Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Ах, — Аннабель все еще улыбалась. — Когда я открою Портал, возьмите Эша с собой. Здесь он в опасности.

— Эша? — недоверчиво повторил Джулиан.

— Кажется, как раз здесь у Эша все хорошо, — сказала Эмма, опуская глок. — Я имею в виду, может быть ему действительно скучновато из-за не такого большого выбора видеоигр с тех пор, как Себастьян убил всех тех, кто делал здесь видеоигры, знаешь. Или у него, быть может, разрядится батарейка. Но я бы не сказала, что это все квалифицируется, как опасность.

Лицо Аннабель потемнело.

— Он слишком хорош для этого места, — сказала она. — И, более того, когда мы впервые оказались здесь, я привела его к Себастьяну. Я верила, что Себастьян позаботится об Эше, потому что он его отец. И действительно, какое-то время он это делал. Но ходят слухи о том, что утечка энергии, направленная на удержание такого количества Омраченных постепенно разрывает Себастьяна. Жизненные силы Омраченных отравлены. Бесполезны. Но Эш — нет. Я верю, что в конечном итоге он убьет Эша и использует его значительную жизненную силу, чтобы омолодить самого себя.

— Никто не в безопасности, так? — подметил Джулиан. Он явно не был впечатлён.

— Этот мир хорош для меня, — сказала Аннабель. — Я ненавижу Нефилимов и достаточно сильна, чтобы защитить себя от демонов.

— И Себастьян позволяет тебе мучить Нефилимов, — сказала Эмма.

— В самом деле. Я наношу им те раны, которые наносил мне Конклав в своё время. — В ее голосе не было никаких эмоций, не было даже слабого намёка на злорадство, только смертельная тяжесть, которая была еще хуже. — Но это нехорошее место. Мы можем не скрывать этого, Себастьян найдёт его где угодно. Ему будет лучше в вашем мире.

— Тогда почему ты сама его туда не отправишь? — сказала Эмма.

— Я бы сделала это, если бы могла. Мне больно расставаться с ним, — сказала Аннабель, — Я отдала бы жизнь за него, за его безопасность.

Идеальная преданность, подумала Эмма. Это от этой верности Аннабель была такой изможденной, такой больной? Всегда ставить интересы Эша превыше своих, следуя за ним с места на место, быть готовой умереть за него в любой момент, так в реальности и не узнав зачем?

— Но в вашем мире, продолжала Аннабель, — за мной бы начали охоту, я была бы оторвана от Эша в любом случае. Не осталось бы никого, чтобы защитить его. Таким образом, у него будете вы.

— Ты, кажется, очень доверяешь нам, — сказал Джулиан, — учитывая, что ты осознаешь, что мы ненавидим тебя.

— Но вы не ненавидите Эша, — ответила Аннабель. — Он невинен, а вы всегда защищаете невинных. Это именно то, что вы делаете, — она улыбнулась понимающей улыбкой, словно она почувствовала в своем сердце, что она все-таки поймала их в свои сети. — Кроме того, вы отчаянно хотите вернуться домой, а отчаяние всегда имеет свою цену. Так как насчет всего этого, Нефилим? Мы договорились?

* * *

Эш подобрал листок бумаги, выпавший из куртки Джулиана Блэкторна на пол ночного клуба. Он был осторожен, чтобы Себастьян не заметил, как он делает это. Он достаточно долго прожил в Туле, чтобы понимать, что не стоит привлекать внимание Себастьяна.

Не то чтобы Себастьян был всегда жесток. Он был щедр в своих приступах внезапного осознания того, что Эш существует. Он вручал ему оружие или игры, которые находил во время различных набегов на дома мятежников. Он заботился о том, чтобы Эш был хорошо одет, так как считал его отражением самого себя. Джейс был единственным, кто когда-либо был к нему действительно добр, хотя, казалось, он нашел в Эше некую мишень для отражения своих чувств, которые он все еще испытывал к Клэри Фэйрчайлд, Александру и Изабель Лайтвудам.

Еще была Аннабель. Но Эш не хотел думать об Аннабель.

Эш развернул бумажку. Волна потрясения прошла через его тело. Он быстро отвернулся, чтобы Джейс и Себастьян, будучи заняты разговором, не увидели его лицо.

Это была она, странная человеческая девушка, которую он когда-то видел в оружейной комнате Неблагого Двора. Темные волосы, глаза цвета неба, которые он помнил лишь частично. Убийственная стая ворон кружила в небе позади нее. Это была не фотография, а рисунок, сделанный задумчивой рукой, сделанный с чувством любви и тоски, которые так и исходили от страницы. В углу было написано имя: Друзилла Блэкторн.

Друзилла. Она выглядела одинокой, подумал Эш, но в тоже время решительно настроенной, словно за этими летне-голубыми глазами все еще жила надежда, надежда, которую нельзя утратить потерей, надежда слишком сильная, чтобы чувствовать отчаяние.

Сердце Эша колотилось с большей силой, чем обычно, хотя он не мог сказать, почему. Он поспешно сложил рисунок и сунул его в карман.

* * *

Диана ждала их возле Брэдбери, прислонившись к закрытой двери гаража, ее дробовик был повешен на плечо. Она опустила оружие с видимым облегчением, когда мотоцикл Эммы и Джулиана остановился перед ней.

— Я знала, что вы справитесь, — сказала она, когда Джулиан соскочил с байка.

— Оу, — сказала Эмма, слезая, — ты волновалась за нас!

Диана постучала по двери гаража кончиком дробовика. Она сказала Эмме что-то, что было потеряно для Джулиана из-за громкого скрежета механизма открывающейся двери.

Джулиан наблюдал, как Эмма отвечает Диане с улыбкой, и удивлялся, как она это делала. Каким-то образом Эмма всегда могла найти в себе ощущение легкости или пошутить даже в состоянии сильного стресса. Может быть, это было то же самое, что и притворяться перед Себастьяном Омраченной версией себя без какого-либо ощущения дрожи в руках для него. Ведь она началась только тогда, когда все закончилось.

— Мне жаль, что мне пришлось уносить ноги, — сказала Диана, как только дверь была заперта на замок, а их байк убран под непромокаемый брезент Рафаэля. — Если бы я застряла рядом, а вас поймали…

— Ты ничего не смогла бы сделать для нас, — сказал Джулиан. — И они бы убили тебя, как только поняли, кем мы являемся на самом деле.

— По крайней мере, так хотя бы кто-то принес бы новости о Тессе для Ливви. Мы понимаем это, — добавила Эмма. — Ты уже сказала ей?

— Я ждала вас, — она широко улыбнулась. — И я не хотела рассказывать Ливви, что потеряла ее брата.

Ее брата. Эти слова были как слова из какого-то сна, и правдивы они были лишь наполовину. Однако, Джулиан мог бы сделать так, чтобы они полностью стали реальностью.

— Так чего же Себастьян хотел от вас? — спросила Диана, впуская их обратно в здание. Должно быть, они пришли очень поздно, почти ночью, но Джулиан осознал, что даже в этот поздний час коридоры все еще были полны людей, спешащих туда-сюда. Они прошли через открытую дверь кладовой, полной консервов и других банок. Вероятно, кухня была рядом. В воздухе витал аромат томатного супа.

— Он предложил нам дом в Бэл Эйр, — сказала Эмма.

Диана цокнула языком.

— Миленько, Бэл Эйр — это то место, где живет Себастьян и его самые любимые Омраченные. Ров защищает его.

— Тот, который сделан из гигантских костей? — спросил Джулиан.

— Да, этот ров, — сказала Диана. Они дошли до двери кабинета Ливви; Диана открыла его бедром и провела их внутрь. Каким-то образом Джулиан думал, что Ливви будет в одиночестве ожидать их, но это было не так. Она стояла возле одного из длинных столов с Бэтом и Майей и смотрела на карту Лос-Анджелеса. Кэмерон ходил по комнате назад и вперед.

Как только дверь открылась, Ливви подняла глаза, и на ее лице отразилось облегчение. Мгновение Джулиан наблюдал за его маленькой Ливви на пляже, пойманной в ловушку на скале. Она была с таким же выражением отчаянного облегчения на лице, когда он пришел, чтобы забрать ее и отнести обратно на берег.

Но эта Ливви не была такой же маленькой девочкой. Она вовсе не была маленькой девочкой. Она быстро скрыла свое облегчение.

— Рада, что вы вернулись, — сказала она. — Удачно?

Джулиан проинформировал их о встрече с Тессой, оставив на время часть, где она просила их убить Себастьяна; Эмма подошла к кофеварке в углу комнаты и взяла горячий кофе для них обоих. Он был горьким, черным и обжигал ему горло, пока он его глотал.

— Полагаю, я должен тебе пять тысяч долларов, — сказал Кэмерон Ливви, когда Джулиан закончил. — Я не думал, что Тесса все еще жива, и уж тем более, что она сможет доставить нас в Безмолвный город.

— Это отличные новости, — воскликнула Майя. Она прислонилась к краю стола с картой. Одну руку она небрежно положила около ее противоположного локтя так, что Джулиан мог заметить татуировку в виде лилии на предплечье Майи. — Мы должны начать обсуждение нашей стратегии. Распределить группы. Некоторые могут окружить вход в Безмолвный город, некоторые могут быть стражей снайперов, некоторые могут охранять колдунью, некоторые…

— Есть и плохие новости, — сказал Джулиан. — На обратном пути от пляжа нас остановили на контрольно-пропускном пункте. Себастьян хотел нас видеть.

Ливви напряглась всем телом.

— Что? Зачем?

— Он подумал, что мы были Омраченными версиями себя. Эммой и Джулианом из этого мира, — сказала Эмма.

— Он знает, что у вас здесь что-то происходит, — сказал Джулиан. — Он даже знает твое имя, Ливви.

Наступил момент сурового молчания.

— Я говорил ей, чтобы она выбрала себе псевдоним, например, «Мститель в маске», но она меня не послушала, — сказал Бэт с натянутой улыбкой.

— Ах, — сказала Эмма. — Смеяться перед лицом опасности. Я одобряю.

Ливви ущипнула себя за переносицу.

— Все это значит, что у нас нет времени, чтобы его терять. Ты можешь связаться с Тессой?

— Теперь, когда мы знаем, где она, каждый может взять мой мотоцикл и принести ей сообщение, — сказала Диана. — Это не проблема.

— Мы должны делать это в течение дня. Слишком много демонов ночью, — добавила Ливви.

— Думаю, это дает нам немного времени, — сказала Диана.

Кэмерон положил руку на плечо Ливви. Джулиан почувствовал себя странно. Он так завидовал Кэмерону в их собственном мире, тому, как Кэмерон и Эмма вели себя вместе, когда встречались. У них было все, чего он и Эмма никогда не смогли бы иметь: способность без умысла касаться друг друга, целоваться на публике. Теперь этот Кэмерон был парнем Ливви, вызывая скорее желание защитить сестру, чем его ревность. Однако ему пришлось неохотно признать, что, похоже, Кэмерон был довольно хорошим парнем. Он был добр, несмотря на свою ужасную семью, и явно думал, что свет сошелся на Ливви.

Собственно, как и следовало думать парню Ливви.

— Посмотрите на карту, — сказала Майя, и все собрались вокруг. Она провела пальцем в бронзовом кольце по всей бумаге, указывая на их местоположение. — Вот мы. Вот вход в Безмолвный Город. Это всего в нескольких кварталах, так что мы даже можем пойти пешком, но мы, вероятно, должны будем изображать из себя Омраченных.

— На рассвете мы наткнемся на самую низкую демоническую активность, — сказала Ливви. — Что касается Тессы Грэй…

— Все, что нам нужно сделать, это сообщить ей, когда ей встретить нас у входа в Безмолвный город, — сказал Джулиан. — Это там же, где и в нашем мире? «Ангельский Рейс»?

Бэт выглядел удивленным.

— Да уж. Это там же.

«Ангельский Рейс» представлял собой узкоколейную железную дорогу, которая поднималась на Бункер-Хилл в центре Лос-Анджелеса, и ее путь, казалось, уходил прямо в небо. Джулиан посетил его лишь однажды и лишь для того, чтобы войти в Безмолвный Город.

— Хорошо, — Майя хлопнула в ладоши. — Каждый будет в столовой на ужине, так что давайте соберем несколько команд.

— Вы можете поспорить с Рафаэлем, — сказал Бэт.

Майя закатила глаза.

— Конечно. Он всегда говорит, что не собирается сотрудничать, а затем в последний момент неохотно выкладывает нам кучку бойцов-вампирчиков.

— Я справлюсь с волками, — сказал Бэт.

Диана вскинула руки.

— И я соберу всех остальных. Сколько нам нужно? Тридцать, может быть? Слишком большая толпа привлечет внимание, которое нам не нужно…

— Ребята, — сказала Ливви, глядя на Джулиана через стол. — Я бы хотела поговорить с моим братом наедине, если вы не против.

— О, конечно, — сказала Майя. — Нет проблем. Увидимся через пару минут.

Она отправилась куда-то с Бэтом. Кэмерон поцеловал Ливви в щеку.

— До скорого.

— Я буду в оружейной, — сказала Диана, направляясь к двери.

Эмма встретилась глазами с Джулианом.

— «Оружие» — звучит великолепно, — сказала она. — Я пойду с Дианой.

Как только за ними закрылась дверь, Ливви подошла к одной из длинных кушеток и села. Она посмотрела Джулиану прямо в глаза, взглядом, очень похожим на взгляд его Ливви, похожим всем, за исключением шрама на ее глазу.

— Джулс, — сказала она. — Чего ты мне не договариваешь? Есть что-то, о чем ты мне не договариваешь.

Джулиан откинулся на длинный стол. Он говорил осторожно.

— Что заставляет тебя так думать?

— Потому что вы сказали нам, как проникнуть в Безмолвный Город и получить Орудия Смерти, но вы не сказали, что узнали, как их уничтожить. Я знаю, что вы не предложите нам оставить их. Как только мы их получим, мы станем главной целью для Себастьяна.

— Мы планируем вернуть их в наш мир, — сказал Джулиан. — Себастьян не найдет их там.

— Хорошо, — медленно произнесла Ливви. — Значит, Тесса Грэй может открыть портал для вас, чтобы вы вернулись домой?

— Нет, — Джулиан согнул руки и почувствовал, как кожа натянулась. — Не совсем.

Ливви хрустнула пальцами.

— И вот часть, которую ты скрывал. Что это?

— Ты знаешь женщину по имени Аннабель? — спросил Джулиан. — Она из нашего мира, но вы могли видеть ее здесь с Себастьяном. Длинные темные волосы?

— Тот некромант, который появился с ребенком Себастьяна? Ее имя Аннабель? — Ливви присвистнула. — Они не так называют ее здесь. Легион Звезды называет ее Королевой Воздуха и Тьмы.

— Это из старого стихотворения, — сказал Джулиан с задумчивым видом. — Это значит, что Эш Моргенштерн тоже из твоего мира, — сказала Ливви.

— Да. На самом деле, он из Страны Фейри нашего мира. Мы все прошли через один и тот же портал, но, думаю, он доставил их сюда около пяти лет назад. Два года после битвы при Буррене. Я подозреваю, что они пошли прямо к Себастьяну. Она знала, что он был сыном Себастьяна, и, поскольку Себастьян здесь жив, и он у власти….

— Думаю, у меня болит голова, — Ливви потерла виски. — Страны Фейри? Хах, я думаю, это объясняет, почему Эш так близок по возрасту к своему «отцу».

Джулиан кивнул.

— Время в Бессмертных Землях сверхъестественно. Я не притворяюсь, что понимаю это, — он провел рукой по волосам. — Дело в том, что Аннабель предложила мне сделку.

— Что за сделка? — осторожно спросила Ливви.

— Она сильная колдунья, — сказал Джулиан. Он говорил с огромной осторожностью. Не нужно было говорить Ливви, что Аннабель была Блэкторн. Это бы принесло больше вопросов, на которые он не хотел отвечать. — Поскольку она взяла Черный Том из нашего мира, она может открыть Портал, чтобы вернуться в него. Она предложила открыть один для нас.

— Почему бы она предложила сделать это для вас, если она — один из миньонов Себастьяна?

— Ей плевать на Себастьяна. Ее заботит только Эш, и она боится за него. Она предлагает отправить нас обратно, если мы возьмем его с собой.

— Она, вероятно, не ошибается, когда беспокоится. Себастьян разрушает всех, кто был рядом с ним, — Ливви подложила под себя свои ноги. — Ты доверяешь этой Аннабель?

— Я ненавижу ее, — сказал Джулиан прежде, чем он смог остановить себя. Он увидел, как глаза Ливви расширились, и заставил себя говорить спокойнее. — Но я верю, что её чувства к Эшу действительно реальны.

— Это интересно, — взгляд Ливви был слегка не сфокусирован. — Дрю видела его пару лет назад. На казни, подобно той, которую вы видели на пляже. Потом она продолжала говорить о нем, о том, что он не выглядел так, как будто он действительно хотел быть там, — она спрятала прядь волос за ухо. — Ты… если вы пойдете через Портал, ты все еще хочешь, чтобы я пошла с вами?

— Конечно, хочу, — сказал Джулиан. — Это одна из причин, по которой я не отказал Аннабель. Я хочу вытащить тебя отсюда.

Ливви прикусила губу.

— Как насчет меня, которая существует в вашем мире? Разве это тебя не смущает?

Джулиан ничего не сказал; он ожидал этого вопроса, и все же, у него все еще не было ответа. Он смотрел, как меняется ее лицо, как линии уверенности и смирения оседают, и почувствовал, как кусочек его сердца буквально засох.

— Я мертва, не так ли? — голос Ливви был ровным. — Я мертва в вашем мире. Я могу сказать по тому, как ты смотришь на меня.

— Да, — Джулиан дрожал, как будто ему было холодно, хотя воздух был теплым и неподвижным. — Это была моя вина, Ливс. Ты…

— Не надо, — она встала и подошла к нему, прижала руки к его груди, как будто бы хотела подтолкнуть его. — Ты не сделал ничего, чтобы причинить мне боль, Джулс. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ты убедил меня в этом. Ты забыл, что в этом мире ты пожертвовал собой ради меня, — ее глаза Блэкторнов были широко раскрыты, они мерцали, но слез не было. — Мне жаль, что мы потеряли друг друга в вашем мире. Хотела бы я думать, что хоть где-то мы вместе. Все мы вместе, — она отступила от него на шаг. — Позволь мне показать тебе кое-что.

Его горло было слишком пересохшим, чтобы говорить. Он смотрел, как она повернулась к нему спиной и стянула свитер. Под ним на ней была белая майка. Она не скрывала массивную татуировку, простиравшуюся по ее спине подобно крыльям: траурная руна, простирающаяся от основания шеи до середины позвоночника, ее края касались плеч.

Его голос надломился:

— Для Тая…

Она наклонилась, подобрала свой свитер и натянула его обратно, чтобы скрыть руну. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, ее глаза слезились.

— Для всех вас, — сказала она.

— Вернись со мной домой, — прошептал Джулиан. — Ливви…

Она вздохнула.

— Я понимаю, что ты хочешь получить мое разрешение на сделку с этим некромантом, Джулс. Я понимаю, что ты думаешь, что это сделает этот выбор лучше и легче. Но я не могу этого сделать, — она покачала головой, — В Туле ужасные варианты — это все, что у нас есть. И этот выбор ты должен сделать сам.

* * *

Эмма с радостью заглянула в кладовую с оружием; она особо никогда не проявляла интереса к различным пушкам и пистолетам, ведь они не работали с демонами (именно поэтому Сумеречные Охотники их не использовали), однако, было много других предметов локального уничтожения, которые ее заинтересовали. Она сунула горстку метательных ножей за пояс и направилась к столу с кинжалами.

Диана прислонилась к стене и с усталым видом, но с интересом наблюдала за ней.

— В вашем мире, — сказала она, — вы стали парабатаями?

Эмма замерла с лезвием в руке.

— Да, стали.

— Я бы не стала упоминать об этом факте здесь, — сказала Диана. — Людям здесь не очень нравится думать о парабатаях.

— Почему нет?

Диана вздохнула.

— Когда Себастьян получил контроль над нашим миром, который стал от этого еще темнее и безрассуднее, парабатаи изменились. Это произошло в одночасье, в отличие от изменения магов. Однажды мир проснулся и обнаружил, что те, кто были парабатаями, стали монстрами.

Эмма чуть не уронила нож.

— Они стали злыми?

— Монстрами, — повторила Диана. — Их руны начали гореть словно пламя, как будто огонь струился по их венам вместо крови. Люди говорили, что клинки сражавшихся с ними разбивались вдребезги прямо в их руках. Их тела покрылись черными линиями, и они стали монстрами, физически стали монстрами. Я никогда не видела это воочию, заметь, я слышала все это от третьего лица. Эти истории о безжалостных, огромных сияющих существах, разрывающих города на части. Себастьяну пришлось освободить тысячи демонов, чтобы уничтожить их. Множество примитивных и охотников погибло.

— Но почему это случилось? — прошептала Эмма, в горле внезапно пересохло. — Вероятно, по той же самой причине маги превратились в демонов. Мир в один момент стал искаженным и демоническим. Никто не знает, правда.

— Ты беспокоишься, что это случится с нами? — спросила Эмма. Она вслепую продолжала собирать оружие, на самом деле уже не замечая, что именно брала. — Что мы могли бы измениться здесь?

— Нет ни единого шанса, что это случится, — ответила Диана, — Как только ангельская магия полностью перестала работать, то малое количество парабатаев, что выжило, было в порядке. Их связи были разрушены, и сами они не изменились.

Эмма кивнула.

— Я чувствую, что моя связь с Джулианом здесь нарушена.

— Да уж. Больше нет Сумеречных Охотников, поэтому парабатаев тоже больше нет. Тем не менее, как я уже сказала, я бы не стала упоминать об этом при других людях. Ваши руны скоро полностью исчезнут. Ты сама это знаешь. Если вы останетесь здесь.

— Если мы останемся здесь, — устало повторила Эмма. Ее голова закружилась. — Так, хорошо. Я думаю, что уже должна возвращаться. Джулиану должно быть интересно, где я.

* * *

— Я вижу, что ты неплохо украсила это местечко, — сказал Джулиан, когда вошел в спальню. Он выглядел уставшим, но настороженным, его шоколадно-каштановые волосы все еще были растрепаны от езды на мотоцикле.

Эмма оглянулась. Она стащила огромное количество оружия из кладовой на нижнем этаже. В одном углу была куча кинжалов и метательных ножей, в другом — пара мечей, а в другом — повседневное оружие департамента полиции Лос-Анджелеса, в основном глоки и беретты.

— Спасибо, — сказала она. — Тема дня: «Вещички, которые могут тебя прикончить».

Джулиан засмеялся и пошел в ванную; она услышала, как течет вода из раковины, и как он чистит зубы. Она одолжила одну из мужских рубашек на пуговицах, которые были отданы Джулиану, и носила ее как ночную рубашку поверх своего нижнего белья: не самый сексуальный выбор из всех возможных вариантов пижам, но, по крайней мере, ей было удобно.

Эмма притянула колени к лицу, сопротивляясь желанию спросить у Джулиана, все ли у него в порядке. После того, как она вернулась из своей «экспедиции по кладовке» с Дианой, она ждала Джулиана с постепенно нарастающим беспокойством. Это был мир, который мог причинить им боль разными способами. Они могут быть убиты демонами или выслежены Омраченными. И, если бы они прибыли раньше, очевидно, они могли бы превратиться в монстров и разрушить весь город.

В сердце связи парабатаев порча. Яд. Темнота, которая отражает её добродетель. Есть причина, по которой парабатаи не могут влюбляться, и она ещё более безобразная, чем ты можешь себе представить.

Она покачала головой. Она не будет слушать лживые слова Королевы. Всё в Туле было извращено и чудовищно, и понятно, что связь парабатаев не была исключением.

Более реальной и опасной была тень разбитого сердца на каждом углу. Она знала, как сильно Джулиан хотел, чтобы эта Ливви вернулась с ними в их мир, но она увидела выражение лица Ливви, когда он ее спросил об этом, и задумалась.

Когда он вернулся в спальню, его волосы и футболка были влажными, и он выглядел приободренным. Она предположила, что он брызнул водой на лицо.

— У них были арбалеты? — спросил он, осматривая груду мечей. Он взял один и осмотрел его, лезвие клинка по-разному отражало свет, когда он поворачивал его разными сторонами.

Бабочки затрепетали в животе Эммы. Лишь немного, но было что-то такое в том, чтобы наблюдать за Джулианом-охотником, за воином, в которого он превращался в течение всей своей жизни. Мышцы в его руке и плече плавно передвигались, пока он умело обращался с клинком. Он опустил его с задумчивым выражением лица.

— Я захватила тебе один. В гардеробе.

Он пошел проверить.

— Если мы доберемся до Безмолвного Города, не встретив Омраченных, или не оставшись замеченными демонами, нам, возможно, не придется использовать ничего из этого.

— Диана всегда говорила, что лучше пусть оружие будет в отличной форме и всегда готово к использованию, но в его использовании не возникнет нужды, — сказала Эмма. — Конечно, я особо никогда не осознавала, что она имела в виду.

— Очевидно, — он улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. — Эмма, мне нужно тебе кое-что сказать.

Она невольно прижалась к спинке кровати. Ее сердце пропустило удар, но она старалась сохранять выражение лица спокойным. Джулиан не был хорош в том, чтобы открываться ей, даже когда у него были эмоции; тем не менее, она скучала по тому, как они делились секретами и бременем друг друга, больше, чем по чему-либо еще, когда он был под заклинанием.

Он сел на край кровати и посмотрел на потолок.

— Я не рассказал Ливви о том, что Тесса просит нас убить Себастьяна, — сказал он.

— Конечно, — сказала Эмма. — Если мы не сможем попасть в Безмолвный Город и получить Орудия Смерти, это никогда не будет иметь значения. Зачем пугать ее раньше времени?

— Но я сказал ей, что если мы получим Меч и Кубок, мы заберем их с собой. Чтобы защитить их.

Эмма ждала. Она не была уверена, к чему клонил Джулиан, говоря ей это.

— Когда мы были в Благом Дворе, — сказал Джулиан, — в тот самый последний раз, когда я разговаривал с Королевой, она рассказала мне, как можно разорвать все связи парабатаев одновременно.

Эмма сжала одеяло.

— Да. И ты сказал мне, что это невозможно.

Его глаза были окнами в океан, которого больше не было в этом мире.

— Мы сделали то, что она просила, — сказал он. — Мы принесли ей Черный Том. Она рассказала мне, потому что думала, что это будет забавно. Видишь ли, есть только один способ сделать это. Ты должен уничтожить первую когда-либо записанную руну парабатаев, которая хранится в Безмолвном Городе. И ты должен сделать это с помощью Меча Смерти.

— И в нашем мире Меч разрушен, — сказала Эмма. В некотором роде это действительно имело смысл. Она даже могла представить то восхищение на лице Королевы, когда она предоставила Джулиану эти новости.

— Я не сказал тебе, потому что думал, что это больше не имеет значения, — сказал он. — Это никогда не было бы возможно. Меч был разрушен.

— И ты не сказал мне из-за заклятия, — сказала она нежно. — Ты не чувствовал, что должен был.

— Да, — сказал он и вздрогнул. — Но сейчас мы говорим о возвращении этого Меча в наш мир, и я знаю, что вероятность попадания в цель равна один на миллион, но это возможно, я имею в виду, мы могли бы рассмотреть эту опцию. Я мог бы.

Эмма хотела сказать миллион слов. Ты обещал, что не сделаешь этого, или это было бы просто ужасно, вертелось у нее на кончике языка. Она вспомнила моральную уверенность, которую она почувствовала, когда Джулиан впервые сказал ей, что Королева повесила это искушение перед ними.

Но после смерти Ливви было трудно получить моральную уверенность хоть в чем-либо.

— Я попросил Магнуса наложить это заклинание на меня, потому что я был в ужасе, — сказал Джулиан. — Я представлял, что мы превращаемся в монстров. Уничтожаем все, что так трепетно любим. У меня все еще была кровь Ливви под ногтями, — его голос дрожал. — Но есть еще кое-что, чего я боюсь, и именно поэтому голос Королевы эхом звучит в моих мыслях.

Эмма посмотрела на него в ожидании.

— Потерять тебя, — сказал он. — Ты единственный человек, которого я когда-либо так любил, и я знаю, что ты единственный человек, которого я когда-либо буду так отчаянно любить. И я не буду собой без тебя, Эмма. Как только ты растворяешь краску в воде, ты не можешь вернуть ее обратно. Это то же самое. Я не могу вытащить тебя из себя. Это значит вырезать мое сердце, а я не люблю себя без своего сердца. Теперь я это знаю.

— Джулиан, — прошептала Эмма.

— Я не собираюсь этого делать, — сказал он. — Я не собираюсь использовать Меч. Я не могу причинять другим людям боль, такую как боль, которую я сам чувствовал. Но если мы вернемся домой, и у нас будет Меч, я думаю, нам нужно будет обменяться им с Инквизитором на изгнание. Я думаю, что у нас нет другого выбора.

— Настоящее изгнание? — сказала Эмма. — Они разлучат нас с детьми, Джулиан, они разлучат вас…

— Я знаю, — сказал он. — Было время, когда я думал, что не может быть ничего хуже. Но теперь я понимаю, что был неправ. Я держал Ливви, пока она умирала, и это было хуже. То, что случилось с Ливви здесь, потеря всех нас, — это невообразимо хуже. Я спросил себя, лучше ли мне пройти через то, через что прошел Марк, быть отрезанным от своей семьи, но думая о том, что они здоровы и счастливы, или то, через что Ливви прошла здесь, зная, что ее братья и сестры мертвы. Это не вопрос. Я бы предпочел, чтобы они были в безопасности и были живы, даже если бы я не мог быть с ними.

— Я не знаю, Джулиан…

Выражение его лица было очень уязвимым.

— Конечно, если ты не перестала чувствовать то же самое по отношению ко мне, — сказал он. — Если ты перестала любить меня, пока я находился под заклинанием, я бы не стал тебя винить.

— Думаю, это решило бы нашу проблему, — сказала она, не задумываясь. Джулиан вздрогнул.

Эмма поспешно проползла через кровать к нему. Она опустилась на колени в центре одеяла и дотронулась до его плеча. Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, немного вздрогнув, словно он смотрел на солнце.

— Джулиан, — сказала она. — Я была зла на тебя. Я скучала по тебе. Но я не переставала любить тебя, — она слегка дотронулась до его щеки ладонью. — Пока существуешь ты, пока существую я, я буду любить тебя.

— Эмма, — он подвинул свои колени на кровати так, чтобы быть напротив нее. Она была на голову ниже него в этом положении. Он коснулся ее волос, протягивая пряди через ее плечо. Его глаза потемнели. — Я не знаю, что произойдет, когда мы вернемся, — сказал он. — Я не знаю, сработает ли наша просьба об изгнании. Я не знаю, будем ли мы разделены. Но если это случится, я буду думать о том, что ты только что сказала, и это поможет мне пережить все, что может случиться. В темноте, в тенях, во времена, когда я один, я буду помнить.

Ее глаза защипало.

— Я могу сказать это снова.

— Нет необходимости, — он слегка коснулся ее щеки. — Я всегда буду помнить, как ты выглядела, когда говорила это.

— Тогда мне следовало надеть что-нибудь более сексуальное, — сказала она с дрожащим смехом.

Его глаза потемнели.

— Поверь мне, нет ничего горячее, чем ты в одной из моих рубашек, — сказал он. Он нежно прикоснулся к воротнику рубашки. Мурашки по коже буквально взорвались на ее коже. Голос его был низким и грубым. — Я всегда хотел тебя. Даже когда я этого не знал.

— Даже во время нашей церемонии парабатаев?

Она почти ожидала, что он рассмеется, но вместо этого он провел пальцем по ткани ее рубашки вдоль ее ключицы до выемки у основания ее горла.

— Особенно тогда.

— Джулиан…

— Умоляй меня не оставлять тебя, — прошептал он, — или перестать следовать за тобой, — он расстегнул первую пуговицу ее рубашки, оголяя небольшой участок ее кожи. Он взглянул на нее, и она кивнула, во рту пересохло. Да, я хочу этого. Да.

— Куда пойдешь ты, туда пойду и я, — его пальцы скользнули ниже. Расстегнулась следующая пуговица. Округлости ее груди стали заметными, его зрачки расширились и потемнели еще больше.