От плоти и крови Робертс Нора
– Но не настолько подробные, чтобы можно было нарисовать карту, – фыркнул Дункан, отчаянно желая обладать таким же умением. – И очень точную. Будто Фэллон сама находилась там. Она знала и количество охраны, и расположение постов, и даже про бензовозы.
– Которые и взорвала ко всем чертям, – весело добавила Тоня. – Братишка, мы не избранные. Она знала больше, потому что представляет собой нечто большее.
Дункана слова сестры не убедили. Ему хотелось бы провести больше часа в компании этой гипотетической спасительницы мира, чтобы поверить в ее уникальность.
Когда отряд вернулся в Нью-Хоуп, Тоня отправилась вместе с теми, кто должен был позаботиться об освобожденных людях: расспросить их, накормить и разместить. Скорее всего, Ханна тоже проведет всю ночь в больнице. Очень многие пленники и рабы были в ужасном состоянии.
Сам Дункан присоединился к другой группе, отвечавшей за доставку конфискованных боеприпасов на склад. Уилл ушел, чтобы допросить Патрика, который предоставил ложные сведения. Никто не ожидал, что командир отряда вернется раньше следующего утра, однако уже через час он влетел на оружейный склад, выглядя разъяренным.
– Этот ублюдок сознался в шпионаже? – нетерпеливо поинтересовался Дункан. – Что будем теперь с ним делать?
– Нет – на первый вопрос, – бросил Уилл и принялся ходить из угла в угол. – А на второй – нам остается только закопать этого сукиного сына. Он повесился в камере, пока нас не было. Черт!
– Слушай, чувак, – тяжело вздохнул Эдди, – может, это даже, типа, к лучшему? Ничего решать не придется.
– Но я должен был расспросить его! – воскликнул Уилл, едва сдерживая раздражение, и врезал кулаком по ладони. – Нужно выяснить, как Праведные воины узнали о разведывательных маршрутах, чтобы оставить Патрика именно там, где его обнаружат. И что еще они знают.
– Они и раньше работали с Темными Уникумами, – напомнил Эдди. – Например, с отмороженными Эриком и Аллегрой. Мыто вроде как считали, что прижали им хвосты в Пенсильвании. А они, собаки такие, выжили. Может, типа, и Лана их не прикончила? Или какой другой провидец у наших праведников нашелся, а?
– Не исключено, – кивнул Уилл, после чего остановился и с тревогой в глазах обернулся к другу. – Или у нас завелся доносчик.
– Нехилое такое обвинение, приятель!
– К нам в город постоянно прибывают новые жители. Да и сейчас мы привезли почти полсотни человек. Некоторые остаются, другие отправляются дальше.
– Что ж теперь, лаять на каждое дерево? Мы их, того, проверяем тщательно, только что не обнюхиваем.
– Насчет Патрика, – решил вмешаться в разговор Дункан, чтобы высказать тревожившую его мысль. – Если бы мы его не нашли, он бы умер через пару часов. Так сказала Ханна, а уж она в этом соображает. Рейчел оперировала его и едва сумела остановить внутреннее кровотечение. Поэтому мне так сложно было поначалу поверить той девчонке – Фэллон.
– Фанатик, – прокомментировал Уилл. – И он не один такой. Нам и раньше доводилось встречаться с подобными людьми.
– Они же, это, психи, – сказал Эдди. – Мы бы заметили психа.
– Мне тоже хочется в это верить, – устало произнес Уилл, проводя ладонями по лицу. – Даже не знаю, какой из вариантов хуже. В любом случае с этого момента следует принимать дополнительные меры предосторожности.
– Мы установили магические щиты, но можем усилить их, – предложил Дункан, уже прикидывая, что нужно сделать. – А если доносчик Праведных воинов находится в городе, то необходимо выяснить, каким образом они поддерживают связь.
– Не магическим, точно говорю, – произнес Эдди. – Ну да, работают святоши с Темными Уникумами, но реально только из-под палки. Они ж друг друга ненавидят, типа, как кошки с собаками. К чертям бы провалились эти мерзкие отродья. Прости, Дункан.
– Я тоже ненавижу Темных Уникумов, так что все в порядке. А найти возможность общаться не так уж и сложно. Достаточно вызваться добровольцем на охоту, в разведку или за припасами и оставить записку в оговоренном месте. Либо на одной из ферм.
– Не исключено, что используются средства коммуникации. Проще всего передавать данные по радио через зашифрованный канал. Начать проверять лучше всего с этого, – решил Уилл. – Итого, нужно усилить магические щиты, заняться поиском передатчиков и, как бы мне ни было неприятно это говорить, внимательнее приглядывать за теми, кто поселился в Нью-Хоуп за последние полгода. Одному – или даже нескольким – из рабов могли промыть мозги, убедив работать с Праведными воинами. – Он подошел к окну и отсутствующим взглядом уставился на улицу. – Если бы не Фэллон, сегодня я повел бы всех нас на верную гибель…
– Ты не виноват, чувак, – горячо заверил Эдди.
– Я взялся выполнять эту работу, мне и нести ответственность. А сейчас придется хоронить подонка, который убедил меня в том, что готов предоставить информацию для освобождения рабов и заключенных.
– Он и предоставил, – не согласился Дункан. – Я поддерживаю мнение Эдди. Патрик обманул всех нас. Мы поверили ему, потому что он говорил правду. Только не всю. Я помогу похоронить его.
– Спасибо, не надо. Мы с заместителем Пинни сами обо всем позаботимся. Пинни должно стать от этого легче. Это он караулил пленника в наше отсутствие и заснул на посту. Охрана была всего лишь мерой предосторожности. Не вижу смысла винить парня. Никто не мог предположить, что Патрик покончит с собой. Когда Пинни проснулся, отправился проведать заключенного и увидел, что тот повесился на простыне, то сразу перерезал ее. Негодяй был еще теплым, но уже мертвым.
– Пинни тоже не виноват.
– Согласен, Эдди, в этом никто не виноват. Патрик сам выбрал, на чьей стороне сражаться. Отправляйтесь по домам. Просто заприте все, а полную инвентаризацию проведем завтра. Увидимся.
– Уилл? Не грузись тем, что могло произойти и как мы чуть не попали в засаду. По итогу мы все вернулись домой живыми. Думай об этом, а?
– Хорошо.
Когда Уилл ушел, Эдди тяжело вздохнул и прокомментировал:
– Собачья работа. Грузит не по-детски. Солдатомто несладко быть, а тут еще, это, приказы отдавать. Ответственность, блин, дикая. Прямо радуюсь, что не командир тут. Эй, чувак, давай, как послушные ребята, закроем все и потопаем по домам? Умираю, как хочу Фред рассказать про Ланину дочурку. – Они разложили конфискованное оружие, чтобы с утра приступить к инвентаризации, после чего Эдди ткнул Дункана локтем в бок: – Реально горячая штучка, а?
– Да, ничего.
– Фига себе! Ничего! Да она прям чертовски горячая.
– Боже, да Фэллон тебе в дочери годится.
– Ну и что? – отмахнулся Эдди, с легким удивлением понимая, что Дункан прав. – У меня же, типа, глаза на месте. Лады, но ты-то ей в папаши не годишься. И зрение у тебя, это, поострее моего будет, а?
– У меня вроде как уже есть девушка.
– Ну да, – рассмеялся Эдди, запирая оружейный склад и убирая ключ в карман. Подождал, пока Дункан наложит защитные чары, и добавил: – И какая же на этой неделе?
Тот ухмыльнулся и пожал плечами. Сначала это была Касс, потом Фиона, а теперь…
– И без того хватает поводов для беспокойства, чтобы беспокоиться еще и насчет девушки.
– Не парься, я и сам так думал в твоем возрасте.
– Ладно, признаю, Фэллон – горячая штучка. Не уверен насчет чертовски горячей, но чтобы обжечься хватит.
– А глаза-то, ну совсем как у Макса, – вздохнул Эдди. – Рад, что он передал что-то своей малышке. Отправляйся на боковую, чувак, ты это заслужил.
– Ты тоже.
Когда Дункан наконец заснул, то увидел девушку с серыми глазами. Всадницу на белом коне с серебряными крыльями. Она спешилась, вошла в самое сердце ослепительно сверкающего круга и взяла щит и меч, что сияли, как тысяча солнц. И сама стала солнцем.
Глава 17
Фэллон сражалась с Малликом и его копиями. Призрачные противники уже нанесли несколько ударов – и очень чувствительных. Время обучения подходило к концу, поэтому наставник решил, что боль – неотъемлемая часть сражения – должна стать частью тренировок.
И зачаровал клинки так, чтобы они не ранили до крови, но ощущения вызывали реалистичные.
Так что когда меч одной из копий Маллика задел левое плечо Фэллон, та вздрогнула, как от настоящего пореза. Но продолжила сражаться.
Первые несколько боев с повышенной реалистичностью она проиграла, потому что резкая боль заставляла терять хладнокровие, вызывала панику. Теперь было ясно, почему Маллик настоял на нововведении.
Раны не только лишали равновесия, но и делали слабее. Маллик вынуждал ученицу бороться и с тем и с другим, тренируя разум и тело.
По ее лицу тек пот, а правая нога с трудом выдерживала напряжение после того, как наставник проткнул ее мечом. Однако Фэллон уже одолела двух из четырех противников и теперь ожесточенно билась с самим Малликом и последним его фантомом.
Она чувствовала, что долго не продержится – всплеск адреналина уже прошел, – поэтому метнула огненный шар в копию наставника, перекатилась по земле и полоснула мечом по лодыжке главного противника. А когда тот тяжело рухнул, пронзила его сердце. И без сил растянулась рядом.
– Все болит.
– И у меня, – согласился Маллик, хрипло дыша.
Фэллон нахмурилась и приподнялась на локте, чтобы посмотреть на наставника. Его лицо было не просто усталым и потным, как у нее, но и смертельно бледным.
– Ты тоже ощущаешь боль? Но зачем? Я же прохожу обучение, а не ты.
– Когда твой меч поражает противника, он чувствует это. Посему и мне должно.
Фэллон с трудом поднялась на ноги, сходила к колодцу и принесла ковш воды.
– Пей. Тебе нет нужды сражаться, терпя боль. Да и вообще сражаться. Наколдуй копии. Тогда сможешь наблюдать со стороны и оценивать всю битву целиком.
– Я покамест в состоянии сам поднять меч, – проворчал Маллик, отпивая из ковша и поглядывая поверх него на ученицу. – И даже вынести толику боли.
Она уже давно усвоила урок, лежавший на поверхности: наставник был невероятно гордым человеком.
– Мочь – одно дело. В твоем умении сражаться никто и не сомневается. Но необходимость этого… Ведь задача учителя – оценивать способности ученика. А они лучше видны со стороны.
– Желаешь защитить слабого старика, дитя? – спросил Маллик, отпивая еще один глоток.
– Этот слабый старик только что пронзил насквозь мое правое бедро. – Фэллон демонстративно потерла ноющий синяк. – Просто стараюсь быть практичной. Мы с тобой сражаемся почти каждый день уже больше года и изучили приемы друг друга, темп, слабые места. Конечно, случаются и неожиданности, но чаще всего я уже знаю, что когда ты делаешь обманный выпад влево, нужно беречь правый бок. А когда планируешь прямую атаку, то слегка приподнимаешь правое плечо.
– В самом деле?
– Ага. – Фэллон снова улеглась на спину, чтобы немного облегчить боль от полученных травм, и принялась наблюдать за плавным движением белых облаков. – Однако мне вряд ли доведется когда-нибудь сражаться с противником, которого я смогу читать так же легко.
– Тогда в следующий раз будем биться левыми руками.
– Левыми руками? – Фэллон невольно заинтересовалась.
– Не исключено, что настанет время перемен. Но не сегодня. Сейчас – рукопашная, с четырьмя противниками, без оружия.
– Сейчас?
– Пей! – Маллик отдал ученице ковш с остатками воды. – И в бой! Я же воспользуюсь твоим любезным предложением и понаблюдаю.
– Но я еще не оправилась от предыдущей…
– Предлагаю еще одно нововведение, – с улыбкой перебил наставник. – Представь, что в предыдущей схватке ты потеряла меч и теперь тебе предстоит сражаться с четырьмя противниками голыми руками.
– У меня остался кинжал.
– Предположим, что он тоже потерян.
– Ну магию-то хоть можно использовать? – простонала Фэллон.
– Она всегда с тобой, – кивнул Маллик.
Ученица проглотила воду, отдала ковш обратно и встала. Рукопашные схватки ей нравились. Отец научил ее основным приемам бокса, карате и борьбы. За последние два года к ним прибавились разные стили кунгфу и тхэквондо.
Базовые позиции, ката, которые наставник заставлял повторять в качестве разминки, были близки Фэллон. Ей нравились текучие, плавные движения, напоминавшие смертельно опасный танец.
Маллик создал четверых призрачных бойцов: двух мужчин и двух женщин. Меньшая из соперниц выглядела наиболее внушительно, так как казалась одновременно очень гибкой и свирепой.
Но самым опасным противником, похоже, был самый крупный из мужчин: крепко сбитый, мощный и сильный. «Скорее всего, его слабым местом окажется ловкость», – рассудила Фэллон и кинулась в бой, решив в первую очередь постараться обезвредить здоровяка. Она высоко подпрыгнула и выбросила вперед пятку, метя ему в кадык, а затем едва ушла от удара в голову, сделав кувырок назад. После чего порывом волшебного ветра сбила противников с ног и метнулась ко второй женщине.
Маллик наблюдал за ученицей, отмечая про себя, что той пока не удалось полностью овладеть оружием – телом, разумом, магией. Однако он был доволен достигнутыми результатами. И вдвойне доволен ее бесстрашием.
Фэллон пошатнулась, получив сразу два удара: касательный кулаком по скуле и серьезный – пяткой в бедро. Однако не отвлеклась на боль и сумела использовать инерцию противника в своих интересах.
Когда меньшая из женщин быстро скользнула Фэллон за спину и сбила соперницу с ног, та продолжила движение пинком. Удар оказался точным и пришелся в пах оставшемуся мужчине. Пока тот пытался прийти в себя, огненный шар довершил начатое. Противник был повержен.
Развернувшись к меньшей из женщин, Фэллон успела поймать летевшую ей в лицо ногу и оттолкнуть, свалив сразу обеих соперниц. Однако коротышка оказалась именно такой ловкой, как представлялось, и тут же вскочила, нанеся стремительный удар. Отбросив врагов назад с помощью магии, Фэллон выиграла время, чтобы оправиться. Перед глазами все плыло, в ушах звенело.
Тряхнув головой, она насела на крупную женщину, проведя серию быстрых ударов: кулаком в голову, ногой в бок, ногой в грудь с разворота. Этого хватило, чтобы свалить призрачную противницу на землю и, наступив сапогом ей на ладонь, сломать руку.
Однако удовлетворение от победы продержалось недолго. Фэллон почувствовала, как вокруг пояса обвивается магический хлыст, и тут же опрокинулась назад. Не успев сгруппироваться, она неудачно приземлилась, подвернула лодыжку и вскрикнула от боли. И едва успела вскинуть руку, блокируя силовую волну.
После удара головой о землю все вокруг казалось размытым, а потому низкорослую противницу с кинжалом в руке удалось рассмотреть с трудом. В дело вступили инстинкты. Не раздумывая, Фэллон с помощью магии выдернула клинок из пальцев соперницы и тут же метнула его в сердце раненой, которая уже подобралась вплотную.
Фэллон поднялась на ноги, морщась от боли и пылая от ярости.
– Стерва, – процедила она, сдерживая магический натиск коротышки. – Тебе конец.
Затем усилила нажим, свободной рукой создавая огненный клинок, и бросила его в противницу. Та исчезла в языках пламени.
Фэллон похромала к наставнику, но уже через пару шагов сдалась и опустилась на землю.
– Я и не знала, что так умею.
– Мы не подозреваем о собственных возможностях, пока не окажемся загнанными в угол.
– Ты не говорил, что один из противников будет обладать магией.
– Думаешь, сражаться придется лишь с простыми людьми?
– Нет, но… Предупредить-то можно было. Так нечестно.
– Войны и сражения чаще всего нечестны, – хмыкнул Маллик, подошел к ученице и склонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
– Перед глазами все плывет.
– Хм, похоже, легкое сотрясение. Зажмурься, я сейчас все исправлю.
– И еще левая лодыжка, – пробормотала Фэллон, подчиняясь повелению наставника. – Она не сломана, но растяжение точно есть. И серьезное.
– Сейчас исцелю. Дыши медленно и ровно.
Звон в ушах прошел, и она постаралась расслабиться. Это почти удалось, но тут Маллик приступил к лечению лодыжки. Резкая боль прошила ногу. Перед глазами поплыла красная пелена. Желудок подкатил к самому горлу. Фэллон представила себе дурноту как лесной пруд, по которому пошли волны, и попыталась разгладить его поверхность, успокоить, усмирить.
Руки Маллика скользнули по ноющему синяку на бедре, затем, к удивлению ученицы, осторожно провели по ее лицу.
– Ты же всегда говоришь, что синяки – это зримое напоминание о том, что в следующий раз нужно быть быстрее, сильнее, сообразительнее, – полувопросительно произнесла Фэллон, встречаясь с наставником взглядом.
– Не думаю, что этот бой ты позабудешь. Как тебе удалось создать огненный клинок?
– В порыве ярости, – призналась она, чувствуя себя сонной и медлительной после исцеления. Затем подтянула колени к груди и оперлась на них щекой. – У той коротышки был кинжал. Ты говорил – без оружия.
– Она нарушила правила. Как поступят многие противники, которые тебе встретятся. Попробуй встать и опереться на лодыжку, – велел Маллик, помогая ученице подняться на ноги, и проследил за ее походкой.
– Немного ноет, – прокомментировала Фэллон, – но не болит. Могу переносить вес тела.
– Тошнота, головокружение?
– Нет, все прошло.
– Тогда час отдохни, – удовлетворенно кивнув, сказал Маллик, – потом смешай шесть разных снадобий по памяти, придумай еще два по собственной рецептуре и можешь быть свободна до обеда.
– После зельеварения я хочу воспользоваться кристаллом и отправиться в Нью-Йорк.
– Я не могу этого разрешить.
«Опять эти не могу, не позволю, нельзя», – подумала Фэллон. На каждое согласие, вырванное у наставника, она получала два десятка отказов.
– Нью-Йорк и Вашингтон до сих пор охвачены гражданской войной. И там находится огромное количество Темных Уникумов. Рано или поздно нам придется захватить эти города. Как я смогу справиться с этой задачей, если не взгляну, что там происходит? Ты сам всегда говоришь: нужно смотреть, чтобы видеть.
– Время еще не пришло.
– А, еще одна твоя любимая присказка, – всплеснула руками Фэллон.
– И обе они – чистая правда. Ты обязательно посмотришь и все увидишь, когда настанет время.
– А если я отправлюсь в прошлое, чтобы взглянуть на Нью-Йорк, который так любила мама? – Она ожидала отказа, а потому приготовила другой вариант заранее. – Город, где они с отцом познакомились и жили. Пожалуйста, разреши.
– Неплохая стратегия, – хмыкнул Маллик. – Сначала попроси заведомо невозможное, а затем уже нечто меньшее. Так гораздо выше шанс получить согласие.
– Нет, не совсем, – возразила Фэллон, хотя это тоже было частью плана. – Мне действительно гораздо больше хочется увидеть настоящее, а не прошлое. Но если первый вариант опасен, то я не против хоть посмотреть на города, пусть и много лет назад. – Она пожала плечами. – Это почти одно и то же.
– Значит, стратегия заключалась в том, чтобы взять противника измором? Тоже часто срабатывает.
– И в этом случае? – с надеждой спросила Фэллон.
– Дам ответ, когда закончишь со снадобьями. Иди же. Я желаю провести этот час в саду. В тишине.
– Я приму душ.
Горячая вода до сих пор казалась подарком небес, пусть старые трубы стучали, а струи скорее плевались, чем лились. Легкое постукивание теплых капель по коже избавило от напряжения в мышцах и последних неприятных симптомов. Мыло, подаренное феями, пахло лесом: зеленым, мягким, тихим.
Одеваясь, Фэллон строила планы на день. Оставшееся время она посвятит чтению, потом быстро расправится со снадобьями. В голове уже давно крутились возможные рецепты для двух зелий: вызывающего туман и ослепляющего врагов. После этого можно будет наконец отправиться через хрустальный шар в город, который так любила мама. Увидеть родителей вместе. Наверняка Маллик догадался о настоящей цели ученицы.
Однако он точно не позволит провести там больше часа. Придется постараться, чтобы все успеть. Все увидеть.
Фэллон планировала дождаться благоприятного момента и выпросить разрешение побывать в другом месте. Например, возле каменного круга, служившего первой завесой. Он являлся ей во сне вместе с манящими лугами, лесами и холмами.
Хрустальный шар стоял на столе, такой доступный, готовый перенести куда угодно прямо сейчас. Но Фэллон не хотела предавать доверие наставника. Она ни за что не подвергнет себя опасности, уйдя без его ведома. Но ведь никто не запрещал ей смотреть.
– Покажи мне первый щит, – попросила она, положив руку на шар. – Только покажи, не перенося туда.
Перед ее глазами тут же возник круг камней. В отличие от сновидения, вместо луны в небе светило солнце. Во все стороны раскинулись зелено-золотые поля, заросшие и некошеные. Колючки и сорняки заполонили пространство. Невдалеке спокойно бродил олень. Пологие холмы тянулись до самого горизонта. Свет просачивался сквозь деревья и перемежался ажурными тенями.
А в самом центре высились серые каменные глыбы, окружавшие почерневший клок земли.
Даже сквозь кристалл Фэллон ощущала отголоски отгремевшей битвы между двумя силами: тьмой и светом.
Издалека долетали пение птиц, шорох ветра в траве, эхо пустых пространств.
Спустя пару минут выжженный круг земли вздрогнул, запульсировал, забился, словно черное сердце. Все звуки тут же стихли, уступив карканью ворон. Их стая закрыла небо. Лес потемнел, когда между деревьями начали просачиваться струйки тумана. Они ползли, как щупальца, как змеи, стягиваясь к каменным глыбам.
Из непроглядной мглы, из тумана раздался шипящий голос:
– Мое. – Это слово потянулось к Фэллон, цепляясь за нее, точно когтями. Голос в глубине хрустального шара, голос в ее сознании произнес: – Приди ко мне.
От страха кровь застыла в жилах. Когти пронзили кожу, породив острую боль вперемешку с темным наслаждением. Фэллон покачнулась, ощущая, как внутри нее что-то забилось. Что-то горячее и скользкое. Она содрогнулась, сопротивляясь, – напуганная, неуверенная. Возбужденная.
Если оказаться там, то можно будет узнать больше, почувствовать больше, увидеть больше.
Круг выжженной земли запульсировал чаще, в такт ее сердцу. Карканье ворон стало громче. Свет же померк, потускнел, превращаясь во тьму.
С ужасом Фэллон отдернула руку, едва не вскрикнув, когда когти оцарапали тыльную сторону ладони.
– Нет! – Она перевела дыхание. – Нет, я не приду к тебе. И заберу то, что получено обманом. Возвращайся в ад!
Тот же инстинкт, что помог создать огненный кинжал, подсказал выплеснуть внутренний свет через хрустальный шар. Вороны забились и попадали на землю. Тьма с шипением отпрянула.
Фэллон медленно сделала пару шагов назад, обернулась и увидела застывшего в дверях Маллика. Он держал меч.
– Я не хотела…
– Что ты натворила? – требовательно спросил наставник. – Ты вошла внутрь шара?
– Нет! Нет, клянусь. Я просто хотела взглянуть на первую завесу. Это место являлось мне во снах. Оно пустует сейчас, но не умерло. Свет и тьма до сих пор сражаются. Тьма победила и потянулась ко мне… – Фэллон посмотрела на руку: на коже не осталось и следа царапин. – Заговорила, вцепилась когтями. Тогда я почувствовала… – Стыд накатил вместе с раскаянием. – Тьма заставила меня почувствовать…
– Я все понимаю, – кивнул Маллик и убрал меч в ножны. – Соблазн – сильное оружие. Ты отказалась от него и восстала, уничтожив вестника. Но ты уверена, что не поддалась, не шагнула туда, хотя бы на секунду, ненамеренно?
– Уверена. Хрустальный шар принадлежит мне. Как бы ни была сильна тьма, она не может затянуть меня внутрь помимо воли. На мгновение я почти уступила, захотела туда отправиться, но не сделала этого. Как ты узнал, что мне нужна помощь?
– Ты позвала меня, мысленно. Я всегда явлюсь, если понадоблюсь тебе.
– А ты тоже можешь меня позвать?
– Да.
– Значит, и я тоже всегда явлюсь, если понадоблюсь тебе.
– Ты отлично справилась, – мягко произнес Маллик, кладя руку на ее плечо. – Теперь идем на кухню, после такого испытания неплохо бы поесть. А потом – за работу.
– Я голодна, – кивнула Фэллон. – И уже готова посвятить время смешиванию зелий вместо… Ты это слышишь?
– Слышу что?
– Что-то вроде пения. Может, феи решили нас навестить? Только…
– Это не феи.
– Действительно, не совсем похоже, – согласилась Фэллон. Мелодия переполняла ее, звенела внутри. – Но очень красиво.
Ничего больше не говоря, она вышла из спальни и пошла в сторону мастерской. Маллик последовал за ученицей.
Ее же словно звали тысячи хрустальных голосов, нежно и музыкально. Скорее приглашая, чем настаивая.
Двери запертого шкафа были распахнуты настежь. Внутри сиял и пульсировал свет, как за несколько минут до того пульсировала оскверненная тьмой земля.
– Ты открыл его? – спросила Фэллон.
– Нет. Ты.
– Но как?
– Отвергнув соблазны тьмы. Выбрав честь и приняв свою судьбу. Теперь возьми то, что принадлежит тебе по праву, дитя.
Чувствуя, как сердце грохочет в груди, Фэллон приблизилась к шкафу. В самом центре сияния лежала толстая книга. Обложку покрывали магические символы. Именно от фолианта и исходила мелодия, похожая на песню арфы и перезвон колокольчиков. Этот зов будил что-то в душе.
– Она теперь моя?
– И книга, и все, что в ней, если ты примешь этот дар. Здесь твоя стезя снова разветвляется, Фэллон Свифт. Решение остается за тобой.
Внутри нее, над ней, сквозь нее звенела, билась, звала мелодия.
Избранная, спасительница мира шагнула в свет и взяла книгу.
– Надо же, совсем легкая.
«О, дитя, как же ты ошибаешься, – подумал Маллик. – Груз ее под силу вынести лишь величайшим».
– Древнее пророчество гласит: И откроет дева Книгу заклинаний. И все, что в той книге, станет доступно ей. Знания же откроют путь к Колодцу света. Там она возьмет щит и меч, выкованные светом, закаленные пламенем. Так явится Избранная.
Фэллон открыла книгу.
Мелодия зазвучала громче, превратилась в громовой многоголосый хор. Страницы зашелестели от невидимого ветра, теплого и непослушного, несущего запах земли и моря, цветов и трав. На последнем листе вспыхнул огонь. И написал имя Фэллон.
Сила окутавшей ее магии выбила из легких весь воздух. Магия была повсюду.
Внутри и снаружи, сверху и снизу.
Фэллон запрокинула голову, закатила глаза и раскинула руки, впитывая разлитую мощь, вбирая свое наследие.
Как и в ночь рождения Избранной, небо прорезали молнии, а деревья закачались от ураганного ветра. Мелодия нарастала, звеня набатом в теплом бушующем воздухе. Сквозь окно в крыше были видны вспышки света.
Когда буря закончилась, когда мелодия утихла, Фэллон закрыла книгу.
– Столько всего сразу.
– Каждое когда-либо написанное, произнесенное или наложенное заклинание. Темное и светлое, злое и доброе. Теперь все они принадлежат тебе. Это знание и ответственность за него принадлежат тебе. Это великий дар и еще более великая ноша. Другие могут открыть книгу, но она не заговорит с ними.
– Мой родной отец заплатил огромную цену, чтобы я сейчас стояла здесь. Всему есть цена, и мне это прекрасно известно. Но также известно, что цена, которую отказываются платить, гораздо выше. – Фэллон отложила фолиант, не снимая руки с обложки. – Вначале эта книга была твоей.
– Нет, никогда она не принадлежала мне, – покачал головой Маллик. – Я помогал создавать ее и оберегал очень долгое время. Таков был мой долг. – Он положил свою ладонь поверх руки ученицы. – Ты войдешь в Колодец света, Фэллон Свифт?
– Да, – ответила она и медленно выдохнула, прежде чем подойти к шкафу, из которого лилось ослепительное сияние. – Вот только я оставила свой меч в спальне.
– Он тебе не понадобится, – заверил Маллик, отступая назад и складывая руки на груди.
Доверяя словам наставника, доверяя себе, Фэллон последний раз оглянулась на него, шагнула в свет и прыгнула.
Она опускалась все ниже и ниже, окруженная белыми сверкающими стенами. Воздух беззвучно проносился мимо. Свет водоворотом кружил над ее головой и мерцал внизу.
Наконец Фэллон приземлилась на светящееся дно колодца. Мерцание то становилось ярче, то чуть угасало, пульсировало в такт биению ее сердца, колыхалось вокруг, как вода, трепетало, как крылья бабочки.
Свет коснулся ее, вызвав поток воспоминаний: ферма, семья, поездки верхом по полям, прогулки по лесу. Гудение пчел, развешенное на просушку белье, хлопающее на ветру. Многие годы сверхъестественные силы защищали саму Фэллон и ее близких.
Она подумала о Максе Фэллоне, который подарил ей жизнь и пожертвовал собой ради нее. О Саймоне Свифте, который подарил ей беззаботное и счастливое детство. Их имена навечно переплелись в дочери.
Она подумала о Мике, Твиле, Томасе и обо всех, кого она знала и о ком заботилась.
Подумала об огромных городах и опустевших полях. О людях Нью-Хоуп и обо всех, кто, как они, сражался за жизнь и созидание.
Подумала о Маллике, который прождал сотни лет, чтобы воспитать Избранную. Чтобы она теперь стояла там, где сейчас стоит.
Выбор оставался за ней, но путь ей проложили все они.
Купаясь в ослепительном сиянии, Фэллон смотрела на углубление, заполненное огнем.
Читать бесплатно другие книги:
