Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

В этом было что-то такое еретическое, несущее в себе дрожь от чего-то в основе своей запретного. Слова клятвы церемонии парабатаев не должны были выражать желание. И все же каждое слово с трепетом проникало в нервы Эммы, как будто крылья ангелов касались ее кожи.

Она потянулась к его рубашке, чтобы стянуть ее через голову, провела руками вниз по его груди до конца его торса, трогая мышцы его пресса. Она проследила каждый его шрам своими пальцами.

— И где жить будешь ты, там буду жить и я.

Его пальцы нашли еще одну пуговицу и еще одну. Ее рубашка расстегнулась с шепотом ткани. Он медленно сбросил ее с плеч, позволив ей скользить по ее рукам. Его глаза выражали голод, но его руки были нежны; он погладил ее обнаженные плечи и наклонился, чтобы поцеловать места, которые больше не были скрыты рубашкой, исследовав путь между ее грудями, в момент, когда она выгнулась в его руках.

— Твой народ будет моим народом, а твой Бог — моим Богом.

Она упала на спину, притягивая Джулиана к себе. Его вес прижал ее к мягкой кровати. Он просунул руки под ее тело и подарил ей долгий и медленный поцелуй. Она запустила пальцы в его волосы, она всегда любила так делать, шелковистые кудри щекотали ее ладони. Они не спеша сбросили свою одежду. Каждый новый открытый кусочек кожи был причиной еще одного благоговейного прикосновения, еще одного медленного поцелуя.

— Когда умрешь ты — тут же умру и я, — прошептал Джулиан ей в рот.

Она расстегнула его джинсы, и он отшвырнул их. Она могла чувствовать его тяжесть напротив своего тела, но не было никакой спешки: его пальцы обводили ее изгибы, провалы и впадины на ее теле, как будто кистями своих рук он писал ее портрет в цветах золота и слоновой кости.

Она обвила своими ногами его тело, чтобы держать его как можно ближе к себе. Его губы коснулись ее щеки, ее волос. Когда он вошел в нее, они ни разу не оторвали глаз друг от друга, они тянули друг друга как можно выше. Они нарастали как один, в огне и искрах, каждое мгновение становилось все ярче; и, когда они, наконец, разбились и упали вместе, они были подобны падающим звездам, сверкающим в золоте и великолепии.

После этого Эмма бездыханно свернулась около Джулиана. Он покраснел, вспыхнул от пота, собрал ее волосы в одной руке, наматывая пряди на пальцы.

— Пока смерть не разлучит тебя и меня, Эмма, — сказал он и прижался губами к прядям.

Эмма закрыла глаза и прошептала:

— Джулиан. Джулиан. Пока смерть не разлучит тебя и меня.

* * *

Джулиан сел на край кровати, его взгляд был направлен в темноту.

Его сердце было наполнено Эммой, но его разум был в смятении. Он был рад, что рассказал ей правду о словах Королевы, о своей решимости быть изгнанным. Но он хотел сказать больше.

Пока существуешь ты, пока существую я, я буду любить тебя. Эти слова наполнили его сердце, и они же разбили его. Опасность любить Эмму стала похожа на боевой шрам: источник гордости и память о боли. Остальное он не смог ей сказать: что, если я забуду, каково это — любить тебя?

Она была такой смелой, его Эмма, и такой красивой, и он так сильно хотел ее, что его руки дрожали, когда он расстегивал ее рубашку, когда он полез в ящик тумбочки. Теперь она спала, укрытая одеялами, лишь только ее голое плечо было освещено бледным светом полумесяца. И он сидел на краю кровати, держа в руках украшенный драгоценными камнями кинжал, который Эмма ранее стащила из оружейной на нижнем этаже.

Он перевернул его в руке. Кинжал был маленьким, лезвие его было острым, а камни красными. Он мог слышать голос Королевы в своей голове. В Стране Фейри смертные не чувствуют печали, но радости они не могут чувствовать в той же мере.

Он думал о том, как они с Эммой всегда выводили буквы пальцами на коже друг у друга, как бы произнося слова, которые никто кроме них не мог услышать.

Он подумал об огромной пустоте, которую он носил в себе с заклинанием, которое наложил Магнус, не осознавая прежде, что нес он ее подобно примитивному, одержимому демоном, который цеплялся за его спину и питался его душой, примитивному, который никогда не понимал, откуда пришло его несчастье.

Как только ты перестаешь чувствовать, ты становишься монстром. Ты можешь не быть под чарами здесь, Джулиан Блэкторн, но как насчет того, что случится, когда вы вернетесь? Что ты будешь делать тогда, когда ты не сможешь чувствовать то, что чувствуешь сейчас?

Он вытянул руку и опустил клинок.

Глава 21

Ни луча с небес

Диана пришла на рассвете и постучала в их дверь. Эмма проснулась, плохо соображая, ее волосы спутались, а губы болели. Она перевернулась и обнаружила Джулиана, лежащим на боку, полностью одетым в черную рубашку и армейские зеленые штаны. Он выглядел свежо, будто только что из душа, его волосы были слишком мокрыми, чтобы виться, а на губах чувствовался вкус зубной пасты, когда она наклонилась поцеловать его. Он вообще не спал?

Она закончила с душем и одеждой. С каждым предметом одежды, которую она надевала, она чувствовала новый уровень предвкушения, разбудившего ее сильнее, чем кофеин или сахар когда-либо могли. Рубашка с длинными рукавами. Мягкий жилет. Холщовые брюки. Ботинки на толстой подошве. Кинжалы и чигирики просунула за пояс, бросая звездочки в карманы, длинный меч в ножны на спине. Она заплела свои волосы в косу и с некоторой неохотой взяла пистолет и сунула его в кобуру, прикрепленную к ее поясу.

— Готова, — объявила она.

Джулиан стоял, прислонившись к стене у двери, одна обутая нога позади. Он откинул прядь волос с глаз.

— Я был готов час назад, — сказал он.

Эмма запустила в него подушку.

Приятно было вернуть их добродушное подшучивание, подумала она, пока они спускались вниз. Удивительно, как юмор и умение шутить были связаны с эмоциями; Джулиан, который не чувствовал, был Джулианом, чей юмор был темным и жестоким.

В столовой было многолюдно и пахло кофе. Оборотни, вампиры и бывшие Сумеречные Охотники сидели за длинными столами, ели и пили из сколотых и несочетающихся чашек и кружек. Это было странно единым зрелищем, подумала Эмма. Она не могла представить себе ситуацию в своем мире, где большая группа Сумеречных Охотников и Нежити будет сидеть вместе для повседневного обеда. Возможно, Альянс Нежити и Нефилимов, созванный Алеком и Магнусом, и ели вместе, но она должна была признать, что позорно мало знала о них.

— Привет.

Это была Майя, показывающая им, где за длинным столом сидят Бэт и Кэмерон. Для них были разложены две миски овсянки и кружки кофе. Эмма свирепо посмотрела на кофе, когда села. Даже в Туле все полагали, что она пьет это.

— Ешь, — сказала Майя, скользя в кресло рядом с Бэтом. — Нам всем нужна энергия.

— Где Ливви? — спросил Джулиан, пробуя овсянку.

— Вон там, — Кэмерон указал ложкой. — Бегает, как обычно, «тушит пожары».

Эмма попробовала овсянку. На вкус, как вареная бумага.

— Вот, — Майя протянула ей маленькую сколотую чашу. — Корица. Делает ее вкуснее.

Когда Эмма взяла миску, она заметила, что на руке Майи рядом с лилией были и другие татуировки: оперение стрелы, язык голубого пламени и лист шалфея.

— Они что-то означают? — Спросила она. Джулиан болтал с Кэмероном, чего Эмма не могла представить в ее мире. Она была немного удивлена, что это происходило здесь. — Твои татуировки, я имею в виду.

Майя прикоснулась к маленьким картинкам ловкими пальцами.

— Они чтят моих погибших друзей, — тихо сказала она. — Лист шалфея для Клэри. Стрела и пламя в память об Алеке и Магнусе. Лилия…

— Лили Чен, — сказала Эмма, думая о выражении лица Рафаэля, когда она произнесла имя Лили.

— Да, — сказала Майя.

— Мы стали друзьями в Нью-Йорке после битвы при Буррене.

— Жаль, что так вышло с твоими друзьями.

Майя расслабилась.

— Не сожалей, Эмма Карстаирс, — сказала она. — Ты и Джулиан принесли нам надежду. Она — сегодня — это первый шаг, который мы делаем против Себастьяна, первое, что мы делаем, а не просто выживаем. Так что спасибо тебе за это.

Глаза Эммы защипало. Она посмотрела вниз и попробовала еще немного овсянки. Майя была права, что с корицей лучше.

— Ты не хочешь кофе? — спросила Диана, появившись за их столом. Она была одета в черное с головы до пят, два патронаша обвились вокруг ее талии. — Тогда я выпью его.

Эмму передернуло.

— Забирай. Я буду признательна.

Группа людей, одетых в черное, как Диана, с ружьями наперевес, вышла строем за дверь.

— Снайперы, — сказала Диана. — Они будут прикрывать нас сверху.

— Диана, мы выдвигаемся сейчас, — сказал Рафаэль, появляясь из ниоткуда таким раздражающим образом, как это было обычно с вампирами. Он не беспокоился ни о какой военной одежде; он носил джинсы и футболку и выглядел на пятнадцать.

— Ты в разведке? — спросила Эмма.

— Да, это мой предлог, чтобы не передвигаться с вами, людьми, — сказал Рафаэль.

Это странно, подумала Эмма, Магнусу и Алеку этот парень нравился достаточно, чтобы назвать своего ребенка в его честь.

— Но я так ждала возможности сыграть в «Я шпион», — сказала она.

— Ты проиграла бы, — сказал Рафаэль. — Вампиры выдающиеся игроки в «Я шпион».

Как только он зашагал прочь, он остановился, чтобы поговорить с кем-то. Ливви. Она похлопала его по плечу, и, к удивлению Эммы, он не посмотрел — он кивнул, почти дружеским кивком, и пошел, чтобы присоединиться к своей группе вампиров разведчиков. Они вышли за дверь, когда Ливви подошла к столу Эммы и Джулиана.

— Все готовы, — сказала она. Она выглядела так же, когда они впервые увидели ее в Туле. Несгибаемая и готовая к чему угодно. Ее волосы были стянуты в тугой хвост; она наклонилась, чтобы поцеловать Кэмерона в щеку, и похлопала Джулиана по плечу. — Джулс, ты и Эмма идете со мной. Сегодня туман.

— Туман это не так уж и плохо, — сказала Эмма.

Ливви вздохнула.

— Увидишь.

* * *

И Эмма увидела. Туман в Туле был похож на все остальное в Туле: на нечто внушающее ужас.

Они покинули Брэдбери небольшой группой: Эмма, Джулиан, Ливви, Кэмерон, Бэт, Майя, Дивия, Райан и несколько других повстанцев, которых Эмма не знала по имени.

И туман ударил по ним, как стеной: плотные столбы тумана, поднимающиеся из земли и дрейфующие в воздухе, превращали все в нескольких футах впереди в расплывшееся пятно. Пахло горелым, как дым от сильного огня.

— Это будет жечь ваши глаза и ваше горло тоже, но не причинит вам вреда, — сказала Ливви, как только они разделились на более мелкие группы, рассеявшиеся поперек Бродвея. — Отстой для снайперов, тем не менее. Никакой видимости.

Она шла с Эммой и Джулианом по водосточному желобу около тротуара. Они следовали за Ливви, так как она, казалось, знала, куда идет. Туман почти полностью рассеял тусклый свет умирающего солнца; Ливви достала фонарик и направила луч в туман впереди.

— По крайней мере, не будет каких-либо машин, — сказала Ливви. — Иногда Омраченные пытаются задавить тебя, если думают, что ты не связан их клятвой. Но никто не ездит в тумане.

— Бывает ли когда-нибудь здесь дождь? — спросила Эмма.

— Поверь мне, — сказала Ливви — ты не захочешь быть здесь, когда идет дождь.

Ее тон также подсказывал, что Эмме не следует больше расспрашивать, и что дождь, вероятно, идет из ножей или бешеных лягушек.

Белый туман, казалось, запеленал звук, также как зрение. Они шли пешком дальше, приглушёнными шагами, следуя за лучем фонарика Ливви. Джулиан казался погруженным в свои мысли; Ливви взглянула на него, а затем на Эмму.

— У меня есть кое-что, что я хочу, чтобы ты взяла, — сказала она таким низким голосом, что Эмме пришлось наклониться, чтобы услышать. — Это письмо, которое я написала для Tая.

Она сунула конверт в руку Эммы; Эмма сунула его в свой внутренний карман, посмотрев на нацарапанное имя на конверте. Тиберий.

— Хорошо, — Эмма смотрела прямо перед собой. — Но если ты не собираешься вернуться с нами через Портал, ты должна сказать Джулиану.

— Портал не стопроцентный вариант, не так ли? — Мягко сказала Ливви.

— Мы собираемся вернуться, — сказала Эмма. — Так или иначе.

Ливви склонила голову, признавая решимость Эммы.

— Я еще не решила.

— Смотрите, — сказал Джулиан. Казалось, он выглядит четче, приближаясь к ним, больше не размытый туманом. — Мы на месте.

Ангельский Рейс виднелся над ними, его габариты рассекали туман. Сама железная дорога была огорожена давным-давно, когда люди заботились о таких вещах, как безопасность, но ограждение было затоптано, и на асфальте валялись разбросанные звенья цепи. Две деревянные вагонетки валялись на полпути вверх по склону, опрокинутые с рельс, будто сломанные игрушки. Над входом в железную дорогу возвышалась витиеватая оранжево-черная арка со словами «АНГЕЛЬСКИЙ РЕЙС»

Перед одной из колонн, держащих арку, стояла Тесса. Сегодня она не была замаскирована как Джем. Она также не была одета как Сумеречный Охотник или Безмолвный Брат. На ней было простое черное платье, прямые волосы распущены. Она выглядела на возраст Клэри.

— Вы здесь, — сказала она.

Ливви остановилась на месте; она подняла руку, что служило сигналом Джулиану и Эмме тоже остановиться. Она выключила фонарик, когда из тумана появилось несколько десятков фигур. Эмма напряглась, затем расслабилась, узнав их — Диана. Бэт. Кэмерон. Рафаэль. Майя. И еще десятки повстанцев, одетых в черное и зеленое.

Они молча встали в два ряда. Военное построение. Никто из них не двигался.

Тесса изумленно посмотрела на Ливаи.

— Все эти люди — твои?

— Да, — сказала Ливви. Она чувствовала относительно Тессы смесь недоверия и надежды. — Это мои люди.

Тесса улыбнулась, внезапной и прекрасной улыбкой.

— Ты хорошо справилась, Ливия Блэкторн. Ты чтишь свою фамилию.

Ливви, казалось, опешила.

— Мою фамилию?

— Блэкторны живут долгое время, — сказала Тесса, — и долгое время они живут с честью. Я вижу много чести здесь.

Она взглянула в сторону мятежников, а затем повернулась, казалось, не заботясь о продемонстрированных силах за ее спиной, и подняла руки перед собой. Мятежники вздохнули, когда пальцы Тессы вспыхнули желтым огнем. Дверь — две двери — развертывались под ее руками, заполняя арку. Каждая из них была массивной плитой из камня. На обеих были грубо вырезаны фразы на латыни.

Nescisquid serus vesper vehat.

— Кто знает, что принесет ночь? — перевел Джулиан, и дрожь пробежала по позвоночнику Эммы.

Тесса коснулась дверей пальцами с желтым пламенем, и сквозь окутывающий туман прорезался громкий скрежет. Двери задрожали и начали раздвигаться, пыль осыпалась от лет неиспользования. Гулкий, нарастающий крик отдавался эхом из темноты, когда двери полностью открылись.

Глубокая темнота была всем, что было видно за входом: Эмма не могла видеть лестницу, которая, как она знала, вела в Город Молчания. Она могла видеть только мрак.

Эмма и Джулиан вышли вперед, Эмма всмотрелась в темноту входа в Город Молчания, когда Тесса осела на землю.

Они рванули в ее сторону. Она облокотилась на столб, ее лицо было белым, как туман.

— Я в порядке, в порядке, — сказала она, хотя теперь уголки ее рта и глаз покраснели, как будто маленькие кровеносные сосуды там разрывались от напряжения. — Мы должны спешить. Неразумно оставлять Город Молчания открытым…

Она попыталась встать на ноги, и снова осела тяжело дыша.

Ливви передала свой фонарик Эмме и опустилась на колени рядом Тессой.

— Кэмерон! Диана! Идите с Эммой и Джулсом в Город Костей. Майя, мне нужен медик.

Началась суета. Когда Кэмерон и Диана присоединились к ним, Эмма пыталась доказать, что именно она должна остаться с Тессой, но Ливви была непреклонна.

— Вы были на церемонии парабатаев, — сказала она. — Вы знаете Город Молчания. Нет причин, по которым его архитектура здесь должна быть иной.

— Спешите, — снова сказала Тесса, когда Майя наклонилась рядом с ней с аптечкой. — Орудия находятся в Звездной палате. — Она закашлялась. — Идите!

Эмма включила фонарик Ливви и бросилась ко входу в Город, Джулиан рядом с ней, Кэмерон и Диана сзади. Шум улицы исчез почти сразу, заглушаемый туманом и тяжелыми каменными стенами. Город молчания был тише, чем когда-либо, — подумала она. Луч фонарика отразился от стен, освещая колотый камень и, по мере того как они пробирались глубже под землю, отполированную белую и желтую кость.

Ливви была права. Архитектура Города Молчания была здесь такая же. Джулиан шел рядом с Эммой, напоминая ей о том, когда они в последний раз вместе были в этом месте, на их церемонии парабатаев. Тогда Город пах стариной, как кости, пыль и камень, но это было живое и обитаемое место. Теперь же запах спертого воздуха, забвения и смерти.

Это был не ее Город Костей, конечно. Но с детства ее учили, что все Города были одним Городом; там были разные входы, но только одна крепость. Когда они проходили через арочные комнаты мавзолеев, Эмма не могла не думать: никогда не будет больше добавлено воинов к этой армии; никогда не будет больше пепла, чтобы строить Город Костей.

Они нырнули через туннель, который выходил в квадратный павильон. Пики из резной кости занимали каждый угол. Мраморные квадраты, похожие на шахматную доску, бронзовые и красные, составляли пол; в центре была мозаика, которая дала комнате название, метафорическое изображение серебряных звезд.

Черный базальтовый стол тянулся вдоль одной стены. На нем лежали два предмета: кубок и меч. Кубок был золотым, с рубиновым шипованным ободом; меч был тяжелым темно-серебряным с рукоятью в форме крыльев ангела.

Эмма знала оба предмета. Каждый Сумеречный охотник знал, из тысяч картин и гобеленов и иллюстраций в учебниках истории. Со странным удивлением она заметила, что ни Кубок, ни Меч не покрылись пылью.

Кэмерон резко вдохнул.

— Я никогда не думал, что я на самом деле увижу их снова. Не после войны.

— Дай мне фонарик, — сказала Диана, протягивая руку к Эмме. — Продолжайте, вдвоем.

Эмма передала фонарь, и она и Джулиан подошли к столу. Джулиан поднял Кубок и сунул его через ремешок портупеи на его груди, а затем застегнул куртку поверх. Эмме потребовалось чуть больше времени, чтобы взять себя в руки и поднять меч. В последний раз она видела его в руке Аннабель, когда Аннабель сразила Роберта Лайтвуда и вонзила осколки меча в грудь Ливви.

Но это был другой меч: не окровавленный, не разбитый. Она взяла ручку и поменяла его с длинным мечом на спине; Меч Смерти был тяжелым грузом для ее позвоночника, и она вспомнила, что сказала Королева: что некогда нефилимы были гигантами на земле, имея силу тысячи человек.

— Нам лучше идти, — сказала Диана. — Как сказал колдунья, лучше не оставлять это место открытым слишком долго.

Кэмерон огляделся с дрожью неприязни.

— Не могу дождаться, чтобы убраться отсюда как можно скорее.

Когда они проходили через Город, луч фонарика танцевал из-за полудрагоценных камней, встроенных в костяные арки. Они блестели так, что Эмма расстроилась: какой смысл в красоте, которую никто не видит? Они добрались до туннеля, и она с облегчением поняла, что они, должно быть, приближаются к лестнице и поверхности: она слышала ветер, шум машинного выхлопа…

Она напряглась. Никто не водит в тумане.

— Что это за шум? — сказала она.

Все они обратили внимание. Звук повторился, и на этот раз Кэмерон побледнел.

— Выстрелы, — сказала Диана, освобождая пистолет из кобуры на бедре.

— Ливви, — Кэмерон начал бежать; он преодолел несколько футов, когда из тени нарисовались фигуры, туманные и алые. Серебряный клинок полоснул тьму.

— Омраченные! — Крикнул Джулиан.

Длинный меч Эммы уже был в ее левой руке; она бросилась вперед, схватив бо-сюрикен из-за пояса и швырнув его в одну из фигур в красном. Они отшатнулись, брызги крови окрасили стену за ними. Омраченная женщина с длинными каштановыми волосами, рванула к ней. Кэмерон боролся с одним из них у подножия лестницы. Раздался выстрел, отразившийся в ушах Эммы; Омраченный упал камнем. Эмма оглянулась и увидела, что Джулиан опускает пистолет с каменным выражением лица. Дуло еще дымилось.

— Вперед! — Диана бросила фонарик, толкнула Эмму сзади и прицелилась. — Доберись до Ливви! Доберись к остальным!

Смысл был ясен: унеси Кубок и Меч прочь от Омраченных. Эмма уничтожала, с длинным мечом в руке, укрывающим ее двойными дугами рубящих ударов; она видела, как Кэмерон борется с темнокожим, которого она узнала как Дейна Лакспира. Гнилой в одном мире, гнилой в другом, подумала она, когда Кэмерон сбил Дейна с ног.

Тем не менее, из одного из других туннелей пришло еще больше Омраченных. Она услышала крик Джулиана, а затем они поднялись по лестнице, Эмма с ее мечом и Джулиан с его пистолетом. Они вырвались из входа в Город Молчания…

И оказались в центре ужасной картины.

Туман все еще кружился повсюду, белые нити как паутина огромного паука. Но Эмма видела, что ей необходимо было видеть. Десятки мятежников Ливви стояли на коленях в тишине, руки за головой. Позади них стояли длинные ряды Омраченных, вооруженные штыками и автоматами. Тесса все еще опиралась на колонну арки, но теперь ее держал Рафаэль с удивительной заботой.

Ливви стояла на ногах, в центре Омраченных и мятежников. Она стояла на ногах, потому что Джулиан — более высокий, старший, более большой Джулиан с холодной, беспощадной ухмылкой, одетый во все красное — стоял позади нее, обхватив рукой ее горло. Его свободная рука прижимала пистолет к ее виску.

Позади него стоял Себастьян в другом дорогом темном костюме, а рядом с ним, прикрывая с флангов, стояли Джейс и Эш. У Эша не было оружия, но у Джейса был меч, который узнала Эмма: Геосфорос, который в ее мире принадлежал Клэри. Это был красивый меч, перетянутый золотым и обсидиановым кожухом, темно-серебряное лезвие с черными звездами.

Все будто бы замедлилось. Эмма слышала, как сильно стучит дыхание в горле Джулиана; он замер, как если бы превратился в камень.

— Джулиан Блэкторн, — сказал Себастьян, и белый туман, вьющийся вокруг него, был цвета его волос, цвета волос Эша. Два зимних принца. — Ты действительно думал, что меня одурачит твой жалкий спектакль в ночном клубе?

— Аннабель, — сказал Джулиан хриплым голосом, и Эмма поняла, о чем он думал: Аннабель, должно быть, предала их, Аннабель, которая знала, кто они на самом деле.

Себастьян наморщил лоб.

— Что насчет Аннабель?

Эш слегка покачал головой. Это было крошечное движение, незначительное отрицание, но Эмма увидела это, и она была совершенно уверена, что Джулиан тоже увидел. Нет, говорил он. Аннабель не предавала вас.

Но зачем Эшу…?

— Бросай оружие, — сказал Себастьян, и Джулиан послушался, бросая его в туман. Себастьян едва смотрел на Эмму; теперь он обратил свой ленивый, презрительный взгляд в ее сторону. — И ты. Бросай этот дешевый меч.

Эмма бросила длинный меч с лязгом. Разве он не видит Меч Смерти, привязанный к ее спине?

— На твоей коже следы солнца, — сказал Себастьян. — Одно это сказало мне, что ты не из Туле. И благодаря Эшу я знаю историю вашего мира. Я знаю о Портале. Все это время мне было интересно, что если один из вас наткнется на него. Я знал, что ты пойдешь прямо к Орудиям Смерти, чтобы спрятать их от меня. Все, что мне нужно было сделать, это разместить здесь несколько охранников и дождаться доноса. — Он оскалился, как ягуар. — Теперь передайте Орудия Смерти мне, или Джулиан отсюда снесет голову вашей сестре.

Настоящий Джулиан посмотрел на Ливви. Эмма кричала внутри: он не может смотреть, как она умирает снова, и снова, никто не может пережить это дважды. Взгляд Ливви был сосредоточен на ее брате. В ее выражении не было страха.

— Ты не позволишь ей жить, — сказал Джулиан. — Независимо от того, что я сделаю, ты убьешь ее.

Себастьян улыбнулся чуть шире.

— Подожди и увидишь.

— Хорошо, — сказал Джулиан. Его плечи сгорбились. — Я достаю Кубок, — сказал он, держа одну руку на виду, а другой, расстегивая молнию на его куртке. Эмма смотрела на него с тревогой, пока он лез внутрь. — Я собираюсь протянуть его тебе…

Он вытащил руку из его куртки; он держал метательный нож, маленький и острый с красными камнями в рукояти; Эмма едва успела это распознать, прежде чем он бросил его. Он взлетел в воздух, задев щеку Ливви, и глубоко погрузился в глаз Омраченного Джулиана, который держал ее.

Он даже не вскрикнул. Он упал, ударившись о тротуар с глухим стуком, его пистолет выскользнул из открытой руки; Себастьян закричал, но Ливви уже скрылась, нырнув и скатившись в туман.

Эмма вытащила Меч Смерти и набросилась прямо на Себастьяна. Мир взорвался в беспорядке. Себастьян призвал своих Омраченных, и они подбежали, бросив мятежников, чтобы броситься между Эммой и их лидером. Джейс набросился на Эмму, толкая Эша за свою спину, но Джулиан уже был там; он схватил упавший длинный меч, и он тяжело лязгнул против Геосфороса, отбрасывая Джейса назад, от Эммы.

Эмма полоснула ближайшего Омраченного Мечом Смерти. Его тяжесть превратилась в свет в ее руках; он пел, пока она орудовала им, как только Кортана пела в ее руке прежде, и вдруг она вспомнила его имя: Мэллетарх. Омраченный с коротко подстриженными светлыми волосами навел на нее пистолет, пуля со звоном отлетела от лезвия Мэллетарха. Омраченный уставился на нее, и Эмма вонзила Меч Смерти в его грудь, отбросив его назад с такой силой, что он забрал еще одного Омраченного, упавшего вместе с ним.

Она услышала, как кто-то закричал; это была Ливви, прыгающая в драку. Она нырнула, покатилась и выстрелила, убивая Омраченного, который напал на Бэта. Звуки битвы отдавались эхом, как глухой гром, от стен тумана, который сворачивался и скользил вокруг них.

Мэллетарх был серебряным пятном в руке Эммы, отражая лезвия и пули, пока она подбиралась ближе к Себастьяну. Она увидела, как Бэт движется к Эшу со штыком в руке. Эш не двигался; он стоял, наблюдая за хаосом, как зритель в театре.

— Положи руки за спину, — сказал Бэт, и Эш оглянулся нахмурившись, словно он был невоспитанным гостем, прервавшим игру. Бэт поднял штык. — Слушай, парень, тебе лучше…

Эш зафиксировал Бэта твердым зеленым пристальным взглядом.

— Ты не хочешь этого делать, — сказал он.

Бэт замер, сжимая свое оружие. Эш развернулся и ушел прочь — не торопясь, прогуливаясь — и исчез в тумане.

— Бэт! Берегись! — закричала Майя, и Бэт развернулся, чтобы вонзить свой штык в тело наступающего Омраченного воина. И потом раздался вопль. Вой агонии, такой пронзительной и сильной, что пронзил туман.

Женщина в Омраченном снаряжении пролетела через площадь, с волосами, распущенными позади нее, как знамя, сотканное из золота, и бросилась к мертвому телу Джулиана Блэкторна из этого мира.

Эмма знала, что это была она сама; ее версия из Туле, ухватившаяся за тело своего мертвого напарника, рыдая на его груди, ее пальцы царапали его мокрую от крови одежду. Она кричала снова и снова, каждый пронзительный, короткий вопль, как автомобильная сигнализация на пустой улице.

Эмма не могла удержаться от взгляда, и Джулиан — ее собственный Джулиан — дернулся от удивления и повернулся посмотреть — узнав звук голоса Эммы, предположила она. Перерыв на долю секунды в его внимании оставил возможность для Джейса, который бросился вперед с Геосфоросом; Джулиан, повернувшись в сторону, едва избежал лезвия, но споткнулся; Джейс выбил его ноги из-под него и Джулиан упал.

Нет. Эмма развернулась в обратном направлении, но если Джейс опустит меч, для нее не было способа успеть…

Столб желтого пламени взорвался между Джейсом и Джулианом. Джулиан отскочил назад, когда Джейс повернулся, чтобы посмотреть; Рафаэль держал Тессу в вертикальном положении, и ее рука была вытянута, желтый огонь все еще танцевал на кончиках ее пальцев. Она выглядела истощенной и обессилевшей, но ее взгляд был мрачными от горя, пока она смотрела на Джейса.

Это был странный застывший момент, который иногда случался в разгар битвы. Его нарушила фигура, спотыкающаяся у входа в Город Молчания — Диана, окровавленная и тяжело дышащая, но живая. Сердце Эммы подпрыгнуло от облегчения.

Глаза Себастьяна сузились.

— Идите в Город! — Кричал он. — Найдите все! Книги заклинаний! Записи! Принесите все это мне!

Тесса задохнулась.

— Нет-разрушение, которое он может причинить…

Джейс немедленно отвернулся от Джулиана, как будто он забыл, что он был там.

— Омраченные, — позвал он. Его голос был глубоким и ровным, без тона и эмоций. — Ко мне.

Эмма повернулась, чтобы бежать к входу в Город; она слышала, как Себастьян смеялся. Джулиан вскочил на ноги и был рядом с ней; Ливви развернулась, ударила Омраченного и побежала к Тессе и остальным.

— Закрой двери! Закрой двери!

— Нет! — Диана дико осмотрелась вокруг сцены побоища. — Кэмерон все еще там!

Джулиан повернулся к Тессе.

— Что мы можем сделать?

— Я могу закрыть двери, но вы должны понимать, что я не смогу открыть их снова, — сказала Тесса. — Кэмерон окажется в ловушке.

Сильнейшая боль отразилась на лице Ливви. Джейс и другие Омраченные приближались по направлению к ним; были считанные секунды в запасе.

Отчаянная борьба не оставила глаза Ливви, но ее челюсть была тверда. В тот момент она как никогда была похожа на Джулиана.

— Закройте двери, — сказала она.

— Остановите колдунью! — Закричал Себастьян. — Остановите ее …

Он прервался со стоном. Майя, позади него, вонзила меч в его бок. Лезвие вошло в него, пачкаясь в черной крови. Казалось, он едва заметил.

— Тесса… — начала Эмма, и она не знала, что она собиралась сказать, собиралась ли она спросить Тессу, хватит ли у нее сил закрыть двери, собиралась ли она сказать ей сделать это или не делать. Тесса двинулась прежде, чем она смогла закончить предложение, поднимая свои тонкие руки, бормоча слова, которые Эмма всегда пыталась запомнить и которые всегда ускользали из ее памяти.

Золотые искры летели с пальцев Тессы, освещая арку. Двери начали закрываться, скрипеть и греметь. Себастьян закричал от ярости и схватил меч, торчащий из его бока. Он выдернул его и бросил в Майю, которая бросилась на землю, чтобы избежать удара.

— Стой! — Закричал он, шагая к входу в Город. — Остановись сейчас же.

Двери захлопнулись с эхом, отразившимся в тумане. Эмма посмотрела на Тессу, которая улыбнулась ласковой, печальной улыбкой. Кровь текла из уголков рта Тессы, из ее треснувших ногтей.

— Нет, — шептал Рафаэль. Он был так тих, что Эмма почти забыла, что он здесь. — Тесса..

Тесса Грей взорвалась пламенем. Она не загорелась, не совсем; в одно мгновение она стала огнем, пылающим столпом пожара. Горящий свет был белым и золотым: он пронизывал туман, освещая мир.

Рафаэль упал, прикрывая лицо руками, чтобы оградить себя от света. При этой ярости Эмма могла видеть детали четко: порез на лице Ливви, где ее коснулся клинок Джулиана, слезы на глазах Дианы, ярость на лице Себастьяна, когда он смотрел на закрытые двери, страх Омраченных, когда они в страхе отпрянули от света.

— Трусы! Свет не может причинить вам вреда! — закричал Себастьян. — Сражайтесь!

— Мы должны вернуться к Брэдбери, — отчаянно сказала Ливви. — Мы должны выбраться отсюда.