Увечный бог. Том 2 Эриксон Стивен

Престол Тени ударил тростью о землю и огляделся.

– Мы еще здесь? Почему мы еще здесь?

– Может, нужно как-то почтить память погибших?

– Так положено? Хорошо, пускай.

Котильон посмотрел на трупы и хмыкнул.

– Мало ему было хлопка по рукам?

– Если детей не наказывать, они становятся убийцами.

– И это твое напутствие? В нем никакого смысла, Амманас.

– Напротив! Старшие боги вели себя как избалованные дети, которых оставили без присмотра. Самое удивительное, как их до сих пор никто не убил. Сколько можно терпеть наглость и невоспитанность? Вот в чем главный вопрос. – Престол Тени указал тростью на тела. – А вот и один из возможных ответов.

– Пожалуй, хорошо, что Драконус все это время был скован внутри Драгнипура, – задумчиво произнес Котильон. – Если бы Рейк его не убил…

– Каждому провинившемуся ребенку полезно сотню жизней тащить повозку, заваленную мертвецами. – Престол Тени хмыкнул. – Кошмар, говорю прямо как моя мама. «Всего сотню, Келлан? Что, на тысячу силенок не хватило? Вот твой отец…» А-а-а! Да что ж такое!..

Сечул Лат почувствовал, что лежит на земле. Глаза у него были закрыты, и открывать их не хотелось. Пока что, во всяком случае.

Послышались приближающиеся шаги. Двое встали по обе стороны от Кастета.

– Ну вот, – произнес женский голос слева. – Впрочем, этим должно было кончиться. И все же… брат, скажи, ты что-нибудь чувствуешь?

– Нет, – отозвался мужской голос справа. – А должен?

– Ну, мы лучшее, что от него осталось, и мы продолжим жить.

– Думаешь, он нас слышит, сестра?

– Наверное. Помнишь, мы как-то раскрутили монету?

– Давно дело было.

– Если хорошенько прислушаться…

– Чудится тебе, дорогая. Некоторые игры, кончаясь, едва ли издают шорох. А участвовать в новой я совсем не хочу.

Она как будто рассмеялась.

– Неужели я слышу в твоих словах мудрость?

– Посмотри на отца, – сказал он. – Когда он откроет глаза и поднимется на ноги, пути назад не будет.

– Нет, не будет. Никогда.

Сын Сечула вздохнул.

– Предлагаю разыскать Странника, дорогая. В память об отце покажем ему, что случается, когда господин толкает.

– Драконус найдет его, можно не сомневаться.

– Я хочу при этом присутствовать.

– Нет, брат, лучше так. Встретим его у врат смерти. Поможем подняться, напомним, что по ту сторону его ждет наш отец.

– Можем даже подвести его к вратам.

– Именно.

– А потом…

– …подтолкнем.

Услышав, как смеются его дети, Сечул Лат и сам улыбнулся. Какой прекрасный подарок на прощание, о мои сын и дочь!

– Сестра… Я вижу монету с двумя аверсами, на обоих лик Странника. Раскрутим ее?

– Почему бы и нет, брат? Толкать и тащить – такова роль богов.

Когда Сечул Лат наконец открыл глаза, дети уже ушли.

И все было хорошо.

Там, где скользила ее драконья тень, земля взрывалась столпами пыли и камней. Открывались бездонные, изломанные расселины. Холмы осыпались, растения вяли и чернели. Там, где она пролетала, земля умирала. Свобода была даром, но наполняла ее отчаянным гневом, а ветер, касавшийся чешуи, причинял страшную боль.

У нее есть душа, в этом сомнений нет. Вот она – раздавленная, лежит глубоко внутри, где-то в потаенных пещерах. И от ее воя дрожат основания гор и волнуются океаны, замолкают ветра и сам воздух становится недвижим.

До ее рождения там было пространство, где содержалось все, что еще не существовало. Тогда она ничего не чувствовала, потому что сама еще не возникла. Пока не вмешались боги, не отделили свет от тьмы и жизнь от смерти, не возвели стены и не произнесли свои поганые слова. Это бытие, а это – небытие. В мирах, сотворенных нами, будет царствовать магия, и своею силой она сотворит жизнь, которая обретет мириады лиц, – в них мы увидим свое собственное лицо. Познаем, кто и что мы есть. Здесь будет магия, но здесь ее не будет.

Она не могла явить свое лицо богам – те всегда отворачивались. Разве что кричать изо всех сил: «Я здесь! Узрите меня! Я ваше забытое дитя! Признайте мое существование!» Только это ничего не изменит. Даже в глазах у богов есть слепое пятно. И что же в нем? Я – раздавленный камешек на полу самой глубокой пещеры.

Ее преследовали живые родичи. Сколько их, неизвестно, да и не важно. Они стремились ее уничтожить. Не сейчас… прошу. Оставьте мне свободу… чтобы я хоть что-то сделала. Чтобы я не разрушала, а созидала. Неужели я не могу быть больше, чем я есть? Не ищите меня. Прошу.

А под ней, там, где она пролетала, по земле тянулся ужасный шрам. Куда бы она ни направила свой взор, всякая красота увядала и сменялась запустением.

Вот что бывает, когда каждый дар – это проклятие.

Сзади ее настиг мощный порыв воздуха. Она выгнула шею, оглянулась, снова увидела след разрушения.

Элейнты.

Да еще так много!

Она издала вопль, полный гнева, и земля содрогнулась на лиги вокруг. Услышав разрушительное эхо, Корабас ужаснулась вреду, который причинила. Нет! Где же моя красота? Неужели она только для вас? Нет!

Я никому не отдам свою свободу! Я сохраню ее!

Чтобы сделать… сделать… хоть что-то.

Крылья болели от усилий, но лететь быстрее, чем сейчас, она, увы, не могла. Элейнты настигали, и Корабас чувствовала, как вспыхивает внутренним огнем раздавленная душа, как по жилам разливается весь накопившийся гнев. Гнев на богов. На создателей – ее создателей, – сотворивших с ней такое.

Элейнты! Вы убьете меня и назовете это освобождением? Ну что ж, попробуйте!

И она приготовилась обратить свой гнев против них.

Маток натянул поводья, и его конь затормозил, взметывая копытами облако пыли и камней. Неудачно вдохнув, вождь закашлялся и, выругавшись, сплюнул.

– Они заняли перевал, Первый Кулак. Как эти ублюдки пронюхали, что мы идем?

– Успокойся, – произнес Паран, оглядываясь на колонну. – Мы на территории Акраст Корвалейна. Ассейлы могут отслеживать каждый наш шаг. – Он снова обратился к вождю: – Надежно засели?

– Окопались, настроили рубежей. И это не местное ополчение, а хорошо защищенные и вооруженные солдаты. Ассейлы нашли наемников.

Кулак Рита Буд, державшаяся рядом – чересчур близко, Паран даже чувствовал специи в ее волосах, – спросила:

– А какие у них знамена?

Маток неприязненно скорчился.

– Волчьи шкуры. И волчьи черепа. Я близко не подбирался, но если у них на ушах тушки волчат, я не удивлюсь.

Паран вздохнул.

– Тогг и Фандерея. Это усложняет дело.

– Да чего тут сложного? – спросил Ното Бойл, вынимая рыбий хребетик изо рта и рассматривая покрасневший кончик. – Все очень просто, ведь так, господин Первый Кулак? Мы ускоренным маршем идем незнамо куда, но ясно, что не в самое приятное место, где должны соединиться с другой армией, которая неизвестно, сумеет ли туда попасть, чтобы воевать со Старшей расой и порабощенными ею людьми просто потому, что они вредные. И это сложно? Чепуха! Вот в Семи Городах… там было сложно.

– Ты закончил, Бойл?

– Ното Бойл, попрошу. И да, закончил. Пока что.

– Сложность в том, – пояснил Паран, – что мне не хочется воевать с последователями Волков Зимы. Более того, я сочувствую их делу, и хоть не вполне разделяю методы, которыми они пользуются, чтобы достичь своих целей… – Он посмотрел на Риту Буд. – Боги, кошмар, я заговорил, как Бойл!

– Ното Бойл.

– Суть в том, что нам нужно преодолеть этот перевал. Маток, есть ли способ обогнуть горы с другой стороны?

– А с какого Худа мне это знать? Я же здесь никогда не бывал!

– Да, прости, виноват. Зря спросил.

– Я предлагаю пойти напролом. На мой взгляд, там не больше пяти тысяч…

– Пяти тысяч?! – чуть не задыхаясь, произнесла Рита Буд. – Да еще и на укрепленной позиции? Боги, это будет бойня!

Ното Бойл кашлянул.

– Первый Кулак, позвольте высказать соображение.

– Валяй.

– Вы ведь Господин Колоды Драконов, так? Вот и поговорите с Волками Зимы.

Паран приподнял бровь.

– Поговорить? Хорошо, Ното, как только нам попадется яма с волками, прикажу тебя туда кинуть, и договаривайся сколько влезет.

– Ното Бойл.

– Можешь предложить обменяться костями, – подал голос Гамбл, растянувшийся на плоском камне. – Понюхай под хвостом – говорят, им такое нравится. Можешь еще лечь на спину.

– Кто-нибудь, найдите змею, да покрупнее, – прорычал Маток, злобно глядя на жабу.

Гамбл шумно выдохнул, и его раздутое тело уменьшилось вдвое.

– У меня складывается впечатление, будто мои замечания воспринимаются в штыки, из чего я делаю вывод, что кругом одни болваны. Впрочем, ничего удивительного.

Паран снял шлем и вытер грязный лоб.

– Пойдем трудным путем. Нет, Кулак Буд, не напролом. Передайте приказ офицерам: маршируем всю ночь. К рассвету мы должны предстать перед противником.

– И это называется не напролом?

– Я хочу, чтобы так казалось. Да, столкновение возможно, но, если повезет, большой битвы удастся избежать.

– И как вы собираетесь это устроить, командир?

– Я заставлю их сдаться, Кулак. Гамбл, оторви жирное пузо от камня и найди своего ретивого художника. Скажи ему: пора. Он поймет.

– Едва ли его можно назвать моим, Первый Кулак. А что до ретивости…

– А ну пошел, пока Маток не нанизал тебя на копье.

– Под всеобщее радостное улюлюканье, – проворчал Ното Бойл, не прекращая пожевывать хребетик.

– Только посмотрите, я и не думала, что он такой резвый, – заметила Рита Буд.

Паран вернулся к лошади, принял поводья у ребенка из числа тех, что теперь плелись вместе с Войском. Запрыгнув в седло, он обратился к перепачканному мальчишке:

– Хочешь награду?

Тот коротко кивнул.

Паран подхватил его и усадил за собой.

– Держись крепче, поскачем быстро. Может, даже галопом. Готов?

Ребенок снова кивнул и обхватил Парана за пояс.

– Что ж, давайте взглянем на этот перевал.

Паран ударил лошадь по бокам, посылая вперед. Вскоре его нагнал Маток.

– Ну? – спросил Первый Кулак.

– Что – ну? – пророкотал воин.

– Не вижу радости на твоем лице.

– У тебя острый глаз, Первый Кулак.

– Тебя что-то не устраивает?

– Меня не устраивает, что твой план может сработать.

– Неужели ты настолько жаждешь драки?

– Глаз острый, а рот тупой.

Паран усмехнулся.

– Ну, Маток, нельзя иметь все и сразу.

– Да уж заметил, Первый Кулак.

– Из него вышел бы достойный капитан, – заметил Калам, обращаясь к Быстрому Бену.

Они посмотрели, как Паран в сопровождении отряда налетчиков из Семи Городов отправляется к подножию изломанной, выветренной горной цепи. Убийца поплотнее запахнул плащ.

– Жаль, что его назначили к нам слишком поздно.

– Думаешь? – спросил маг. – Попади он к нам до Крепи, то оказался бы в тоннелях, когда они обрушились.

– Возможно.

– Кстати, почему ты идешь со мной? Где Минала?

Калам лишь прорычал что-то неразборчивое.

– Не хочешь – не говори. Хорошо, что мы вдвоем. Нам нужно обсудить дальнейшие шаги.

– Шаги куда? Мы здесь, чтобы убивать форкрул ассейлов. Тут обсуждать нечего, а других шагов просто нет.

– Послушай, та последняя Чистая едва не убила меня.

– Ага, рассказывай.

– Ну ладно, я преувеличил. Но было больно.

– Возьми себя в руки, маг. Мы снова воюем по-настоящему. По старинке. Опасная магия, уловки, враг перед носом. Только не говори, что разучился.

– Не разучился, но… Где Скрипач? Где Вал? Молоток, Тротц, Скворец? Где все те, кто должен прикрывать нам спину? Паран отправляет нас прямо во вражеский лагерь. Оступимся – нам крышка.

– Значит, устрой так, чтобы мы могли сбежать, если понадобится.

– Легко сказать.

Калам вздохнул и почесал щетинистый подбородок.

– Тогда, в Малазе, что-то произошло. В Паяцевом замке. В зале, где были Ласиин и адъюнкт. Точнее, потом. Тавор… попросила меня сделать выбор. Ласиин уже предложила мне все, чего бы я ни пожелал. Чтобы я просто не вмешивался.

Быстрый Бен, прищурившись, смотрел на друга.

– Прямо-таки все?

– Все.

– Даже скинуть Шика?

– Ага. Обещала сделать меня главой Когтей, хотя я уже тогда чуял, насколько там все прогнило… а позже ночью еще и убедился в этом.

– Значит, императрица была в отчаянии.

– Не то слово.

– Хорошо, а что предложила тебе Тавор?

Калам пожал плечами.

– Кабы я знал… И поверь, я думал об этом, много думал. Было что-то в ее глазах… какая-то мольба. Она знала, что Ласиин приказала убить ее по пути к кораблям. Мы все знали.

– Ну и что тут такого? Она хотела попросить тебя о помощи. Кому охота умирать?

– Думаешь, так все просто? Бен, она просила меня умереть за нее. Понимаешь?

– Значит, тоже отчаялась. По сути, обе просили тебя выбрать между двух отражений. Какое из них настоящее? Какому стоит служить? И ты, кстати, так и не объяснил, чем Тавор тебя проняла.

– Тем же, чем и всех остальных.

– Да уж, тайна, которую до сих пор никто не разгадал. Как и ты, все просто следуют за ней. Жалею, Калам, что не видел тебя в ту ночь. То, как ты сражался, наверное, внушало благоговейный ужас. Итак, ты, как и остальные, отдал ей все. Но почему? Что она такого сделала?

– Просто попросила, – сказал Калам.

Быстрый Бен хмыкнул.

– И все?

– Ну да. Никаких обещаний – богатства, там, титулы. Ничего, что можно счесть платой или наградой. Нет, она просто посмотрела мне в глаза и попросила.

– Слушай, Калам, у меня только что по спине пробежали мурашки, а я не понимаю почему.

– Не понимает он, как же. Так я и поверил.

Маг замахал руками.

– Ладно, ладно. Худ свидетель, дело не в галантности. Она ведь даже не строит из себя деву в беде. Не хлопает ресницами, не стреляет глазками…

Калам хохотнул, представив себе Тавор в подобном образе, но тут же тряхнул головой.

– Нет, она просит, и ты понимаешь: то, чего она хочет, – правильно, ведь это то, ради чего она существует. Она попросила меня умереть за нее, даже зная, что я ее недолюбливаю. Бен, я до конца жизни не забуду тот разговор.

– И при этом ты никак не можешь понять, что же случилось.

Убийца кивнул.

– Такое ощущение, будто из тебя вынули душу, и вот она, голая, дрожащая, беззащитная – бери, рви, терзай. Однако адъюнкт ничего такого не делает, Бен. Она просто смотрит, протягивает руку… и убирает. Как будто это все, что ей нужно.

– Ладно, кончай, – пробормотал маг. – То, о чем ты говоришь, происходит очень редко.

– В предложении Ласиин не было уважения, – сказал убийца. – Был лишь подкуп, взывающий к самым низменным инстинктам. Но в просьбе Тавор…

– …не было ничего, кроме уважения. Теперь я понимаю, Калам. Я все понимаю.

– Бен?

– Что?

– Она жива? Как думаешь, Тавор еще жива?

Быстрый Бен пнул попавшийся под ногу камешек.

– Даже ее брат не знает ответа на этот вопрос. Как и я.

– Но ты…

– Верю ли я? Это ты хотел спросить? Посмотри вокруг! – Маг взмахнул рукой. – Целое войско марширует на одной вере! Значит, и нам нужно.

– Вот и отлично, – прорычал Калам. – Вопрос только в том, сможет ли Паран довести дело до конца сам?

Быстрый Бен потер виски и поморщился.

– Послушай, – тихо произнес он. – Ты замечал?

– Что?

– Ну… когда он идет или едет через лагерь, солдаты кричат ему – колкости, шутки, остроты и прочее. Они идут за ним, потому что хотят идти за ним. С потерей Дуджека Однорукого армия должна была распасться, но этого не случилось. Наш бывший капитан теперь ведет за собой Войско. Ты говоришь, что Тавор просит, а вот ее брату достаточно захотеть.

Калам медленно покивал.

– Ставлю пять монет. И, Бен… – Он пристально посмотрел на мага. – Тебя ведь сюда прислал Престол Тени?

Быстрый Бен закатил глаза.

– Император тянет за старые нити. Признаться, меня поражает, что ему это до сих пор удается. Какими узлами он привязал нас к себе, а? Нижние боги…

– Ты ему доверяешь?

– Престолу Тени? С ума сошел?

Убийца замолчал и тряхнул головой.

– Ладно, – произнес он. – Вопросы от Калама закончились. Прикрывай мою спину, маг, и я прикрою твою. Пойдем убивать форкрул ассейлов. Чем больше, тем лучше.

– А я все ждал, когда ты вернешь себе свой истинный облик безмозглого медведя. Итак, наверху – за всеми линиями обороны – есть лагерь, в котором засели командиры. Водянистые, Чистые и прочие. Наша задача – найти Чистых и убрать их. Без них остальные будут не так опасны.

– Понятно. А почему мне нельзя доставать мой отатараловый кинжал? Что с ним не так?

Быстрый Бен пожал плечами.

– Как получают отатарал?

– Понятия не имею.

– Конечно, не имеешь! – выпалил маг. – Отатарал получают, вливая в одно место за раз как можно больше магии. Если порог будет преодолен, то возникнет огненный смерч, который пожрет все, оставляя после себя…

– Отатарал.

– Может, не будешь перебивать? Что получится, если то же самое решат сделать десять тысяч драконов и несколько сотен Старших богов?

– Отатараловый остров? Тот, который рядом с Семью Городами? Неудивительно, что там так много…

– Да помолчи ты! Нет. Отатараловый остров – это лишь осколок, образовавшийся миллион лет назад. А я говорю, Калам, об отатараловом драконе.

– Худ меня побери… Погоди, только не говори, что они такое сотворили.

– Ладно, не скажу. Суть все равно не в этом.

– А в чем же?

– В том, что этот дракон на свободе и направляется сюда, а самое главное – может чуять отатарал. Поэтому каждый раз, когда ты достаешь… Кх-х-х!..

Калам схватил мага за горло и подтянул к себе.

– Вал был прав насчет тебя, – прошептал он, глядя в выпученные глаза Быстрого Бена на синеющем лице. – Ты сумасшедший, да еще и наслаждаешься этим!