Дом 17 по улице Черч-роу Кэрол Джеймс

Глава 46

Никки сидела на кухне, уставившись на экран на стене, когда Итан вернулся. Пикассо заменила фотография Беллы, которую Элис перекинула с ноутбука Никки. Она была сделана в прошлом году, в начале октября. Была чудесная погода, теплая и солнечная. Если бы листья не начали желтеть, можно было бы внушить себе, что там все еще было лето. Это был один из тех дней, когда сложно было представить, что когда-нибудь наступит зима. Пользуясь случаем, они отправились в Торп-парк; на короткий отрезок времени они превратились в счастливую семью. Это был хороший день. Никки почувствовала, как подступают слезы, и постаралась сдержать их.

Итан опустился на соседний стул и молча положил планшет Беллы рядом с «нокией». Сказать было нечего. Он должен был вернуться сюда с Беллой. Вместо этого они сидели тут, а Белла оставалась где-то далеко, потерянная, одинокая и до смерти напуганная. Казалось, Итан постарел лет на десять за то время, что его не было. Впрочем, это можно было сказать о них обоих. Адреналин, который поддерживал их силы, пока они думали, что нашли дочь, выветрился. «Нокиа» лежала перед ними совершенно безмолвная. Сейчас эта ниточка, единственная, связывающая их с Беллой, была все равно что порвана. Никки взяла в руки планшет. Розовая обложка была такой родной, она знала каждое красное сердечко и каждую серебряную звездочку. Она повертела его в руках, внимательно рассматривая, изучая так скрупулезно, словно он таил в себе ключ к разгадке, как найти Беллу.

Она услышала всхлипы, подняла взгляд и увидела, что Итан плачет. Она по пальцам могла пересчитать случаи, когда Итан плакал. В день, когда девочки родились; в тот миг, когда Грейс издала последний вздох; на похоронах; и вот теперь. Никки положила планшет на стол, соскользнула со стула и подошла к нему. Она обхватила его руками и крепко прижала к себе, и теперь она тоже плакала. В тот момент она была уверена, что больше никогда не увидит Беллу. Это были тайные мысли. Опасные мысли. Она должна была держать их при себе, потому что если бы она позволила им выйти наружу, они могли бы стать явью, а этого она допустить не могла.

— Что нам теперь делать, Ник?

Никки промолчала. Если бы у нее был ответ, что делать, она уже делала бы; вместо этого она сидела здесь и ждала, когда зазвонит телефон. Но она и не собиралась говорить ему, что все будет в порядке, потому что сейчас казалось, что ничего никогда уже не будет в порядке.

— Мы что-то такое сделали, чтобы все это обрушилось на нас? — спросил Итан. — Сделали?

Никки покачала головой.

— Нет, мы ничего такого не сделали.

— Тогда почему мы?

— Я не знаю.

Итан вытер глаза и выпрямился.

— Мы должны позвонить в полицию.

— Нет.

— Мы не справимся сами.

— Лора сказала, никакой полиции. Это пока единственное ее требование. Мы не можем звонить им.

— Мы должны.

— Нет, мы должны — и это единственное, что мы должны — делать все, что говорит Лора.

Итан вздохнул и покачал головой.

— Когда я ехал в Хайгейт, ты спросила меня, что я собираюсь делать, когда буду на месте. У меня не было ответа. И окажись я в этой ситуации опять, я бы опять понятия не имел, что делать.

Никки хотела что-то сказать, но Итан поднял руку, останавливая ее.

— Что, если бы я нашел Беллу? Что бы я тогда сделал?

Вопрос Итана повис в воздухе.

— Лора сказала, никакой полиции, — тихо проговорила Никки, нарушив тишину, которая начинала давить.

— Я знаю, но надо смотреть правде в глаза: ситуация вышла из-под нашего контроля, вышла полностью.

Никки посмотрела ему в глаза. Отчаяние все еще читалось в его взгляде, но там появилось и новое чувство — решимость. Он заглянул в будущее и увидел там выход. Но проблема была в том, что всякий раз, как в будущее смотрела она, ничего, кроме ужаса, она там не находила. Даже если они будут делать все, что велит Лора, нет никакой гарантии, что они получат Беллу назад. Может быть, Итан был прав. Может быть, им следовало позвонить в полицию. «Нокия» неожиданно зазвонила, и она оба повернулись к ней. Итан действовал быстрее. Прежде чем Никки успела что-то предпринять, он схватил телефон и принял вызов.

— Что нужно сделать, чтобы получить Беллу назад?

Он старался, чтобы его голос звучал спокойно, но не мог скрыть своей злости. Никки не слышала, что ответила Лора. Ей была слышна только та часть диалога, которую вел Итан.

— Что нужно сделать, чтобы получить ее назад?

Он сделал паузу, затем продолжил более отчаянным тоном:

— У нас есть деньги, если все дело в них. Просто скажите, сколько и куда их доставить.

Последовала более продолжительная пауза. Когда Итан снова заговорил, он выговаривал слова поспешно и уже не пытался скрыть своего отчаяния:

— Послушайте, просто назовите сумму. Единственное, что для нас важно, это вернуть Беллу.

Еще одна пауза, а потом у нее на глазах Итан словно стал таять. Из его глаз ушел весь огонь, и сам он будто сделался меньше, чем был пару секунд назад. Он протянул телефон Никки и дождался, чтобы она взяла его.

— Она хочет говорить с тобой.

Никки поднесла мобильный к уху:

— Я слушаю.

— Возможно, я не достаточно ясно выразилась, когда мы говорили в последний раз, Никки. Если дело обстоит так, позволь я поясню. Я разговариваю с тобой и только с тобой. Это понятно?

— Понятно. Этого больше не повторится.

— Твой муж, похоже, на пределе. Если он сорвется, это может усложнить дело.

— Он не сорвется, он просто беспокоится о Белле, и все. Мы оба беспокоимся. Мы просто хотим вернуть ее.

— Ваше беспокойство вполне понятно. Тем не менее ему следует понять, что если он не возьмет себя в руки, это будет иметь последствия для Беллы. Серьезные последствия.

— Не волнуйтесь об Итане. О нас обоих. Мы сделаем в точности то, что вы скажете.

Никки помедлила. Ладони у нее вспотели, а сердце колотилось где-то в горле. Она собрала все свои силы, чтобы и самой держать себя в руках. Паника караулила ее, готовая нанести удар в любой момент.

— Нам нужно убедиться, что Белла в порядке.

— С ней все хорошо.

— Тогда, пожалуйста, дайте мне поговорить с ней, — произнесла она, с трудом пропихивая слова через горло.

Сперва на том конце линии было тихо, затем:

— Если вы будете сотрудничать, вы сможете поговорить с ней.

— Если нам нельзя с ней поговорить, то по крайней мере, пришлите фото. Нам просто нужно знать, что она в порядке. Пожалуйста.

— Думаю, изображение будет уместнее, чем разговор. Тем более что планшет не при ней.

Никки почувствовала, что не может дышать.

— Вы ведь не думали, что я не узнаю, как Итан носится по всему Лондону в поисках Беллы?

Никки промолчала.

— Вам не приходило в голову, что я хотела, чтобы вы носились повсюду, как безголовые курицы?

— Зачем?

— Чтобы вы от этой привычки избавились. Чем скорее вы поймете, что единственный путь — это делать в точности то, что я говорю, тем лучше будет для всех. Вас, меня и, в особенности, для бедной маленькой Беллы.

— Пожалуйста, не причиняйте ей вреда. Мы не должны были искать ее. Этого больше не повторится.

— Я знаю, что не повторится, потому что теперь вы в курсе, что я слежу за каждым вашим шагом. Что бы вы ни сделали, что бы вы ни задумали сделать, я всегда буду на шаг впереди.

Никки ничего не сказала. Она попыталась сглотнуть, но в горле у нее пересохло, слюна казалась песком.

— Считай это первым и последним предупреждением, Никки. Выкинете что-нибудь такое еще раз, и отвечать за это будет Белла. Итак, вы позвонили в полицию?

Вопрос был таким неожиданным, что он окончательно выбил Никки из равновесия, перепутав все мысли:

— Вы сказали нам не делать этого.

— Это не ответ. На мой вопрос я жду простого «да» или «нет».

— Нет, — поспешно сказала Никки. — Мы не звонили им.

— Хорошо. Просто помните, что если сделаете это, то Белле будет очень плохо.

— Вы не можете причинить ей вред.

— Я не хочу причинять ей вред, Никки, но это не значит, что я не могу. Эти две вещи друг друга не исключают.

— Что вы хотите от нас? — Никки практически прокричала это в трубку; она сделала глубокий вдох. — Что вы хотите, чтобы мы сделали?

— Я хочу, чтобы вы для меня кое-что забрали, — ответила Лора спокойно.

На секунду Никки засомневалась, верно ли она расслышала. До того она пребывала в уверенности, что все упирается в деньги.

— Что?

— Это не твоя забота.

— И когда я это сделаю, мы получим Беллу назад?

— Да, вы получите ее назад.

Никки сделала глубокий вдох. Все свои силы она кинула на то, чтобы не подпускать к себе панику. Лора могла обманывать их, но она не могла позволить себе так думать.

— О’кей, — продолжала Лора, — вот как это будет происходить. Я пришлю текстовое сообщение с адресом, и ты поедешь туда на своем маленьком «жуке». Одна. Когда ты будешь на месте, я свяжусь с тобой и дам дальнейшие инструкции. Еще одно: я хочу, чтобы ты оставила свой мобильный в доме. Этот телефон можешь взять, но имей в виду, что если тебе придет в голову позвонить кому-нибудь и попросить о помощи, я об этом тут же узнаю. Теперь скажи мне, что ты поняла.

— Я поняла, и я сделаю все, что вы просите, но прежде я хочу убедиться, что с Беллой все в порядке. Пришлите нам фотографию, а потом я поеду и заберу все, что вы хотите.

На том конце линии воцарилась тишина, оставившая Никки наедине с молчащим телефоном в ее руке и с ощущением в животе, будто внутри все завязалось в узел. Ей не следовало так давить. О чем, черт возьми, она думала? Она была не в том положении, чтобы ставить ультиматумы. Но она ведь не соображала, верно? Правда в том, что она еле соображала с того самого момента, как поняла, что Беллу похитили.

— В чем дело?

Голос Итана как будто доносился издалека. Она попыталась ответить, но голос ее не слушался.

— Что только что произошло, Ник? Скажи мне.

— Лора повесила трубку. Мне не надо было просить у нее фотографию. Теперь она что-нибудь сделает с Беллой, — Никки посмотрела на него, и вся ярость, которая накопилась, вдруг вырвалась наружу. — Лора сейчас может делать с ней что угодно, а мы ничего не можем сделать, чтобы помешать ей.

— С Беллой все будет нормально.

— Но с ней не все нормально сейчас! Она должна была бы быть сейчас с нами, в безопасности. Вместо этого она с этой чокнутой сукой, которая Бог весть что сейчас с ней вытворяет. Она одна и напугана. Она, должно быть, просто в ужасе. Она не должна быть…

— Прекрати, — прикрикнул на нее Итан, останавливая ее на полуслове.

Никки отшатнулась так, словно ей дали пощечину.

— Сейчас нельзя выходить из себя, это не поможет, — продолжил он. — Это не поможет Белле. Так, что именно она сказала тебе перед тем, как повесила трубку?

— Она сказала, что пришлет мне текстовое сообщение с адресом. Она хочет, чтобы я поехала туда.

— В таком случае все должно быть в норме. Она чего-то хочет.

— Тогда почему она повесила трубку?

— Потому что хочет напугать тебя. Хочет, чтобы ты поняла, кто тут главный.

Прежде чем Никки успела ответить, телефон зажужжал у нее в руке. Она зашла в сообщения. То, которое пришло только что, не содержало текста, вместо этого к нему была прикреплена фотография. Она торопливо открыла его. На снимке было приближенное изображение лица Беллы. Она выглядела такой потерянной и такой одинокой. Это была полная противоположность фотографии, сделанной в Торп-парке, на которой Белла улыбалась им с кухонного монитора. Трудно было поверить, что на снимках один и тот же ребенок. От вида фотографии в телефоне Никки начало мутить. «Но по крайней мере, она жива», — сказала она себе. Это все, что сейчас имело значение. Белла была жива. Итан поднялся со стула и смотрел на изображение из-за ее плеча. Она услышала, как он резко втянул ртом воздух, и обернулась к нему. Никто из них не произнес ни слова. Пусть Белла и жива, но сейчас она была в аду, и все это по их вине. Они ее родители, черт подери. Их дело — заботиться о ней, и в этом они с треском провалились.

Телефон снова зажужжал. Еще одно сообщение. На этот раз в нем были данные адреса в Баттерси.

Он зажужжал в третий раз: «У тебя тридцать минут».

Глава 47

У Никки так сильно тряслись руки, что она смогла только с третьей попытки настроить навигатор. Она приказала себе расслабиться, но это не помогло. Не очень-то помогало и то, что Итан маячил возле машины, наблюдая за каждым ее движением. Согласно спутниковому навигатору, путь до Баттерси занимал двадцать одну минуту. Последнее сообщение пришло минуты две назад, значит, за вычетом предполагаемого времени у нее в запасе оставалось еще семь минут; этого было слишком мало. Если на дороге будут пробки, то она и глазом не успеет моргнуть, как эти семь минут улетучатся. Она страстно желала, чтобы поворотная платформа двигалась быстрее. Итан стоял возле машины, поворачиваясь вместе с ней.

— Тебе не следует делать это в одиночку, — окликнул он ее; его голос звучал приглушенно через стекло. — Я должен поехать с тобой.

Они это уже обсуждали — на бегу, пока неслись на улицу через дом. С тех пор ничего не изменилось. Она отчаянно желала, чтобы он поехал с ней, но Лора все объяснила предельно ясно: «Езжай одна, в “жуке”. Оставь телефон дома». И вот теперь она была одна в своем «жуке». Собственный мобильный она оставила в кухне, а «нокия» лежала рядом с ней на пассажирском сиденье. Платформа уже повернулась на две трети, так что Никки могла видеть открытые ворота.

— Пообещай, что не будешь звонить в полицию, — сказала она.

— Обещаю.

Никки вдавила педаль газа и соскочила с поворотной платформы, когда та еще двигалась. На Чёрч-роу все было тихо, и она разогналась до шестидесяти пяти километров в час. В конце улицы она повернула налево и резко оказалась в привычном и узнаваемом Лондоне — повсюду движение, машины, люди. Еще через пару поворотов она была на Кенсингтон хай-стрит, следуя впритык за ехавшей впереди машиной и молясь, чтобы она не сломалась неожиданно.

Следующий поворот направо, и она оказалась на Куинс-гейт. Никки проехала меньше десяти метров, прежде чем остановиться. Она как можно сильнее подалась влево, чтобы увидеть, насколько далеко шла пробка и из-за чего она возникла. Затем она подвинулась правее и прижалась щекой к стеклу. Метрах в пятидесяти впереди на дороге стояли временные светофоры, сигнализирующие о дорожных работах. После них машины, вроде, ехали нормально. Она изо всех сил вцепилась в руль, чувствуя струящийся по венам адреналин. Воспоминание о последней панической атаке еще было свежо; она произошла совсем недавно и запросто могла спровоцировать следующую при малейшем толчке. Такие моменты, когда она бездействовала, были опасны: когда она была чем-нибудь занята, то не думала о панике. Чувствуя, как сердце ускоряется, она стала смотреть на номерные знаки ехавших по встречной полосе машин и читать каждую цифру и каждую букву, обращая внимание на разные шрифты, разные цвета знаков, на все, что могло бы отвлечь ее.

Свет переключился, и ее полоса снова поехала. Согласно навигатору, до пункта назначения ей оставалось еще шестнадцать минут. Она потеряла здесь две-три минуты, но она все еще могла их наверстать. Она должна была это сделать. Никки нажала на педаль газа, и машина дернулась вперед. С каждой секундой ощущение того, что она не успевает, крепло.

Спустя десять минут она проехала по Альберт-бридж. Электростанция Баттерси оказалась по левую руку, и видеть ее высокие трубы, тянувшиеся в небо, было облегчением — это значило, что она почти на месте. Перед ней неожиданно выехал фургон доставки, подрезав ее и заставив резко затормозить. Она на какие-то миллиметры разминулась с ним. На долю секунды она была так близка к столкновению, что фургон заслонил собой все: дорогу, небо, электростанцию. Она ударила кулаком по гудку прежде, чем успела сообразить, что не должна привлекать к себе внимание. Он протрубил лишь раз, громко и требовательно, и этого было достаточно, чтобы люди на улице обернулись.

Тяжело дыша, она притормозила и увеличила дистанцию. До нее только начало доходить, как близка она была к катастрофе. Если бы она врезалась, то не уложилась бы в установленный срок. Если верить навигатору, она должна быть на месте через две минуты. По ее подсчетам, у нее в запасе оставалась дополнительная минута.

Навигатор сообщил, что надо повернуть направо, а затем на следующем повороте налево, и тогда цель поездки должна была оказаться прямо перед ней. Никки огляделась, обращая внимание на каждую деталь. Это был приятный район, тихий и благополучный. С обеих сторон улицы шли ряды домов из красного кирпича. Некоторые были более роскошными, но бедных домов вообще не было. Она медленно ехала вдоль рядов, внимательно читая номера домов. Ей нужен был номер «23», а она сейчас находилась около сорокового. Она проехала дом «31», затем пару домиков без номеров, затем «25». У номера «23» таблички не было, и выглядел дом более неряшливо, чем те, что стояли рядом. Грязные окна, все шторы опущены, некогда белая дверь стала серой из-за слоя пыли. «Нокия» зазвонила, и Никки подскочила на месте от неожиданности. Она схватила телефон с соседнего сиденья и быстро нажала на кнопку соединения.

— Я на месте, — сообщила она поспешно.

— Я знаю, — ответила Лора. — Я наблюдала за тобой в течение всего пути.

— Мне нужно припарковаться.

— Не смею мешать.

Никки въехала на первое попавшееся парковочное место. Повсюду стояли знаки, напоминавшие, что для парковки нужно разрешение, но это ее сейчас волновало меньше всего. Она заглушила двигатель и прижала телефон к уху.

— Что мне делать дальше?

— Открой бардачок. Я там кое-что для тебя оставила.

Никки отстегнула ремень безопасности, перегнулась через пассажирское сиденье и нажала на кнопку, открывающую бардачок. Сперва она ничего в нем не увидела, но когда ее глаза привыкли к темноте, она разглядела внутри отделения сгусток черноты более плотный, чем тень вокруг него. Там что-то лежало, обернутое в черную ткань и задвинутое в самую глубину. Никки достала сверток и моментально поняла, что это. Она положила его на колени и выпрямилась на сиденье. Лора что-то ей говорила, но Никки ее не слышала. Она не могла оторваться от предмета, форму которого ни с чем невозможно было спутать: у нее на коленях лежал пистолет, завернутый в кусок тонкой материи.

Глава 48

— Судя по твоему молчанию, ты нашла пистолет.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — слова прозвучали еле слышным шепотом.

Никки никогда прежде не держала в руках настоящее оружие. Его форма, проглядывавшая из-под ткани, буквально гипнотизировала взгляд. Она просто сидела там, уставившись на пистолет, пока нехорошее предчувствие скручивало ее желудок, норовя вывернуть его наизнанку.

— Для начала я хочу, чтобы ты сделала глубокий вдох, — сказала Лора. — Совсем ни к чему, чтобы у тебя случилась паническая атака. Мне нужно, чтобы у тебя была ясная голова и чтобы ты могла сосредоточиться, — пауза. — Белле нужно, чтобы у тебя была ясная голова и чтобы ты могла сосредоточиться.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — повторила вопрос Никки.

— Ты уже сделала глубокий вдох?

Никки вдохнула воздух, затем выдохнула, поднеся телефон прямо к губам, чтобы у Лоры не было ни малейшего сомнения в том, что Никки делает в точности то, что ей велено.

— Чувствуешь себя лучше?

— Просто скажите, что мне делать.

— Все просто. Я хочу, чтобы ты убедила мужчину, живущего в доме «23», поехать с тобой на Чёрч-роу.

— Зачем?

— Потому что, если ты этого не сделаешь, Белле будет очень плохо. На данный момент других причин тебе не нужно.

Паника заполнила мысли Никки, не давая ей связно думать. Как Лора может так угрожать Белле? Та ведь всего лишь ребенок. Никки посмотрела на пистолет, лежавший у нее на коленях. Если бы Лора стояла сейчас перед ней, смогла бы она это сделать? Смогла бы нажать на курок? Черт возьми, еще как смогла бы. И нажимала бы до тех пор, пока не вышла бы вся обойма и пока эта сука не была бы мертва.

— К телефону прицеплен ключ, — сказала Лора. — Воспользуйся им, чтобы попасть внутрь.

— Что, если его нет дома?

— Он там, — ответ Лоры был мгновенным и уверенным. Ни тени сомнений.

Никки посмотрела на сверток, лежавший у нее на коленях. Ее голова начала медленно покачиваться из стороны в сторону.

— Я не могу это сделать, — сказала она тихо.

— Ты можешь и сделаешь. Белла рассчитывает на тебя.

— Почему вы это с нами делаете? Что мы вам сделали?

— И вот опять ты думаешь не о том, Никки. Пришло время сделать еще один глубокий вдох.

Никки ничего не ответила.

— Пока с Беллой ничего плохого не случилось, — продолжала Лора. — Поверь мне, я не хочу делать ей больно, но если по-другому не получится, то я сделаю.

— Пожалуйста, не надо, вы не можете причинить ей вред.

— Нет, Никки, могу, мы это уже проходили. И это первое, что тебе нужно уразуметь. Второе, что тебе следует держать в уме, это поставленную перед тобой задачу. Все остальное значения не имеет.

— Я не могу это сделать.

— В таком случае я вешаю трубку. Убедись, что телефон включен, потому что скоро я пришлю еще одно вложение. На этот раз будет, пожалуй, не фото, а видео. Со звуком.

— Пожалуйста… — голос Никки зазвучал выше, когда паника вонзила в нее свои клешни. — Пожалуйста, не надо. Должно быть что-то еще, что я могу для вас сделать.

— До свидания, Никки.

— Подождите! Я все сделаю!

— Рада слышать, что ты, наконец, взялась за ум. О’кей, я хочу слышать все, что происходит, поэтому не вешай трубку. И включи громкую связь. Сделай это прямо сейчас.

Телефон был незнакомый, так что ей понадобилась пара секунд, чтобы разобраться, как это сделать. То, что у нее сильно тряслись руки, тоже не способствовало успеху, буквы на экране рассыпались и скакали.

— Готово, громкая связь включена.

— Хорошо. Теперь разверни пистолет, если ты еще этого не сделала.

Никки сделала то, о чем ее просили. На ощупь пистолет был холодным. Прикрепленный к концу дула глушитель прибавлял несколько сантиметров к длине. Она засунула пушку за пояс джинсов, вытащила блузку и дала ей свободно спадать, чтобы она закрывала пистолет, затем вылезла из машины. В правой руке она сжимала ключ от дома, в левой — телефон. До дома «23» надо было пройти метров двадцать назад от того места, где она припарковалась. С каждым шагом крепла ее уверенность, что следующий она сделать не сможет, но каким-то образом ей удавалось продолжать идти, ее подгоняла боль, которую причиняли мысли о Белле. Левая-правая, левая-правая, каждый шаг — усилие воли. Улица была пустынна, и дома тоже казались пустыми.

Она поколебалась внизу у лестницы, которая вела к главному входу, а затем поколебалась возле двери. Ручка пистолета неприятно упиралась в спину. Ее рука тряслась сильнее, чем прежде, когда она вставила ключ в замок. Она аккуратно начала его поворачивать и продолжала, пока ключ не прекратил движение; затем неслышно приоткрыла дверь и сделала шаг внутрь, медленно прикрыв ее за собой. Щелчок закрывшегося замка прозвучал как взрыв, и она застыла на месте, глаза беспокойно всматривались в полумрак, уши ловили даже еле различимые звуки. Все, что она услышала, это низкий рокот холодильника.

Она выждала еще секунду, затем стала красться на цыпочках по коридору. Первая дверь, которая встретилась ей на пути, была открыта и вела в гостиную. В первый миг она решила, что там кто-то был, но это оказалась всего лишь модель Робота Робби в полный рост. Выключенная и неподвижная, она выглядела там весьма сюрреалистично, впрочем, не более сюрреалистично, чем все происходящее. Помимо робота и велотренажера ничего странного в комнате больше не было. Диван и кресло были из кожи, и оба были повернуты так, чтобы сидящий оказывался лицом к большому, встроенному в стену телевизору. На кофейном столике стоял ноутбук, крышка была закрыта. Шторы были опущены, телевизор выключен.

Никки только успела выйти обратно в коридор, как услышала бормочущий мужской голос, доносящийся сверху. Она застыла на месте, ожидая, что вот-вот кто-то появится, и убежденная, что сейчас ее поймают. Лора не говорила, что в доме два человека. Кто бы там ни был наверху, он перестал говорить, и неожиданно наступившая тишина была еще хуже. Какое-то время она просто стояла на месте, не решаясь двинуться ни в одну, ни в другую сторону.

Она положила руку на перила, чтобы удержать равновесие, затем стала медленно подниматься по лестнице, наступая на самый край ступенек, чтобы издавать как можно меньше шума. Когда она поднялась на треть всего пути, мужчина снова начал говорить. Она остановилась и стала судорожно прислушиваться. Похоже, он разговаривал по телефону. Она не могла расслышать слова, — он говорил слишком неразборчиво, — но было отчетливое впечатление, что она слышала лишь одного участника беседы. Он замолчал, и она продолжила карабкаться по ступенькам. Когда он снова подал голос, она уже не стала останавливаться.

Она добралась до самого верха лестницы и пошла на голос вдоль лестничной площадки, пока не остановилась перед закрытой дверью. Теперь она была достаточно близко, чтобы улавливать отдельные слова. Их приглушала деревянная дверь, но все равно слышно было достаточно хорошо, чтобы следить за той частью диалога, которую произносил мужчина в комнате. Никки достала пистолет из-за пояса, взялась за ручку двери и медленно беззвучно досчитала до трех. В последний момент она отдернула руку, словно ее ударило током. Это была глупая идея. Если бы она ворвалась сейчас, то тот, кто был на другой стороне линии, понял бы, что творится неладное. Она прижала ухо к двери, и голос стал громче.

— Ее настоящее имя — Мариана Гомез.

Пауза.

— Я уверен на сто процентов. Мой брат сумел собрать воедино небольшие кусочки ее истории. Она родилась и выросла в Сан-Диего, и у нее было непростое детство. Ее арестовывали десяток раз, когда она была подростком. Мелкие правонарушения, как правило. Магазинные кражи, незначительные продажи наркотиков. Пару лет провела в тюрьме за шантаж, когда ей было чуть за двадцать.

Снова пауза.

— Нет, это единственный срок в тюрьме, который она отбывала. Это, наверное, стало для нее сигналом одуматься. Больше заключений не было. После того, как ее выпустили, она перебралась во Флориду и вышла замуж. Вообще-то она была замужем дважды. Оба мужа были состоятельными. Первый муж умер внезапно, и она оказалась главной наследницей. Гомез подозревали в причастности к его смерти, но никаких обвинений против нее выдвинуто не было. После этого она переехала в Нью-Йорк. Там она и встретила мужа номер два.

Еще одна пауза.

— Нет, второй муж очень даже жив. От него она избавилась старым добрым способом — развелась. Они не составляли брачного контракта, и она обогатилась на пару миллионов. После развода она переехала в Англию.

Снова пауза.

— Я не знаю, чем она занималась после этого, но похоже, что она не впутывалась в неприятности. Я видел ее фотографии во все эти периоды жизни. Эта женщина — хамелеон. Каждый раз смотришь будто совсем на другого человека.

Еще одна пауза.

— Без проблем, сейчас пришлю.

И опять пауза, за которой на этот раз последовал вздох.

— Хорошо, если я выясню что-то еще, я сразу тебе позвоню.

В тишине, воцарившейся после этого, стал слышен стук пальцев по клавиатуре. Никки выждала несколько секунд, чтобы убедиться, что разговор действительно окончен, потом сделала шаг назад и взялась за дверную ручку. Она еще раз медленно сосчитала про себя до трех, потом опустила ручку и открыла дверь. Человек резко повернул голову на звук, и их взгляды встретились. Удивление и замешательство на его лице сменились страхом, когда он заметил пушку у нее в руке; страх на лице Никки сменился замешательством, когда ее взгляд упал на мониторы. Их было в общем счете четыре, они располагались в форме квадрата: два внизу, два вверху. Она узнала себя на верхнем мониторе слева. Она была в гостиной их дома на Чёрч-роу, сидела на диване, поставив ноутбук на колени. Однако куда больший интерес у нее вызвал монитор рядом с ним. Он показывал Беллу, лежащую на своей кровати, болтающую ногами, пока она играла во что-то на планшете.

Глава 49

— Чего ты хочешь?

Никки оторвала взгляд от мониторов и посмотрела на мужчину. Ему было за сорок, одет он был в поношенную черную футболку и джинсы. Его глаза постоянно бегали между ее лицом и пистолетом у нее в руке. Никки понимала его растерянность, потому что сама была не в лучшем положении, ее взгляд перемещался с мониторов на мужчину, потом обратно на мониторы, пока она судорожно пыталась понять, какого же дьявола здесь творилось. Мужчина между тем не произносил ни слова, просто сидел с отвисшей челюстью и пялился на нее широко открытыми настороженными глазами.

— Почему у вас видеозапись с моей дочерью?

Мужчина покачал головой.

— Почему вы здесь? Вы должны быть не здесь. Вы должны сейчас быть в доме.

— Никки, ты должна сконцентрироваться.

Они оба посмотрели на «нокию».

— Единственное, о чем тебе следует побеспокоиться, это о том, чтобы отвести профессора Мюррея в машину и привезти его в дом.

— С кем вы разговариваете? — спросил Мюррей.

— Заткнитесь, — прикрикнула на него Никки.

Она рассекла воздух пистолетом прямо перед собой, этот взмах пришелся одновременно со словами.

Мюррей отшатнулся назад в своем кресле, крепко зажмурил глаза, ожидая выстрел.

— Не стреляйте.

— Тогда заткнитесь. Мне надо подумать.

Она посмотрела на мониторы опять, но все, что она видела, это Беллу. Она была в безопасности и счастлива, и это было ложью: ни первое, ни второе не соответствовало истинному положению вещей. Ей казалось, что реальность напирает на нее со всех сторон, пытаясь раздавить. Она снова перевела взгляд на Мюррея. Он поднял руки и прижался спинкой кресла к столу так плотно, как только было возможно. Мюррей. Имя было ей знакомо. Не был ли это тот самый Алекс Мюррей, который создал программу для Элис?

— Что происходит?

— Никки, — сказала Лора резко, — я попросила тебя кое-что сделать. Я не буду просить дважды. Или выполняй, или я вешаю трубку и в следующий раз, когда ты получишь от меня весточку, это будет видео с твоей дочерью.

Никки глянула на мониторы. Она узнала одежду, которая была на ней — эти вещи она носила в предыдущий день. Одежда на Белле также была вчерашней, — она узнала футболку с единорогом. Сценки, которые демонстрировались на мониторе, казались такими нормальными. Не было никаких предзнаменований, что все пойдет прахом.

— Последний шанс, Никки, — сообщила Лора.

Никки отвела взгляд от мониторов и покрепче сжала пистолет в руке.

— Вам придется пойти со мной.