примкнул к сопротивлению. Тогда это было очень маленьким предприятием, но было два бывших Сумеречных Охотника, которые когда-то охотились на демона здесь. Они сказали, что это старое, прочное здание, полное соли и железа, легко запечатываемое. Кроме того, так как Лос-Анджелесский департамент полиции арендовал помещение, здесь был запас оружия. Мы присоединились к остальным и помогли им проникнуть. Даже Дрю помогла, хотя она все еще не разговаривала. Мы начали укреплять здание и распространяли информацию о том, что те, кто сопротивляется Себастьяну, приветствуются здесь. Люди приехали из Нью-Йорка, Канады и Мексики, со всех концов. Мы медленно наращивали население, создали убежище для беженцев.

— Так Дрю все еще..? — Начала Эмма, но Ливви продолжила.

— Два года назад она вышла с разведывательной группой. И не вернулась. Это происходит все время.

— А вы искали ее? — спросил Джулиан.

Ливви безжизненно взглянула на него.

— Мы не можем пойти за исчезнувшими людьми здесь, — сказала она. — Мы не делаем спасательных операций. Они получат больше людей для убийства. Если бы я исчезла, я не стала бы ожидать, что кто-нибудь придет за мной. Я надеюсь, что они не будут такими глупыми. — Она поставила стакан. — Так или иначе, теперь вы знаете. Такова история.

Они смотрели друг на друга, трое из них, долгие минуты. Затем Джулиан встал. Он обошел стол, поднял Ливви и обнял ее так сильно, что Эмма увидела, как она задохнулась от удивления. Не отталкивай его, подумала она, пожалуйста, не надо.

Ливви не стала. Она зажмурилась и ухватилась за Джулиана. Они долго обнимали друг друга, словно два тонущих человека, цепляющихся за один спасательный плот. Ливви прижалась лицом к плечу Джулиана и всхлипнула.

Эмма встала на ноги и подошла к ним, не вмешиваясь в объятия, а нежно поглаживая волосы Ливви. Ливви подняла голову с плеча Джулиана и слегка улыбнулась.

— Мы собираемся вернуться в наш мир, — сказал Джулиан. — Тай жив там. Каждый жив там. Мы возьмем тебя с нами. Тебе там самое место, не здесь.

Эмма ждала, что Ливви спросит о ее собственной судьбе в их мире, но она не сделала этого. Вместо этого она немного отстранилась от Джулиана и покачала головой — не сердито, а с огромной грустью.

— Есть вещи, которые я должна сделать здесь, — сказала она. — Мы не просто забаррикадировались здесь в ожидании смерти. Мы боремся, Джулс.

— Боже, Ливви, — сказал он полу-разбитым голосом. — Это так опасно…

— Я знаю, — сказала она и легонько потрепала его за лицо так, как иногда делала, когда была маленькой девочкой, когда знакомая форма черт лица успокаивала. После этого она отошла, разрывая объятие. Она пригладила волосы назад и сказала:

— Я не рассказала вам о Безмолвных Братьях.

— Безмолвных Братьях? — Эмма была озадачена.

— Когда Идрис пал, Безмолвные Братья были убиты, но перед смертью они опечатали Безмолвный Город с Чашей Смерти и Мечом Смерти внутри. Никто не смог войти. Даже Себастьян. И он отчаянно хочет этого.

— Зачем ему Орудия Смерти? — спросил Джулиан.

— У него есть вариант Кубка, который управляет Омраченными, — объяснила Ливви. — Но он хочет подчинить нас себе. Он думает, что если ему удастся собрать вместе Орудия Смерти, он сможет контролировать то, что осталось от Нефилимов — превратить нас из мятежников в рабов.

— Себастьян сказал что-то на пляже, — вспомнила Эмма, — об Орудиях смерти.

— У нас есть свои люди внутри, как Кэмерон, — сказала Ливви. — Ходят слухи, что Себастьян приближается к тому, чтобы найти вход в Город. — Она замешкалась. — Это будет означать наш конец. Все, что мы можем сделать, это надеяться, что он не справится, или что прогресс будет медленным. Нам его не остановить.

Эмма и Джулиан посмотрели друг на друга.

— Что если мы сможем найти колдуна? — Предложила Эмма. — Кого-то, кто мог бы помочь вам попасть в Город Молчания первыми?

Ливви колебалась.

— Мне нравится ваш энтузиазм, — сказала она. — Но колдуны все мертвы или обратились в демонов.

— Выслушай меня, — сказала Эмма. Она думала о Кристине в Неблагом Дворе: Это не лей-линии. Это гниль. — Ты говорила о том, как демоны попали в Идрис через пятна гнили. У нас они тоже есть в нашем мире, хотя демоны еще не прибывают. И наши колдуны тоже заболевают — самые старые и сильные первыми. Они не превращаются в демонов — пока, во всяком случае, — но болезнь та же.

— И? — спросил Джулиан. Он смотрел на нее с глубоким уважением. Эмму всегда хвалили за ее боевые навыки, но только Джулиан придавал ей уверенности, что она сообразительна и умна. Внезапно она поняла, насколько сильно скучала по этому.

— В нашем мире есть один колдун, который невосприимчив к болезни, — сказала Эмма. — Тесса Грей. Если у нее иммунитет здесь тоже, она возможно в состоянии помочь нам.

Ливви пристально смотрела.

— Ходят слухи о Последнем Колдуне, но я никогда не видела Тессу здесь, в Лос-Анджелесе. Я даже не знаю, жива ли она еще.

— У меня есть способ связаться с ней, — Эмма подняла руку. — Это кольцо. Может быть, это сработает здесь. Стоит попробовать.

Ливви перевела взгляд с кольца на Эмму. Она говорила медленно.

— Я помню это кольцо. Ты постоянно носила его. Брат Захария дал его тебе, в то время как мы были на Манхеттане, но оно было утеряно, когда тебя — когда Эммы не стало.