Земля. Реалити-шоу, в котором за тебя уже все решили Морено Элой

Пожалуйста, просим вас придерживаться презумпции невиновности, поскольку мы не можем и не должны совершать те же ошибки, что и предшествующие цивилизации.

Спасибо.

Вслед за официальным заявлением компании улицы крупных городов мира заполонили мирные демонстрации с требованиями смертной казни для Фрэнка. Были даже те, кто настаивал на необходимости создать марсианскую тюрьму и специальный электрический стул для Красной планеты.

Самым популярным тегом в мире стал #сдохниФрэнк. Пользователи считали, что его надо убить, запереть, выбросить в открытый космос… Социальные сети передавали эстафету ненависти от устройства к устройству, от человека к человеку. На тот момент их уже никто не мог остановить, возможно, даже сама реальность.

___

Было уже поздно. Мы решили переночевать в этом городе.

– Я понятия не имела об этой программе про двойников, – сказала я брату, когда мы подъезжали к отелю.

– Компания имела огромную базу данных с миллионами лиц. Сначала было одно приложение, которое отвечало за отслеживание всех социальных сетей, сопоставляя фотографии между собой. Было довольно сложно переводить фотографии в 3D-изображения, фиксируя все особенности мимики и выражения лица, каких-то жестов… Вот тогда мы и подумали об идее кастингов. Инвестиции были большими, но результаты впечатляли. Сегодня мы усовершенствовали эту технологию, и больше нет необходимости запрашивать фото лиц у людей. Они нам их отдают, сами того не подозревая.

– Как это?

– Да просто запускаем программу, которая меняет ваше лицо. Надеваем очки или усы, показываем, какими вы можете стать через несколько лет, и получаем миллионы фотографий, не пошевелив даже пальцем. В настоящее время у нас хранится около семидесяти процентов лиц всего населения мира. Благодаря этому нам удается еще больше манипулировать людьми при помощи рекламы.

Я посмотрела на него удивленно.

– Благодаря лицам?

– Конечно, анализируя лица, можно получить много информации. Тем, у кого есть морщины или возрастные пятна, можно посылать каталог определенных кремов для кожи; тем, кто носит очки, можно показывать рекламу контактных линз или клиник, проводящих операции на глазах. Блондинкам можно предлагать краску для волос, чтобы стать брюнетками, брюнеткам – чтобы стать блондинками. Лысым не нужна реклама шампуня, зато им можно рассказать о процедурах по пересадке волос, а людям со слишком светлой кожей порекомендовать солнцезащитный крем… Возможности безграничны.

Мы подъехали к отелю.

Быстро поужинав, мы попытались еще раз проанализировать всю информацию, которую уже собрали.

– Мне нужно немного отдохнуть, – сказала я брату.

– Отлично. Я посмотрю, смогу ли что-нибудь еще выяснить. Если что-то найду, то сразу дам тебе знать.

– Хорошо, я тоже еще раз обдумаю все. Поглядим, что можно извлечь из этой головоломки.

Мы попрощались на лестничной площадке, разделявшей две комнаты, которые располагались по соседству.

___

К счастью, у Фрэнка не была сломана челюсть, но он потерял зуб. На Земле это не было бы такой серьезной проблемой, но исправить ситуацию здесь было весьма сложно.

Он тысячу раз клялся Доктору, что ничего не сделал, и она поверила ему, дав успокоительное и посоветовав отдохнуть.

Доктор направилась к Мисс, которая заперлась в своей комнате и не хотела ни с кем разговаривать. Амели чувствовала себя виноватой во всем, что произошло. Она ощущала себя грязной, обессиленной и беззащитной. Она плакала, не понимая, какие чувства должна испытывать. Доктор легла рядом с ней.

Верука не проронила ни слова с момента инцидента и даже не выложила ни одного сообщения в социальных сетях. Она также заперлась в своей комнате. Ей хотелось плакать, но слез больше не было. Ей хотелось кричать, но она будто потеряла голос. Ей хотелось уйти оттуда, но и этого она тоже не могла сделать.

Андреа после случившегося сварила себе два кофе на кухне. Один она выпила прямо там залпом, второй забрала с собой в комнату. Девушка села на кровать, надела наушники и открыла компьютер. Она знала, что ночь будет очень долгой…

Военный решил проводить Фрэнка в его комнату и остаться рядом с ним. Он мог лечь спать на полу, ему было не привыкать. Джон знал, что не может оставить педиатра одного.

Мастер и Садовник, ставшие теперь союзниками, были единственными, кто еще оставался в Общем зале.

– Фрэнк? Но почему? В этом нет никакого смысла, – рассуждал Садовник.

– Я тоже не знаю. Но, может, это как-то связано с той болезнью на Земле, о которой он говорил. Может, это какое-то психическое расстройство, может, он сексуальный маньяк. Мне плевать, я просто хочу справедливости.

– Похоже, не справедливости ты ищешь, а мести.

– Да как ни назови, это нельзя так оставлять. Или тебе все равно? Тебе действительно все равно, что случилось?

– Конечно же нет. Мне не все равно. Мне так же больно от этого, как и тебе. Какая сволочь! – говорит мужчина, поддаваясь влиянию Мастера. – Но с ним остался Джон.

– Застанем их врасплох сегодня ночью. Если войдем тихо, то сможем порезать его спящим. Например, ножом, и тогда уже схватим Фрэнка.

– И что ты намереваешься с ним сделать?

– Я хочу справедливости, только и всего. Дадим ему шанс во всем сознаться самому.

– А если он признается?

– Тогда вместе решим, каким будет наказание. Но мне нужно, чтобы он признался.

– Хорошо, – отвечает Садовник, понимая, что на самом деле Мастер хочет большего.

– Сегодня ночью в два часа, когда все уснут, мы останемся здесь, в этой комнате.

Безусловно, весь разговор велся шепотом, чтобы ни один микрофон не уловил их слов, чтобы Джон не узнал обо всем через социальные сети.

___

Время пришло. Два часа ночи.

Камеры засекли две тени, которые начали двигаться по коридору в сторону комнаты Фрэнка. Они тихо открыли дверь и увидели их – педиатра, лежавшего на кровати, и Джона, расположившегося на полу. Оба спали. Но в тот момент, когда Мастер сделал шаг в сторону Фрэнка, Военный одним прыжком подскочил на ноги.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Я хочу добиться справедливости! – закричал Мастер, разбудив тем самым педиатра, который остался неподвижно лежать на кровати.

К своему удивлению, Джон увидел, что Мастер вытащил нож. Он попробовал просчитать шансы скрутить их. Этот вариант не исключался, но Хуан и Тим были довольно сильны, к тому же моложе его. Если с одним из них было бы трудно справиться, то с двумя еще сложнее. Военный понял, что вероятность того, что кто-то пострадает в этой схватке, очень высока.

– Просто дай нам забрать его, и никто не пострадает, – сказал Мастер, поднимая нож в правой руке.

– Никуда ты никого не заберешь, – ответил Джон.

– Еще как заберу, и ты мне не помешаешь, – повторил Мастер, приближаясь к нему с поднятым оружием.

Кровь, боль, насилие, хаос… Джон столько раз переживал это… Ты всегда знаешь, как все начинается, но никогда не можешь предугадать, как все закончится. Потому что из-за одной мелочи может что-то пойти не так, и тогда абсолютно все выходит из-под контроля. Здесь нет «Скорой помощи». Его наняли, чтобы свести к минимуму риски, поэтому менее чем за две секунды он оценил альтернативные варианты. Джон знает, что наиболее эффективный из них тот, что ему следует использовать в крайних случаях. Но, возможно, время пришло… Тем не менее он решает еще раз попробовать пойти мирным путем.

– Мастер, оставь это и иди спать. Завтра будет новый день, – ответил Военный, привыкший к гораздо более опасным ситуациям, чем эта.

– Что? – Мастер начал смеяться. – Ты, конечно, большой, но нас двое, и я вооружен, так что с тобой мы справимся, – яростно подытожил он.

Момент был действительно напряженный. Садовник испуганно смотрел на все, что происходит, Фрэнк тоже. Мастер и Джон стояли на расстоянии всего двух метров друг от друга.

– Я так не думаю, потому что я тоже не один. Я тоже прихватил с собой друга, – сказал Джон, вытаскивая маленький пистолет, нацеливая его на голову Мастера.

– Ты что творишь? – крикнул тот, останавливаясь.

– Защищаюсь.

– Ты откуда это взял? Ты не можешь держать здесь оружие!

– Что ж, небольшая привилегия за службу родине.

Тишина.

– Слушай, – он старался говорить спокойно, не опуская пистолета, – давай сделаем так. Сейчас мы все выдохнем. Выспимся, отдохнем. Подождем, что покажут камеры наблюдения, и только после этого будем обсуждать, какое наказание заслуживает понести виновный. Но пока что виновного у нас нет, есть только подозрения, и не более того. Судей здесь нет, но есть миллионы свидетелей. Камеры все расставят по местам, а пока мы будем сохранять здравомыслие.

Мастер и Садовник поняли, что проиграли. Испытывая ярость, они резко развернулись и ушли прочь.

___

Мастер вернулся в свою комнату, дрожа от злости, думая о других способах отмщения. Этот гнев, накопившийся в его душе, теперь направлен и против Военного. Откуда у того пистолет? Хуан бьет кулаком по кровати, потом по двери, по стене… Ему больно, но ему все равно: агрессия – лучшее обезболивающее.

Он ложится на кровать, достает мобильный и просматривает социальные сети. Каждое новое сообщение вызывает у него все больше ненависти.

Садовник тоже вернулся в свою комнату, но совсем в ином настроении. Ему не по себе из-за бездоказательных обвинений, из-за того, что он заразился чужой яростью. Ведь и он совершал ошибки. Тим решает ждать, пока все не прояснится. Он предпочитает не смотреть социальные сети, потому что знает, что иногда толпа способна рассуждать только в одном направлении, и не всегда оно бывает правильным.

Верука попыталась запереть дверь. Она села на кровати, сильно нервничая. Девушка понимает, что не контролирует ничего из того, что происходит вокруг нее, и очень этим напугана. Именно сейчас она винит своего отца за то, что он отпустил ее. Верука до сих пор не понимает, как он позволил ей записаться на этот конкурс, дойти до финала… Почему он ничего не сделал, чтобы помешать ей?

Она смотрит в свой мобильный и ни на секунду не сомневается в том, что говорят социальные сети. Верука родилась уже в ту эпоху, когда грань между реальностью и вымыслом зависит от количества лайков, поставленных под сообщением, и наоборот. Вот почему она уверена, что Фрэнк виновен, и не может никак перестать думать о том, что он находится здесь, всего лишь в двух комнатах от нее.

Фрэнк и Военный остаются вместе в одной комнате. Первый заснул, второй, привыкший быть начеку, боится, что что-то может выйти из-под контроля. Он единственный, кто подозревает, что могло произойти в действительности. Только один Джон обладает необходимой информацией, благодаря которой понимает, что есть и другие варианты.

Доктор бодрствует рядом с Мисс, которая наконец уснула, устав плакать. Лаура прекрасно понимает ее. Она сама несколько раз в жизни оказывалась в подобной ситуации. Доктор знает ту боль, которая пронизывает все внутри, и, словно стекло, разрезает сердце, со всей жестокостью разрушая твою целостность.

___

Богатейший человек в мире собирается отправить одно из самых неприятных сообщений в своей жизни.

Несколько минут назад он уже дал необходимые инструкции, чтобы компания могла сфабриковать историю, которая на короткое время подменит собой реальность.

«Теперь самое худшее», – говорит он про себя, садится перед камерой и начинает снимать видео.

Здравствуйте. Это Уильям Миллер. Данное сообщение адресовано исключительно и строго конфиденциально Маркусу З. Н. – астронавту и капитану миссии «Разведчик». Напоминаю вам о том, что любое постороннее лицо может быть привлечено к ответственности за нарушение неприкосновенности частной жизни в случае прослушивания этой записи.

Капитан, нам необходимо поговорить на крайне деликатную тему, которая касается непосредственно вас.

В девять часов утра по американскому времени было прервано вещание сразу на нескольких телевизионных каналах, транслирующих конкурс. Все стали ожидать официального заявления о том, что произошло на Марсе.

Аудитория начала расти, социальные сети буквально дымились, букмекерские конторы тоже… Деньги продолжали течь рекой, потому что появились новые рекламодатели. Теперь в нижней части экрана мелькали логотипы компаний, занимающихся производством оружия, средств самообороны и домашней сигнализации.

Никто не мог себе даже представить, что произошло на самом деле. Ни один человек не мог сказать этого наверняка. В тот день букмекерские конторы заработали миллионы.

___

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, смотря куда-то в пустоту. Я пыталась связать воедино всю имеющуюся у нас информацию. Фрэнк, Андреа, а теперь еще и человек, который уехал в Исландию и там умер. Что связывало всех их? Нам не хватало еще одного элемента, поисками которого как раз сейчас занимался мой брат. На кого был похож муж той женщины? Почему за него выплатили такую большую компенсацию? Я снова прикоснулась к кольцу. Имели ли все эти люди какое-то отношение к списку еХо?

Я записала на бумажке все возможные связи между ними, пытаясь выявить новые закономерности, но ничего не находила. Оставалось лишь продолжать играть.

Внезапно мне в голову пришел еще один вопрос: где мой брат искал информацию? Кого он собирался расспросить о программе двойников?

Именно в этот момент на мой мобильный пришло сообщение. Мой брат написал мне: «Я нашел». И ни слова больше.

Я встала с кровати и направилась прямиком в ванну. Я умылась и посмотрела в зеркало. Клянусь, что на мгновение я увидела то самое лицо Алана, которое, когда я была еще маленькой, выглядывало из-за моей спины и пугало меня.

Я вышла из комнаты.

– Нашел?

– Да. Это, конечно, кое-чего мне стоило, но у меня нет инструментов для доступа, поэтому пришлось обратиться за помощью.

– За помощью? К кому?

– К тем людям, которые дорого просят за выполнение такой работы, оставаясь анонимными.

– Хакер?

– И не один, сразу несколько. Это организованная группа, если уж говорить точно. Я направляю запрос, они называют сумму и номер банковского счета. Я отправляю деньги, а они ищут информацию. Вот так вот просто.

– Вот так вот противозаконно.

– Ну…

Мы оба замолчали на какое-то время, пока он не заговорил снова.

– Как только они получили доступ к системе, им потребовался час, чтобы передать мне все данные. Ты даже не представляешь, на кого он был похож… Сходство на восемьдесят четыре процента.

– Выкладывай.

___

К удивлению всей аудитории, первые кадры, которые показали, были сделаны не внутри колонии, а снаружи.

Камеры зафиксировали движение с внешней стороны. Буквально в километре первая внешняя камера засняла движение марсохода. После этого запись оборвалась. Через несколько минут включилась камера, закрепленная прямо над входной дверью: она фиксирует быстро приближающуюся тень астронавта, закрывающего объектив рукой.

Следующие кадры сделаны уже внутри помещения колонии с помощью боковой камеры, которая едва успевает уловить несколько секунд. Мужчина останавливается у входа и после некоторых колебаний входит в коридор. Далее транслируется видео, которое и так уже всем известно, что позволяет избежать повторения сцены изнасилования.

И вот на экране появляются кадры побега. И снова запись обрывается. На этот раз внешние камеры остались не задействованы.

На короткое время мир погружается в тишину. Никто даже не подумал о людях с «Разведчика».

В тот же миг Садовник расплакался.

Мастер стоял неподвижно в течение нескольких минут, просто уставившись в экран. Наконец он вздохнул, посмотрел на остальных присутствующих в зале.

– Я убью его, клянусь. Убью собственными руками, – было единственным, что пришло ему в голову.

После показа записи на экране появился ведущий с официальным заявлением.

То, что мы только что увидели, стало шоком для всех нас. Мы никогда не ожидали, что человек, отмеченный столькими наградами и званиями, когда-либо сможет сделать нечто подобное. Нам удалось выяснить, что с помощью пульта дистанционного управления он смог отключить камеры на время, необходимое для того, чтобы остаться неопознанным. Однако он просчитался, поскольку камеры непрерывно продолжают вести запись в фоновом режиме, даже когда с них не осуществляется передача данных. Это помогло нам восстановить отдельные фрагменты и выяснить детали произошедшего.

Мы также смогли получить доступ к записям с камер наблюдения и обнаружили, что ровно в 00.34 по марсианскому времени одна из кают была пуста – каюта Маркуса З.Н. Двое его товарищей продолжали спать.

Таким образом, установлен факт невиновности участника Фрэнка Смита, перед которым, я думаю, все общество должно извиниться.

В настоящее время в компании обсуждается вопрос о том, какое наказание назначить астронавту и капитану миссии Маркусу З. Н. и как осуществить его исполнение.

Преступление очень серьезное, но на Марсе нет тюрьмы, поэтому мы должны оценить все возможные варианты. Мы немедленно сообщим вам о принятом решении.

Мы еще раз приносим свои глубочайшие извинения за то, что произошло. Во-первых, перед Мисс, а во-вторых, перед всеми, кому пришлось стать свидетелями таких ужасных событий.

И что теперь?

Это был главный вопрос, который каждый себе задавал.

Как можно было наказать человека, находившегося на таком большом расстоянии от Земли? Как можно было наказать одного из трех астронавтов, которые в случае серьезной опасности должны были взять ситуацию под контроль и попытаться спасти жизни всего сообщества?

___

– Маркус З. Н. – ответил мне брат.

– Разве это не тот астронавт, который изнасиловал Мисс?

– Он самый.

– Какой во всем этом смысл?

– Никакого. Но есть одна маленькая деталь, которая подводит нас к уже известной закономерности.

– Какая?

– Ну, мои новые «друзья» прислали мне один документ, где описана полная биография Маркуса. Как ты можешь догадаться, чтобы стать одним из трех человек, удостоенных чести первыми отправиться на Марс с научной миссией, надо быть очень умным парнем…

– И не только умным, но и исключительным человеком.

– Вот именно, – с энтузиазмом подхватил мой брат. – Но есть и еще кое-что. У него не было ни родителей, ни братьев, ни сестер. Ни одного человека, кого можно было бы назвать его семьей.

– Сирота! – воскликнула я. – Точь-в-точь, как Андреа. Тогда нам просто нужно узнать, где прошло его детство, чтобы использовать ключ. Вот почему этот ключ такой же, как ключ Андреа. Потому что подсказка находится в одном из таких же ящиков… – взволнованно сказала я.

– Как раз этим и занимаюсь: ищу, где он вырос. Ну, они ищут…

– Вот так вот просто.

– Нет, вот так вот дорого. Но если в сети есть хоть какие-то данные, то они обязательно найдут их. А они наверняка есть, потому что он стал весьма известным.

– Хотелось бы мне иметь такую группу исследователей… – пробормотала я, направляясь к двери.

– Для этого у вас должно быть много денег. Больше, чем у любой другой газеты, потому что всегда легче спрятать информацию, чем ее найти.

Мы решили, что уже пора спать. День был очень напряженным.

– Спокойной ночи, – сказала я брату.

– Спокойной ночи, – ответил он.

Я вернулась в свою комнату.

Я легла, но, несмотря на усталость, не могла уснуть. Голова шла кругом, и я начала думать о других зацепках, вариантах, местах…

После нескольких минут размышлений, которые ни к чему не привели, я погасила свет. В темноте я начала думать, что мой брат был там, в соседней комнате, прямо как в детстве, когда мы перестукивались через стенку, чтобы сказать друг другу, что еще не спим. Тогда мы выучили азбуку Морзе, чтобы общаться по ночам. Я чуть было не постучала в стенку, но в последний момент сдержалась.

По другую сторону стены мужчина также лежит на кровати, пытаясь распутать этот клубок, разгадать эту головоломку…

Он поворачивается на бок, обнимает подушку и смотрит в стену, отделяющую его от комнаты, где сейчас находится родная сестра. Алан чувствует себя счастливым, потому что впервые за долгое время они снова так близки. Он поднимает руку, и в тишине где-то на грани между сожалением и любовью, раздается несколько ударов.

Один громкий стук.

Один тихий.

Тишина.

Два громких стука, один тихий и снова громкий.

Два стука тихих и один громкий.

Два тихих стука…

И два человека плачут по разные стороны стены, которая, вопреки всей своей толщине, теперь намного тоньше той, что они когда-то выстроили друг напротив друга, предав прошлое забвению. Теперь ее намного легче разрушить.

___

После случившегося жизнь уже не была прежней. Восемь участников, словно члены маленькой семьи, перестали доверять друг другу. Двери больше не оставались открытыми по ночам, они не обменивались шутками между собой, исчезла радость, наполнявшая множество разных моментов раньше… Все хорошее постепенно ушло, уступив место рутине.

Они поняли, что их повседневная жизнь никак не изменится в будущем. То же обычное замкнутое пространство, тот же распорядок дня, те же повторяющиеся задачи и ограничения и, прежде всего, те же неизменные лица.

Но если и было что-то хуже рутины, так это, несомненно, отсутствие возможностей. Можно привыкнуть к повторению одних и тех же действий снова и снова, когда каждый день точь-в-точь похож на вчера. На самом деле большинство на Земле живет именно так. Но людям нужны возможности. Даже если они никогда ими не воспользуются, оставаясь внутри вечно крутящегося колеса, в которое сами себя загнали, то все их существование сводится к одной фразе: «Когда-нибудь я это сделаю». Люди должны знать, что у них есть хотя бы шанс.

Но на Марсе не было возможности познакомиться с кем-то новым, пойти выпить и потанцевать с незнакомцем, записаться в какой-нибудь клуб, чтобы завести друзей, увидеть женщину своей мечты на случайной вечеринке… Не было городов, которые можно посетить, не было ресторанов, которые можно было бы открыть для себя, не было парков, где можно было бы прогуляться, или моря, чтобы уплыть куда-нибудь далеко-далеко… Ничего.

Именно это отсутствие возможностей начало также утомлять аудиторию, которая, несмотря на новизну проекта, утратила к нему интерес, как ребенок к надоевшей игрушке. Зрители все больше и больше интересовались не жизнью на Марсе, а последними сплетнями о новых инфлюенсерах на Земле.

И, наконец, именно эта каждодневная рутина заставила участников думать о том, что они сделали неправильный выбор. Возможно, на Земле было лучше.

После случая с изнасилованием все изменилось.

Фрэнк уже не был прежним. Хотя на публике он простил Мастера, ярость не утихала внутри него. Ему удавалось контролировать ее и скрывать ровно до того момента, пока он не смотрел на себя в зеркало и не видел на один зуб меньше.

Мастер, со своей стороны, предался полной меланхолии. Он был эмоциональным, активным человеком, привыкшим ходить по улицам города от бара к бару, от одного заведения к другому. Он больше не выносил однообразности этого места. В течение первых нескольких недель после инцидента Мастер не раз пытался выйти наружу без разрешения, чтобы хоть как-то расширить границы своего существования. Из-за этого у него было немало конфликтов с компанией-организатором и Джоном, но в последнее время он устал даже от этого.

Военный много раз сожалел, что взял в руки пистолет. Теперь все знали о существовании в колонии оружия и о том, что Джон был единственным, у кого был к нему доступ. Это давало ему власть над остальными, и Джон знал, что неравенство почти всегда приводит к конфликтам. Он видел слишком много таких примеров в жизни.

Мисс потеряла всяческий интерес к физической близости. После случившегося она стала более замкнутой и изолировалась от группы. Ее ночи уже никогда не были прежними. Прошло довольно много времени, пока кто-то снова не оказался в ее комнате. Каждый вечер собираясь спать, Мисс пыталась запереть дверь любым предметом, и малейшего шума ранним утром было достаточно, чтобы она проснулась вся в слезах.

В тот момент Амели еще не знала, что всего через несколько недель ее жизнь изменится полностью.

___

В ту ночь я едва могла уснуть, постоянно думая о кольце, о стуках в стену, о желании, которое я загадала своему отцу, обо всей этой бессмысленной игре.

На следующее утро я встала, приняла душ, оделась и написала брату сообщение, что жду его внизу, в кафе отеля.

Я заказала себе чай и просидела там почти час в одиночестве, наблюдая за людьми.

«Я тебя люблю», – сказал мне мой брат пусть даже и через стук в стену. Я думала как раз об этом, когда он появился. Я смотрела на Алана, пока он шел к столу, улыбаясь. Возможно, он хотел, но так и не решился поцеловать меня.

– Доброе утро, – сказал брат, усаживаясь напротив.

– Доброе утро. Тебе удалось что-нибудь выяснить?

– В общем, да… Это было нетрудно, хотя должен признать, что заслуга даже не моя. Я просто сидел и ждал ответа. Иногда он есть, иногда его нет.

– Вот это сервис! Вот бы нам такой источник информации в газету. Ты хоть знаешь тех людей, кто передает тебе все данные?

– Знаю? Да ты что, никто их не знает. У меня есть только ники: gnr20, gunswagger, zerozero…

– Забавные имена, – отметила я, когда официант принес брату кофе со льдом. Он бросил кубики в чашку, добавил сахар, все перемешал и выпил залпом.

– Ладно, поехали в аэропорт, – сказал он, улыбаясь.

– В аэропорт?

– Да, это далековато.

Наша цель находилась почти на другом конце страны. Как только мы приземлились, то взяли напрокат машину и поехали по пустынным дорогам, пока не добрались до большого дома рядом с маленькой церковью.

Как и в прошлый раз, когда мы приехали в приют, где воспитывалась Андреа, возле дома стояло несколько припаркованных желтых фургонов.

Мы постучали в дверь, и нам открыл пожилой мужчина. Он посмотрел на нас сверху вниз и пригласил войти. Мы вкратце рассказали ему нашу историю, а затем спросили о ящике.

– Да, у нас еще остались какие-то такие коробки, хотя большую часть из них уже давно увезли отсюда. Какой номер у вашего ключа?

– Нет на нем номера, – ответила я.

– Странно, – сказал мужчина удивленно.

– Номера нет, но мы думаем, что это ящик Маркуса, – объяснила я.

– Ну, если ключ тот, то ящик откроется, если не тот, значит, не откроется… Идите за мной.

Мы пошли вперед по узкому коридору.

– Забавно, конечно, сюда почти никто не приезжает, а тут… Вы уже вторые, кто за одну неделю интересуется этой коробкой.

– Что?

– Да, дня два назад приходил мужчина с такой же просьбой. Странно, что есть два ключа к одному и тому же ящику. Я думал, такое невозможно, правда, на его ключе был номер…

– А можно спросить, как выглядел этот человек? – Нам могла пригодиться любая информация.

– Высокий, статный, с бородой и лицо такое… Ну, явно необщительный человек. На нем были огромные солнцезащитные очки. Не то что бы он был неприветливый, скорее, слишком серьезный.

Мы вошли в небольшую комнату. Старик посмотрел по сторонам и взял ящик с номером сто тридцать три.

– Вот она, коробка Маркуса-астронавта, – сказал он, ставя ее на стол. – Вы знаете, что он провел здесь часть своего детства? Мы так им гордимся.

– Гордитесь? – возмущенно спросила я. – После того, что он сделал?

– А что он сделал? Что именно? – ответил мне мужчина с серьезным лицом.

– Вы разве не знаете, что он изнасиловал девушку…

Старик посмотрел на нас и начал смеяться.

– И кто это вам такое сказал? – спросил он нас.

– Телевидение, социальные сети, интернет. Эта новость была во всех средствах массовой информации.

– А… телевидение, социальные сети, интернет, – повторил мужчина пренебрежительным тоном и, глядя мне прямо в глаза, задал вопрос, от которого стало больно. – А вы, я так полагаю, журналистка?

Этот выпад застал меня врасплох. За всю карьеру у меня было немало разногласий и стычек с коллегами из других СМИ, предпринимателями, преступниками, но, думаю, я никогда не чувствовала столь глубокого презрения.

– В мои времена журналист должен был обладать мужеством, быть смелым, иметь добротный фотоаппарат, а не этот чертов мобильный, что вы таскаете повсюду с собой. В мои времена хороший журналист ставил все под сомнение, он делал все возможное и невозможное, чтобы докопаться до истины, а сегодня…

– Послушайте, – я перебила его, потому что не хотела, чтобы кто-то, пусть даже и в почтенном возрасте, разговаривал так со мной.

– Уверяю вас, ту девушку изнасиловал не Маркус. Клянусь вам своими детьми и всей моей семьей.

– Но… – все еще пыталась успокоиться я, – как вы можете быть настолько уверены?

– Хотя бы потому, что мы вырастили его здесь, и он был одним из самых добрых и милых детей, которые когда-либо жили на этой ферме. Этот человек не мог бы обидеть и мухи, он плакал, когда смотрел любовные фильмы. И, прежде всего, Маркус был геем, и я не думаю, что Марс способен был это изменить.

Я потеряла дар речи.

– Вот и ваш ящик, пробуйте ключ.

– А вы? – спросил его мой брат.

– А я останусь здесь, чтобы посмотреть, откроет ли ваш ключ этот ящик. Если да, то уйду и оставлю вас одних.

Ключ сработал, и старик вышел из комнаты.

– Что это вообще все значит? Вся эта история с Маркусом? – спросила я брата.

– Не знаю, возможно, ответ кроется в ящике.

Открыв его, мы увидели внутри только листок бумаги и ничего больше. Мы прочитали имя, написанное на нем. Мы оба знали этого человека.